Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Две беседы экономиста практика с экономистом философом

Мировой кризис

01.11.2015 12:38

ioann

178

ПРИБАВОЧНАЯ СТОИМОСТЬ,КАК МИФ(беседа первая).

ОТВЕТЫ ЭКОНОМИСТУ-ПРАКТИКУ, ЧИТАТЕЛЮ ГАЗЕТЫ НИКОЛАЮ БОБРОВУ, ЛЮБЕЗНО ИЗЛОЖИВШЕМУ СВОИ СОМНЕНИЯ В ПИСЬМЕ В.АВАГЯНУ. Есть такая народная мудрость: когда говоришь в одиночестве – всегда кажется, что прав. Без вопросов и возражений аудитории лектор часто впадает в аутизм, потому что ему – лектору – кажется всё понятным и всё логичным. Только сталкиваясь с реакций читательской массы, можно понять – не ушел ли ты «не в ту степь». А реакцией нас читатели не балуют. Самые умные – разобравшись, о чем вообще речь – ставят «лайк» или наоборот, лаконично сообщают автору, что он – дурак. Как в том, так и в другом случае, вы понимаете, предмета для разговора нет. Непонятно, что понравилось. Непонятно, что рассердило. «Вещь в себе», как у Канта! Иное дело – развернутые вопросы, как в письме Николая Боброва. Ответы на них интересны и поучительны будут, думаем, не только автору…

Николай Бобров: Вот какое дело, Вазген Липаритович… Вами вообще отрицаются явления, обозначающиеся как "добавленная стоимость", прибавочный продукт. Это, мягко говоря, для экономиста «нетрадиционно»

Отчасти я понимаю аргументацию - да, хозяйствование невозможно без ресурсной базы. Да, каждый передел уменьшает количество взятого начального ресурса. Я на птицефабрике вечно борюсь за "конверсию корма" и прекрасно понимаю, что часть калорий, склёванных птицей, идёт на поддержание жизни этого живого станка и обогрев птичника. Но при этом - мы всё же создаём (при благоприятной конъюнктуре) добавленную стоимость и даже не всю её отдаём кредитующему банку, хотя закредитованы "по уши". (Хватает, пока - на ФЗП, налоги, поддержание фабрички в относительной исправности и, даже, пока не надо было возвращать "тело" кредита - на инвестиции в ОС). И объяснение природы добавочной стоимости мне кажется простым и логичным - можно ходить, завернувшись в сукно, но лучше - в сюртуке. Можно есть дроблёную пшеницу, жмых, отруби и прочие компоненты комбикорма и 140 граммов этой смеси питательней, чем 65 граммов яйцемассы. Но человеку нужен животный белок, ведь мы все - всеядные хищники. А раз он, белок-то, нужен - значит, яйцо стоит дороже, чем пошедший на его изготовление комбикорм. Из прошлого производственного опыта - 100гр. деталька ТНВД стоит дороже, чем 300 гр. заготовка для неё... Вазген, не ошибаетесь ли вы, считая экономику "игрой с нулевой ставкой", в которой сумма выигрыша одного участника математически равна убыткам остальных участников?

Вазген Авагян: Ваш отклик - замечательные наблюдения умного и наблюдательного человека, за который я вам безмерно благодарен! Вина газеты - а точнее, её беда, в том, что всегда тексты отрывисты, не получается, как в 4-х томном "Капитале" идти от параграфа к параграфу. Получаются как бы вспышки - а объяснить их контекст не всегда удается.

Между тем ЕврАПИ - это долгожданный шаг вперед политэкономии, два века дремавшей на Марксе. Пора сделать следующий шаг, с огромным уважением к предшественнику вскрывая его заблуждения... Вы отчасти уже приняли нашу аргументацию отсутствия прибавочной стоимости, чем показали себя думающим и восприимчивым человеком. Прибавочной стоимости действительно нет -это ошибка старой экономики. Вы же перечисляете полезные переделы, которые лишь с виду напоминают прибавочную стоимость. полезные переделы вещества никто не отрицает, но в них нет прибавочной стоимости, а есть убывающая стоимость.

Если бы люди могли действительно производить прибавочную стоимость - тогда нам не был бы страшен рост населения: ведь чем больше людей народилось, тем больше работников, тем (по Марксу) богаче общество. Но практика показывает, что общество не нуждается в работниках - максимальный уровень жизни только там, где минимальная рождаемость. Люди в абсолютном смысле съедают больше благ, чем в состоянии произвести.

