Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




В российские магазины - и желудки - поступил пластиковый рис из Китая

Соловей-распойник (О ключевом пороке средств массового вещания, питающем нынешний стабилизец)

Мировой кризис

03.01.2016 13:40  

rasskasov

111

Объяснение ложных оснований современной системы продвижения слов, идей и людей в обществе и государстве, в медийной и политической системах профессионального обмана, мошенничества и надувательства. Определение единственно возможного способа наведения порядка путём информационной революции.

Юрий Рассказов

Соловей-распойник

О ключевом пороке средств массового вещания, питающем нынешний стабилизец

Я живу на свете довольно долго, и уже поэтому мозг то и дело бередят наблюдения, подобные Екклизиасту. Помнится, в каком-то семьдесят лохматом году ТВ-ящик сообщил о начале трансляций «эпохального события» - какого-то очередного двадцать крутейшего съезда КПСС. Диктор был столь убедителен, что я у телевизора стал приобщаться к эпохе: попытался вникнуть в высочайший доклад и запомнить каждое, на века вымямленное слово ещё, в принципе, не слишком дряхлого Брежнева. Однако даже мне, десятилетнему пацану, имевшему уже кое-какой общественный (школьный) опыт, менее чем через час стало ясно, что кто-то меня дурит. С тех пор я уже никогда всерьёз не верил ни партиям, ни вождям, ни дикторам. А все почему? Потому что вождь лил бессмысленную словесную воду, а весь съезд ему подыгрывал словесной пургой бурных продолжительных аплодисментов, а дикторы и журналисты с искренней лестью ретранслировали этот словесный понос и освящали всё это профессиональной словесной ложью. В классические советские годы противны были прежде всего вожди и начальники, а журналистская обслуга с её искренним лицемерием, воспринималась как страдательный, угнетённый субъект. Вопреки своему профессионализму они были вынуждены говорить ложь и искренне имитировать восторг. Как и весь народ, они не могли под страхом смерти делать иначе. Но было ясно, что в главном они почти все думали иначе, хоть и наступали на горло собственной песне.

Казалось бы, давно уже нет ни диктатуры пролетариата, ни диктатуры партии, ни даже пролетариата. Уже 30 лет журналисты могут делать свои дела только исходя из профессиональных соображений.

Но что мы видим на деле, какие песни поются профессионалами СМИ?

Среди всех публичных соловьёв России из колоссального медиа-цеха есть один, особо распевный и знатный. И по провидению языка имя ему – Соловьёв. Владимир Рудольфович.

Вообще это самый способный человек, который мне когда-либо попадался в голубом экране или розовом эфире. Острый и быстрый ум, живая энциклопедия самой разной информации (политика, искусство, экономика, религия, бизнес, история, языки), поразительная начитанность и памятливость, потрясающая самоконцентрация, артистизм, мешковатое обаяние сказочного Страшилы. Про таких говорят, он и швец, и жнец, и на дуде игрец. Он и спеть мастер, и продекламировать, и спародировать, и взять интервью, и анекдот рассказать, и вести аргументированный спор, и управлять аудиторией и рабочим коллективом, и держать зал, и сочинять книги...

Соловьёв всегда очень разный.

Разный не только по своим любимым занятиям. Но и разный по проявлением одной своей сущности. Это очень хорошо видно, когда сравниваешь его самого с разными его ипостасями. Одно дело, как он берёт интервью у Путина (сверхкорретно-официально и напряжённо-ответственно, без малейшего проявления вольных глубин своей артистической личности). Другое дело — интервью у Шувалова (уже просто корректно-официально, но с допуском мнимых сомнений и риторической иронии, что Шувалов мнимо не замечает).

На телевидении в массовых толк-шоу Соловьёв также корректен, но уже расслаблен и свободен. Его личность проявляется во всём её артистическом многообразии в самом ярком виде. Это его подлинная стихия, где он первый среди равных. Однако именно в этой среде происходит нормативное общение: выбрасываются массовые мысли, общепринятые идеи, выражается господствующее мироощущение. У Соловьёва тут нет ничего исключительного, ни исключительного знания, ни понимания. Гораздо более интересны профессионалы своих тем — Сатановский, Багдасаров, С. Михеев. Соловьёв выделяется только тем, что он ведущий передачи. И по статусу должности имеет больше времени глаголания и административных прав внушения. Профессионализм ведущего проявляется лишь в контроле за собранием, да в том, что он часто манипулирует, затыкая рот тем, кто вбрасывает не господствующие мнения.

И совсем вальяжно Соловьёв ведёт себя на радио. В замкнутом пространстве радиостудии он явно чувствует себя на своей любимой кухне. Кроме друзей и родных (Шафран, Мама, Мясников, Сатановский, Горгадзе), там бывают ещё и нужные люди — заказчики нужного информационного выброса. Это клиенты (деньгами проплачивающие рекламное время) и патроны (авторитетом власти обеспечивающие саму возможность права вещания). Тут уж Соловьёв и его помощники стараются изо всех сил, облизывая заказчиков со всех сторон, но, к чести Соловьёва сказать, с почти всегдашним сохранением достоинства (ляпы бывают чаще всего только от халтуры в восхвалении каких-нибудь надоевших застройщиков, гостинщиков, операторов).