Маркс полагал, что капиталисты отбирают блага у рабочих, а на самом деле и те и другие съедают дары природы, но несправедливо их делят. Рабочим - мало, а капиталисту - чересчур. Поэтому и нужен социализм - но не в трудовой сфере (как предлагал Маркс), а в ресурсной. Труд нельзя честно распределить. труд всякий убыточный.

А вот ресурсы можно и должно честно и справедливо распределить. Вот о чем моя теория. новое слово после Маркса, как я полагаю… Пора бы уж… Всё-таки со времен составления марксовой схемы сколько воды утекло…

Николай Бобров: Вазген Липаритович, я бы с удовольствием прочитал систематическое изложение вашей теории - есть ли такая возможность? Но пока, если позволите - вопрос: Вы считаете обратно пропорциональную зависимость между количеством населения и уровнем благосостояния этого населения предвечным и универсальным законом? Я - пока не готов. Для примера - древний мир, дельта Нила - что там делать одному человеку или небольшой группе людей? Но вот население превзошло некоторый количественный предел и стало возможным создание и совершенствование ирригационной системы, и, параллельно - возникновение и развитие общественной организации.

Включается положительная обратная связь - больше населения - больше каналов и шадуфов - больше еды - больше населения. Не её ли, нашу "добавленную стоимость" они, фараоновы подданные, возвели в пирамидах? Мне представляется, что ваша логика начинает работать, если "социобиологическая" нагрузка на определённой территории превысит возможности кормящего ландшафта.

Так с Египтом - житница древнего мира нынче покупает в России пшеницу... (правда, умудряется продавать к нам картофель, но это такой сегодняшний выверт, ситуативный). А ландшафт (кормящий) - он ведь тоже не неизменен. Человек может улучшить его (верней - приспособить под себя), может и погубить, вызвав, скажем, засоление почвы или сведя леса, настроив водохранилищ и резко увеличив "зеркало испарения" - нашим возможностям долгосрочного планирования положен некий предел, это точно.

Как-то так это видится и при этом я понимаю, конечно, что невозобновляемые ресурсы рано или поздно будут исчерпаны и нынешняя экономика/материальная цивилизация, настроенная на производство гор почти одноразовых вещей - идёт в тупик. И даже курофабричка, на которой я тружусь, на которой на одного работника приходится почти миллион штук яйца в год (производительность труда невероятная, невозможная всего лишь поколение назад) - это тоже порождение тупика развития.

Вазген Авагян: Поймите меня правильно: мы работаем в обстановке сверхкритической, когда и новые концепции нужны науке, и от текущих кошмаров (вроде Украины) нужно отбиваться...

Получается смесь научного поиска и памфлетного жанра, это "не есть карашо" в нормальной обстановке, но у нас сейчас просто выхода нет, некогда сортировать мысли на высоколобую науку, с прикидом на столетия осмысления и сиюминутные отражения ударов...

Тем не менее, роскошь читать монографии современнный читатель не всегда себе может позволить. Поэтому – кратко и по сути, самое осевое:

Если палку опустить в воду, то возникнет устойчивая оптическая иллюзия, что палка преломилась. Из этого можно вывести закон, что при погружении в воду палки искривляются. Именно так и получилось с понятием «прибавочная стоимость» выведенным из устойчивой и проверяемой оптической иллюзии прибыльности хозяйствования…

Откуда родилось понятие «прибавочная стоимость»? Из того очевидного факта, что предприниматель вложил в дело сто рублей, а извлек двести.

Ну ведь откуда-то эти добавочные сто рублей (прибыль) взялись! Должен же быть источник их появления!

Поэтому кажется совершенно очевидным (как палка, преломившаяся в воде) – что при обработке человеком сырья стоимость материи возрастает.

Она растет от передела к переделу – к стоимости сырья добавляется стоимость труда, и всё это вместе выражается в «прибавочной стоимости», как безусловно фиксируемом явлении…

Человечество 200 лет (до Маркса, в лице Маркса и после Маркса) и прожило с этим убеждением, очень похожим на «закон неотвратимого искривления палки в воде». Мол, не веришь – опусти палку в воду, и сам посмотри, и убедишься: преломляется, шельма!

Неувязочки в теории, правда, всегда были – и портили нервы политэкономам.

Ну, вот, к примеру, ростовщик, паразит и паук. Он ведь тоже с вложенных денег прибыль получает, и побольше трудящегося. Он то, паразит и паук, какому сырью прибавочную стоимость добавляет?!