Тем не менее келейность, привычная интимность одной и той же компании расслабляет, разрешая выскакивать чертам, в других случаях скрываемым. Больше всего, конечно, достаётся Шафран, и в самом деле неадекватной как идеолог и автор, однако же вполне выполняющей всю журналистскую работу негра-дублёра. Соловьёв прекрасно знает, за что её держит, однако из какого-то мелкого комплекса неполноценности то и дело публично её терроризирует и втаптывает в пол. Ещё хуже обстоит дело с публикой, которая случайно прорывается в его эфир. Соловьёв всегда реагирует только на тон звонящего, и едва ему кажется (часто ошибочно), что тон неуместен, он растирает анонима в порошок за его глупость или безграмотность (хотя тут же «не слышит» речевой безграмотности Багдасарова или циничной глупости Шувалова). Часто доходит до неприличностей, до выбросов контролируемой истерики, напоминающей адольфийский стиль. Эти факты, конечно же, сообщают о какой-то деформации личности (кстати, в интонациях Мясникова периодически прорываются нотки сдерживания Соловьёва, но, боюсь, что без особого результата). Этот комплекс непогрешимости (как проявление, может быть, неотчётливой мании величия) — самое поразительное и неизвестно как возможное проявление непрофессионализма не только самого Соловьёва, но и его прямых начальников. Как вы вообще допускаете всё это публично более одного раза?!

А, может, этот террор по отношению к плебеям, к тварям дрожащим, совсем не случайность?

В самом деле, большая часть того, что он говорит, по содержанию, выглядит очень правильно и точно. Соловьёв проводит более радикальные, патриотичные, освобождающие и т.п. идеи, чем все наши партии и правительства. Однако я уже замечал, что это не более чем нормативные массовые политические идеи господствующего миросозерцания современной интеллигенции, «креативного», как они о себе считают, класса, или «элиты». По содержанию – это набор идей, общеизвестных и общепринятых для наиболее проявленной в государстве и обществе группы. Соловьёв видит своей задачей внушить этот набор как можно большей части людей. Это идеологическое внушение, в обиходе – пропаганда. И все его коллеги и визави делают точно так же, непрерывно повторяют, вдалбливают один и тот же набор идей. В голубом эфире не мелькает никто, кроме представителей этого класса. Имя им — легион.

Сама система связи СМИ и власти так устроена, что все речи, произносимые публично — это ложные политические жесты, в конечном счёте — выпуск пара в свисток. Манипулятивные технологии непрямого информуправления не запрещают всё подряд, а допускают точно рецептурированный коктейль массовых мнений-настроений, инакомыслия, пропаганды, и верноподданничества. Главное в этом коктейле соблюдение меры. Меру должен соблюдать не тот, кто заказывает музыку, а тот кто исполняет заказ, осуществляет информационный выброс. Чаще всего это называется мерой политкорректности или самоцензурой. Поскольку главной сферой жизни, дающей работу, деньги и власть, является политика, то единственно важным инструментом цензуры является политическая самоцензура. А во всех других сферах можно изгаляться и беситься, как угодно нормальным низменным порывам любой конкретной души. Можно брызгать слюной или святой водицей, лгать, матюгаться, драться, показывать зад или причинное место. Публичный скандал — стимул интереса публики. Чем больше интерес публики (рейтинг), тем больше исполнитель скандала интересен (полезен) заказчикам-хозяевам - как наиболее мощный рентранслятор их политического интереса (идеологической выгоды). Исполнителя тут же заинтересовывают высокой оплатой и прайм-таймом. При стабильно интересном и ловком вбросе непрямых практических интересов заказчика ловкого поп-исполнителя вводят в сферу участия в практических интересах элиты (допускают к распилу ресурсов). Так с помощью дышла рейтинга и закона происходит подмена интереса внимания (интереса честного и бескорыстного общего ума) личным и клановым шкурным интересом, отшлифованным до гордонного малахитового дебилизма. Человек перестаёт воспринимать подлинную действительность как в её различных словах, так и обликах, а начинает вещать по благоприобретённой практической установке, политкорректно фильтруя свой и чужой базар и перемонтируя картинки.

Отныне ничего другого (ни новых слов, ни идей, ни людей), исполнитель видеть и понимать не в состоянии. Насколько Соловьёв повязан установочными шорами, видно по тому, что он безумно, маниакально горд своим медийно-политическим успехом. Он уже давно допущен не только к главному политическому телу, но явно и к медийному финансовому ресурсу. Не случайно даже его друзья (Куликов, Сатановский, Михеев) заняли штатные места в эфирном марафоне политического вбрасывания. Замечу, что это всё проводники более патриотического настроя. И преобладание машины их пропаганды, конечно, совершенно необходимо для антилиберастического воспитания политической массы, несмотря на всю демагогию их избыточных речей.