Ответ нашли (собственно, марксизм и стал результатом этого ответа): ростовщик, паразит и паук, конечно, никакого сырья не обрабатывает. Он паразитирует на прибавочной стоимости, извлеченной рабочим из сырья в реальном секторе экономики.

Конкретно: шахтер добывал уголь. Добытый уголь дороже не добытого. Поэтому шахтер своим трудом добавил стоимости углю. Этой добавки хватило:

1. На покрытие издержек шахтных работ

2. На прибыль шахтеру и его начальству

3. На прибыль кредитовавшему их ростовщичеству.

4. На налоги государству, ещё одному паразиту, с его силовой надстройкой.

То есть все эти деньги, натурально, взялись из добавленной углю стоимости, которая добавилась в ходе добычи угля.

Из этой «железной» логики Маркс сделал выводы, полтораста лет вдохновлявшие человечество: поскольку единственным источником прибыли является шахтер, нужно минимизировать расходы на его начальство, уничтожить рентных паразитов ростовщичества и грабительского процента, привести человечество к ликвидации государств.

Напомню, что по Марксу коммунизм есть время, когда государство отмирает. Главным образом, конечно, ростовщик – но и государство тоже. Потому что вся прибыль должна оставаться тому, кто её произвёл: шахтеру, хлеборобу, слесарю, кузнецу и т.п.

И это было бы так, если бы действительно существовала прибавочная стоимость (а не её иллюзия, оптический обман зрения).

То есть если бы действительно обработка сырья увеличивала его стоимость, обработанная материя действительно стоила бы дороже, чем сырая…

Это не так. Вопрос не в том, хорошо это или плохо, а вопрос в научной истине: если это не так, то зачем же утверждать обратное?

Всякий практикующий экономист знает, что с этой самой «прибавочной стоимостью» постоянно творятся чудеса, заставляющие видеть в ней не объективную реальность, а произвольный волюнтаризм "начальства".

Для примера мы возьмём две абсолютно одинаковых птицефабрики, совершенно одинаковых во всём: и люди одинаковы, и куры, и оборудование, и производительность труда, и выход продукции… И мы эти две совершенно одинаковых птицефабрики расположим одну в США, а другую в Китае (а третью, точно такую же, для чистоты эксперимента воткнём в России).

Мы с удивлением увидим, что при всех одинаковых показателях, при полной идентичности труда и продукции – прибыльность птицефабрики в США примерно в 3 раза выше, чем в России, а в России – примерно в 3 раза выше, чем в Китае. Речь идёт не только о выручке в национальных валютах, но и о паритете покупательной способности полученных прибылей.

Курица, выращенная в США почему-то добавляет к себе в 9 раз больше стоимости, чем курица, выращенная точно таким же манером в Китае!

Теперь с углём разберемся. С шахтерами, которые ДУМАЛИ (как индюк, попавший в суп), что они добавляют стоимость углю путём его выдачи на-гора…

Существуют объективные показатели – сколько угля добыто, каким количеством людей, с какими затратами. И существует стоимость угля. Ребята, ну пора уже понять, что

стоимость отвязана от всех объективных материальных показателей!

Как это у шахтеров получается – при одном и том же количестве выработки угля – то «добавить» ему много дополнительной стоимости, то вдруг совсем чуть-чуть, а то и вовсе уйти в минуса (когда добытый уголь, за счет затрат на извлечение – дешевле было бы не добывать вовсе)?

Ещё до Маркса (и уж тем более при Марксе) считалось, что стоимость обработанному сырью добавляет его обработчик. И Адам Смит, и Давид Рикардо, и Маркс, и современные либералы (либералы, впрочем, дурачки, они и в зубную фею поверят) – полагали, что рабочий, путём сверления, дробления, завинчивания и прочих манипуляций придаёт сырью дополнительную стоимость, которую они называли «добавленной стоимостью». Потому что – откуда-то же берутся 200 рублей вместо вложенных в дело 100! Разве нет?!

Здесь была, кроме кажущейся очевидности, ещё и идеологическая подкладка. Попы учат, что жизнь – дар Божий, а богатство – милость Божья… Даже само слово «БОГ-атство» носит отпечаток этого «наивного суеверия».

А мы – говорили себе Смит, Рикардо, Маркс, либералы – «доказали», что никакой не Бог, и вовсе нет Бога, а человек сам, своим трудом, стоит и жизнь свою и богатство создаёт. «Труд есть источник всяческого (!) богатства» - не Маркса формула, её ещё Смит придумал.

А если трудящийся богатства не получил? Значит, его украли... А если тунеядец богатство получил? Значит, он украл - причем у того трудящегося, который остался голоштанным по итогам труда...

Из этого, между прочим, следует, что человек, нашедший клад - обоворовал человека, по двадцать часов в сутки исступлённо толокшего воду в ступе...

Своей хамоватой заносчивой ограниченностью атеизм произвёл погром во всех науках, и экономическая наука не стала исключением. Люди нашли, как им казалось, источник прирастания богатств (и стоимости) – нашли его у себя в руках. Опять же, не обсуждаю, хорошо это или плохо. Это не так. А раз не так - зачем на эту тему морализировать?

Никакой реальной (в абсолютных величинах) дополнительной стоимости сырью рабочий путем верчения и сверления его не придаёт.

Рабочий осуществляет полезный передел сырья, за который заказчик выплачивает ему вознаграждение, причем совершенно произвольной величины.

Полезным переделом считается заказанный передел. Заказ осуществляет платежеспособный потребитель. Платежеспособность – как мы доказывали в других работах довольно подробно – это лишь псевдоним для распределителя ресурсов, даров природы[1].

Деньги являются техническим инструментом, с помощью которых распределитель ресурсов их раздаёт в пользование разным группам населения.

Нетрудно заметить, что наибольшие деньги в руках у того, кто наименее интенсивно трудится. Привилегированное положение в обществе, во-первых, освобождает от труда, а, во-вторых, предоставляет львиную долю ресурсов для распоряжения ими.

Но это не значит, конечно, что привилегированные слои государства (царь, бояре, банкиры, партийная элита КПСС и т.п.) являются «паразитами общества», как думал Маркс и тем более марксисты.

Функция правящей элиты - завоевать и удержать ту ГЛЫБУ РЕСУРСОВ, подключение к которой создаёт убыточному процессу труда прибыльный смысл.

Любая шахта или птицефабрика (и вообще любое дело) не существуют сами по себе. Оставшись сами по себе, они немедленно обанкротятся.

Всякая птицефабрика существует только в тесной и неразрыной связи с определённой ГЛЫБОЙ РЕСУРСОВ.

В этом и разгадка заданной нами ранее загадки: поскольку США используют ресурсы всей планеты, то подключенная к их ГЛЫБЕ, МАССИВУ птицефабрика получает очень много видимой «добавленной стоимости».

Будучи перенесённой в Россию, она оказывается подключена к менее массивной питательной глыбе, и оттого теряет доходность. В Китае же – где территории мало, а населения очень много – Глыба Ресурсов совсем мала.

Поэтому китайцы трудятся, как черти – и при этом живут (в потребительском смысле) в аду. А житель США почти совсем не трудится, он ленив и вальяжен, закормлен социальными программами – но «зарабатывает» в 10 раз больше китайца (хотя трудится в 10 раз менее интенсивно).

Ни американский, ни русский, ни китайский рабочий не добавляют стоимости обрабатываемому сырью. Стоимость ему добавляет заказчик переделов – причем вне каких-либо правил, в совершенно произвольном режиме. Может добавить 1 рубль к 100 вложенным, а может и 100 к одному. В общем, «хозяин-барин, своя рука владыка»…

Сама по себе обработка сырья – дело отнюдь не однозначное. Начнем с того, что есть полезный передел – когда обработанная вещь стоит дороже, чем сырьё, из которой её сделали. А бывает «порча сырья» - когда обработка сырья приводит к его обесцениванию, и итоговый предмет не содержит в себе даже стоимости своего сырья. Такой предмет выбрасывают в помойку или пытаются сбыть на распродажах дешевле себестоимости, что и означает – дешевле ресурсных затрат.

Давайте зададимся вопросом: где грань между полезным переделом и порчей сырья? Какое сырьё считать добавившим стоимость, а какое – просто испорченным, впустую переведённым?

Подумав хорошенько, мы поймём, что объективных критериев тут нет. Всякая вещь может считаться, в зависимости от каприза заказчика, или дороже своего сырья, или испорченным сырьём. Всякая вещь в истории своего производства многократно переходит из одной категории в другую.

Книга дороже чистой бумаги, но попав в макулатуру - становится дешевле чистой бумаги...