Однако их бы (Соловьёва со товарищи) энергию и ум направить не на фиглярство, бесконечный повтор и демагогию, а на серьезные дела. Внешний критерий тут очень прост. Не болтать одно и то же самим, изнывая от самоповтора. Наоборот. Если ты видишь повтор идей у одного персонажа, будь от хоть Путин, хоть Христос, нужно искать другого, кто выскажет идеи новые, отличные от повтора. И это самый элементарный журналистский профессионализм, без которого гроша ломаного не стоят ни твои библейские познания, ни артистические таланты. Этого они как раз не понимают в принципе, считая себя звёздами эфира, молясь на бедного прячущегося Путина, на дебильный Рейтинг и на фальшивое Бабло. И это непрерывное моление составляет всю суть их убого профессионализма, если они даже мнят другое. На самом деле они давно не мечтают быть средоточием правды жизни, инструментом, способным всё тайное сделать явным. Только некоторые, вроде утратившего чувство реальности Соловьёва (чему свидетельством его последний бессмысленный фильм о Путине-светоче), считают себя медиумами между людьми и властью, обеспечивающими общение власти и народа – в обе стороны. На деле система работает только в одну калитку, только льстиво поёт с голоса хозяев власти – радостно ретранслирует в народ только их идеи и слова.

Но можно ли вообще, вне этих кумиров и звёзд, избежать медийной демагогии? Можно, если сделать вещание не политическим (не клановым, не заказным, не рейтинговым), а профессиональным. Что это значит?

Ни общество, ни любой индивидуум не могут жить без самоцензуры (нравственности, морали, этики), чтобы не рыгать и не мочиться публично (мимо унитаза, производя разруху). Проблема заключается в том, как сделать самоцензуру не политической, а профессиональной.

Для этого нужно совершенно ПО-ДРУГОМУ ОРГАНИЗОВАТЬ ЛЮБОЕ ПУБЛИЧНОЕ ОБЩЕНИЕ, УЗАКОНИТЬ ДРУГИЕ ПРИНЦИПЫ ПРОДВИЖЕНИЯ ИНФОРМАЦИИ В ЦЕНТР ОБЩЕГО ВНИМАНИЯ И ВВЕСТИ ДРУГИЕ ПОРЯДКИ ВОЗНАГРАЖДЕНИЯ ПЕРСОН ЗА УЧАСТИЕ В ДВИЖЕНИИ ИНФОРМАЦИИ. Только в этом случае, когда практические интересы каждого работают на общее благо, на общий ум, только тогда будет отбор и продвижение (в форме профессиональной цензуры и самоцензуры) подлинных, а не мнимых ценностей и кумиров. Я всегда подвожу только к этому, к информационной революции. К сожалению, профессионалов нет нигде. За 25 лет моих попыток разговор ни с кем не начат в принципе. У всех ближайшие практические (политические, шкурные) интересы превалируют над интересами ума, многия злата — над многими мудростями. Деньги — абсолютная ценность, а ум — абсолютная печаль. Бабло побеждает Зло.

Причина этого, к сожалению, проста.

Самоцензура в советские годы была в принципе другой. Тогда люди ясно понимали, где и когда они лгут, даже если оправдывали свою ложь, впадая в целях выживания в искреннее лицемерие (шизофренический самообман). Они действовали по внешним установкам партийной цензуры. И главными виновниками советского краха были те спецы, которые вырабатывали идеологические установки (т.е. учёная элита — все обществоведы, т. е. философы, историки, филологи, экономисты, педагоги и т. д.). Сейчас всё стало намного тоньше. Даже самый умный человек не в состоянии заметить установочность своего поведения, поскольку тут действуют психологические установки, спонтанные навыки опыта, успешной ориентации во внешней среде, способствующие лучшему кормлению, процветанию, размножению. Это нормальный соревновательный инстинкт внутривидового поведения. Замечу: слишком нормальный, слишком человеческий инстинкт, если по Ницше. На самом деле это просто нормальный животный инстинкт. Сейчас он так проявился и стал господствовать в нашем обществе, что никакой другой, гражданской, государственной, разумной организации не существует. К сожалению, сейчас мы просто "животные политические" (Аристотель). На самом деле просто скоты, судя по той деградации, которая доминирует во всех сферах. Какой душевной болезнью болеет тот, кто гордится тем, что считает себя лучшим среди скотов?! А лучшим он стал только потому, что так скотски организовал общение, где продвигаются только по скотским понятиям. Главные виновники нынешнего стабилездеца как раз эти организаторы медиа (= управляемой демократии), создатели незыблемых установок элитного продвижения в политике и в СМИ, включая интернет.

Не случайно и в масс-медиа, и в политической сфере одинаково царит финансовый разбой и информационный терроризм политиканства, желтизны, рекламы, инфантилизма, потребительства, а на ветвях развесистых клюкв сидят перепугаченные силиконовые русалки и сиреноподобные соловьи-распойники, своим пением вводящие народ в морочный ступор путинославия — в отказ от права собственного голоса, ума и поступка.

Горе вам, блуждающим в трёх соснах своей души.

2013, 3.01.2016.


Оцените статью