При этом очень важно подчеркнуть, что заказчик – вовсе не любой человек со своими нуждами и потребностями!

Нет, заказчик – только облеченный хозяевами территории распределитель ресурсов! Миллионы нищих могут остро нуждаться в какой-то вещи, но её будут уничтожать, как токсичный мусор, вместо того, чтобы отдать жаждущим её получить.

Почему?

Потому что остро нуждающиеся в этой вещи нищие не получили статуса распределителей ресурсов от правящей силы.

Кто не видел по ТВ улыбчивых дураков, закапывающих в землю бульдозерами тонны сыра – притом, что на планете свыше миллиарда голодающих? И среди голодающих – русские люди Донецка, Луганска? А строители по много лет не могут продать новые квартиры, дома стоят пустыми – при острейшем жилищном вопросе в РФ…

То есть статус мусора, испорченного сырья – получают не только предметы нелепые и подчеркнуто-тупо сделанные. Такой же статус получают любые предметы в случае, если ресурсный распределитель начинает капризничать и отказывать добавлять им стоимость сверх сырьевой…

Возьмём сюртук. В готовом виде он сюртук и только. А вот в форме ещё не пошитой, когда он лежит в виде рулона ткани – он может стать и сюртуком, и штанами, и чехлом для мебели, и …. Пока сюртук лежит в виде полуфабриката, из него можно сделать сотни, тысячи разных вещей на выбор.

А пошитый в виде сюртука, он обретает единственную, законченную форму, и более никак иначе использован быть не может. Поэтому, объективно говоря, в пошитом сюртуке нет добавленной к сукну стоимости.

Если рассматривать сюртук ТОЛЬКО как источник тряпья, если его предназначить на разборку – то он стоит дешевле, чем тот рулон сукна, из которого его пошили. Сюртук, предназначенный на тряпьё, стоит дешевле, чем равное ему количество сукна в отрезе. Это и есть АБСОЛЮТНАЯ стоимость обработанного сырья.

Что касается относительной стоимости – то она произвольно назначается заказчиком обработки. Только он решает – считать ли треугольники и квадраты художника-абстракциониста гениальным произведением искусства – или испорченным холстом. Поэтому одна и та же обработка холста (например, черным квадратом Малевича) – может:

1. Ничего не стоить и считаться хулиганством

2. Стоить сто рублей – на бутылку бедному художнику.

3. Стоить миллион долларов, как гениальное произведение искусства.

Все три варианта – помогают нам раскрыть проблемы «добавленной стоимости» в обработке холста.

Напротив, простая питьевая вода. Она может (в качестве ресурса):

1. Ничего не стоить и черпаться вёдрами бесплатно из родника

2. Стоить мелкую монету за стакан, чем промышляют разносчики воды в Дамаске

3. Стоить горы золота за каплю в ситуации, когда человек умирает от жажды.

Такой разлёт доказывает нам, что понятие стоимости – химерично. За ним скрываются очень многие и очень разнородные факторы бытия и обмена. Объективно стоимости нет, и добавочной тоже нет (что логично – раз нет никакой стоимости).

***

Поэтому мы отрицаем капитализм, как Маркс, но с иного, чем у Маркса, ракурса. Капитализм представляется нам безмозглым транжирством невосполнимых ресурсов, чья бесплатность – единственная возможность прибыльности производств. В социализме мы видим не столько справедливость распределения (это уже дело десятое – хотя тоже стоит в повестке дня).

В социализме мы видим РАЗУМНОСТЬ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ – когда ресурсы маленького космического корабля «Земля», летящего в ледяной пустыне космоса не транжирятся попусту на потребительские оргии. Здесь происходит смычка старой социалистической и новой, «зелёной», экологической программ.

Безумно (а не только несправедливо) тратить на одного Абрамовича столько ресурсов, сколько уходит на жизнеобеспечение сразу нескольких мегаполисов. Выражу свою мысль фигурально: безумно с утра до ночи принимать душ в условиях крайнего дефицита питьевой воды!

Представляете, вы в мёртвой пустыне, воды осталось на несколько дней – а вы залезли под душ и часами оттуда не выходите… Приятно же, блин! Жара – а вы в водичке плещетесь… Вот что такое капитализм современного образца.

Коммунизм в нашем понимании тоже преобразился. Он слился с учением русских философов-космистов, и теперь предстаёт обществом, которое – за счет развития разума, науки и техники, станет космическим фактором, т.е. научится (это дело далёкого будущего) – РЕАЛЬНО извлекать РЕАЛЬНУЮ (а не ворованную у экологии) ПРИБАВОЧНУЮ СТОИМОСТЬ.

Но, чтобы стоимость к предмету обработки РЕАЛЬНО, в абсолютных величинах, добавлялась – нужно заселить другие планеты, включить в обработку их ресурсы, нужно создать двигатели с КПД более 100%. Это реально – но очень сложно. Человечеству есть куда стремиться – в том числе и к идеалу добавочной стоимости продукта, который в грядущем может стать реальностью.

Но для этого нужно выйти из бездумной и безмозглой оргии примат-американизма, прекратить верить в «прибавочный продукт и стоимость» простого хищения.

Иначе от нашей цивилизации останутся только холмы мусора для археологов неведомых эпох – как от шумеров, египтян, индийской Хараппы или загадочных майя.

Именно понимание этого – а вовсе не склочность, не стремление внести смуту в умы людей (упаси Бог!), не мелочное тщеславие заставляют нас ревизировать мысли Маркса[2] и пытаться толкнуть политэкономию с ржавой полуторавековой неподвижности.

 


[1] См. на эту тему, например, http://economicsandwe.com/doc/5487/

[2] Проблема в том, что Маркс – при всей его гениальности – творил в конкретно-исторических условиях середины XIX века. А с точки зрения тогдашней экономической картины мира природные ресурсы казались неисчерпаемыми (колонизаторы только-только приступили к освоению новых материков, ресурсов поступало – завались!). Колониальная политика мешала Марксу разглядеть кастово-масонерный характер актуальной ему элиты, представшей в химерическом виде «класса капиталистов».

Дело в том, что при колоссальном расширении европейского хозяйствования правящим масонериям (группам экономического заговора) приходилось постоянно открывать новые вакансии «надсмотрщиков», шло временное расширение круга экономического заговора, которое Маркс принял за постоянное.

Но как только новые ресурсы перестали поступать – круг экономического заговора перестал расширятся, новых членов туда брать перестали. Это – реальность завершенной колонизации, то, что видим уже мы: капитал не даёт места в элитах, только личное персональное участие в заговоре, а не безликий капитал позволяет пребывать в числе угнетателей.

Если сейчас вы «из ниоткуда» с чемоданом долларов появитесь в США, или Швейцарии, Англии или Японии – вы не сможете ни купить, ни открыть ни банка, ни фабрики. Вас местные масонерии «раскулачат», придумают предлог объявить ваши деньги «преступными», конфискуют их, а вас самого посадят.

Потому что нет безликого класса капиталистов, в который пропуск – капитал. Есть конкретно-исторический персонализированный список членов правящего заговора, которые капитал не зарабатывают, а «выпускают» из печатного станка. Если у Маркса капиталист не обязан знать в лицо другого капиталиста, и они могут жить (и часто живут) во взаимной вражде – то реальность показывает нам иное.

Вынесенное из лож заговора «братство» членов элит, обязательность личных контактов, отказ от конкуренции, железная солидарность заговорщиков, узурпировавших власть и экономику страны (а в случае с 300-ми американскими банкирскими родами – власть и экономику в мире).

 

ДИАЛОГ О НАСУЩНОМ.(беседа вторая).

Николай Бобров: Прежде всего выскажусь по поводу палки в воде, преломления и возможности сформулировать на основе наблюдения ложный закон[1]. Мы избежим этой опасности, если рассмотрим нашу "палку" под всеми возможными углами, из всех позиций, пока не найдём такую, при котором она (палка) не преломляется. Таких позиций мне известно две - при наблюдении вдоль продольной оси и вертикально сверху, в плоскости, проходящей через продольную ось нашей палки. Во втором случае палка с точки входа в воду зрительно станет толще, в первом - не претерпит изменений. Поразмыслив над результатами мы, наверное, сможем прийти к правильной формулировке, описывающей суть наблюдаемого явления. Попробуем?

Самым сильным местом в вашем предшествующем объяснении ( речь идёт о диалоге ВОТ ЗДЕСЬ) мне представляется сравнение трёх одинаковых птицефабрик, размещённых в разных странах - Америке, России и Китае. Предупреждая мой возможный вопрос вы сообщаете, что сравнение произведено с учётом ППС - американский курятник превзойдёт китайский в девять раз, а мой, Российский, займёт среднюю позицию. Не стану оспаривать эти данные, хотя, как представляется, разрыв при пересчёте "по паритету" будет не так велик - яйца в США считают на дюжины, и дюжина там стоит на наши сегодняшние деньги около 100 руб (в рознице). Не так далеко от наших 60-65. И - если я встану на классическую марксистскую позицию, то привлеку для объяснения разрыва известные понятия - "дифференциальную ренту 1" и "дифференциальную ренту "2. Это интересное место в его теории - Маркс был вынужден объяснять различные экономические результаты при одинаковых трудозатратах, и, кажется, здесь, в единственном месте, отступил от трудовой теории стоимости, или дополнил её.

Напомним нашим читателям, что ДифРента 1 есть дополнительный доход, возникающий в результате деятельности в благоприятных природных условиях, в самом общем виде - на плодородных почвах, а ДифРента 2 - это как бы отдача на произведённые человеком улучшения, инвестиции.

Невозможно отрицать, что оба эти фактора наличествуют в нашем примере, Америка - страна относительно дешёвой кукурузы и пшеницы, а следовательно - куриных кормов, в результате сочетания изначально благоприятных почвенно-климатических факторов и высочайшего уровня агрокультуры.

Вазген Авагян: Ну вот, уважаемый Николай, мы с Вами потихоньку сдвинули с места локомотив политэкономии, а ведь он - без шуток - полтораста лет колесами к рельсам прирастал...

Николай Бобров: Я ведь тоже не вполне марксист, просто экономические дисциплины начинал изучать, отталкиваясь от его теории. Начал - и сразу же заспорил, конечно, с милейшей умницей, Татьяной Блиновой, преподавательницей - не мог уложить в голове ключевой пункт, а именно - трудовую теорию стоимости.

И до сих пор думаю, что не только труд создаёт разницу стоимостной оценки нового продукта и материальных ресурсов, пошедших на его изготовление. Сама хозяйственная жизнь меня в этом убеждает при подведении итогов каждого отчётного периода. В нашем доблестном холдинге-шмолдинге две фабрички примерно одинаковых размеров, одна расположена в Ивановской, вторая - в Ярославской области, то есть в очень сходных внешних условиях.

Но вот результаты хозяйствования фабрик довольно сильно различаются. В чём тут дело? Точно, что не в количестве живого труда. В организации и управлении. И про ДифРенты - я лукавлю, конечно, я понимаю, что в Америке результаты отличаются не только из-за них - думаю, там хозяева сочли нужным добавлять всем, делиться долей получаемого ФРС эмиссионного дохода. То есть стоимости (для меня пока) есть, но они перераспределяются.

Вазген Авагян: На самом деле, стоимость труда определяется ТРАДИЦИЕЙ значительно больше, чем его результатами (отчего в наши дни сверхвысокой волатильности и краха традиций такой бардак с оплатой труда).

Так, для смеха - личную "обидку": в советское время я, молодой писатель-дебютант опубликовал в журнале свой рассказ (всего лишь рассказ!) и получил гонорар... 400 рублей! Этого хватало на пол-года умеренной жизни... И сегодня я за рассказ получу... 400 рублей, но уже российских, на один обед в дешевой рабочей столовой... Труд одинаковый (в обоих случаях речь идёт о рассказе и публикации) - оплата кардинально разная. Какая ситуация более правильная? Да и вообще - можно ли говорить об объективной оценке в данном случае? Но это - курьёз из жизни: понятно, что творчество есть труд более чем специфический. Так что я предложу пример посерьёзнее...

Возьмем две разновидности труда: хлебопека и матери. Нельзя сказать, что труд хлебопека всегда оплачивается, и нельзя сказать что труд матери, с грудного кормления до университета поднимающей чадо (будущего гражданина, воина, труженика, мыслителя, вообще – будущее человечества) – никогда не оплачивается. Иногда хлебопек работает впустую, а иногда порядочный муж осыпет роженицу золотом (если имеет такую финансовую возможность).

Тем не менее, традиция разделила труд хлебопека и матери. Если бы инопланетяне посмотрели на нас, то очень удивились бы: получается, этим землянам хлеб нужен, а те, кто его едят – нет. Труд матери по странной традиции выводится из оплаты – и мы настолько к этому привыкли, что даже не замечаем этого… При этом мы оплачиваем, и притом часто очень щедро, труд нищих (ходить канючить – тоже ведь труд, сродни работе коммивояжера или страхового агента), среди которых много мошенников. А труд матери? То ли она сама должна на него изыскать деньги за счет «второй работы», то ли её муж (если он есть), то ли государство – которое выделяет на детей какие-то смехотворные подачки…

Между тем, по иронии судьбы, именно мать своим материнским трудом, единственная, может быть, и производит пресловутую прибавочную стоимость, потому что никакого сырья не портит, и производит живую душу человеческую почти из ничего… То есть как раз в том исключительном случае, когда прибавочная стоимость производится – она как раз лишена всякой финансовой стоимости…

Глубокая ревизия всей экономической базовой основы заставляет нас снимать с повестки дня химеры как классового общества, так и дуализма классов угнетателей и угнетенных.

Если говорить строго, то между двумя полюсами бездна вариантов. Два же полюса таковы:

  • 1.ресурсов завались, работать некому
  • 2. и рабочих завались – ресурсов нет.

Я не утверждаю, что такое раздвоение – противоречит марксизму. Нет, но оно находится за гранью марксизма, выстраивавшегося вокруг осевой «труд-капитал».

В ситуации первого «полюса» не капитал эксплуатирует труд, а наоборот – капитал… эксплуатируется представителями наёмного труда!

Другое дело, что мы движемся в сторону крайней нехватки ресурсов при крайнем избытке рабочих рук. И в этой ситуации капитализм понаделает ужасных преступлений – если его не остановить социалистическим гуманизмом…

Мой почтенный собеседник, необыкновенно наблюдательный и острый умом Николай Бобров (о чем свидетельствует и его межжанровая миниатюра «Все великие книги»[2]) наверняка согласится со мной, что перенесение птицефабрики в «убитый» дальний край, где одни алкаши и пенсионеры (а такие глубинки в России есть) сделает трудоспособного рабочего эксплуататором директора птицефабрики.

То есть произойдёт ситуация, вообще марксизмом не предусмотренная – когда наемный рабочий выступает угнетателем (капризным и требовательным), а хозяин предприятия, владелец ресурсов и инфраструктурных фондов – поневоле начинает превращаться в обслуживающий персонал для удовлетворения пролетария: лишь бы тот не уволился…

Марксисткая традиция почитает такого рода отношения нонсенсом (т.е. пустяком), нетипичной и чуть ли не юмористической ситуацией. Но мы ведь видим вполне закономерное объяснение «нонсенсу»: в ситуации, когда очень много ресурсов и очень мало рабочих рук происходит смена местами угнетателей и угнетенных. Таким образом, нет устойчивого класса угнетенных – как и угнетателей, а есть сменная пара классов, которые господствуют друг над другом в соответствии с раскладкой «ресурсы-труд».

В ситуации, когда ресурсов мало, а рабочих рук очень много, происходит удешевление того, что экономисты ошибочно именовали «прибавочной стоимостью» - она стремиться к нулю, и в итоге (это очень важно!) – достигает именно нуля, а не около-нулевых показателей. То есть возникает ситуация, когда человек с его полезными переделами оказывается убыточным со всеми своими и трудом и мастерством.

Что важно? Со времен Маркса эта тенденция развилась чрезвычайно! Маркс лишь слегка ощущал её, отчего у него и возникли вкрапления (кстати, не получившие развития в итоговых выводах учения) о дифференцированных рентах (которые, кстати, восходят к Рикардо, а от него – к физиократам).

Ведь марксизм объявил, что «у пролетариев нет Отечества», а с точки зрения дифф. рент как раз наоборот получается: ГЛАВНОЙ задачей пролетариата является совместная с национальной властью борьба за удержание территорий, дающих преимущественную ренту, повышенную ресурсную ренту.

Империализм (скажем мягче – державность) – относится в свете теории дифф. рент к прямым экономическим классовым интересам пролетариата! Прежде чем ему работать и справедливо распределять продукты труда – нужно удержать те ресурсы, благодаря которым эти продукты могут появиться, и быть конкурентоспособными!

Маркс жил в реальности, в которой ресурсные запасы казались неисчерпаемыми или почти неисчерпаемыми. Ещё фантаст А.Беляев, живший в СССР много позже Маркса – радостно описывал освоение великих целин, которое предстоит коммунистам! Казалось, что этим целинам нет конца, за далью даль, за горизонтом – новые горизонты… Из этой логики исходил ещё Н.Хрущев и даже ранний Брежнев…

Если ресурсов много, то оплата труда за их обработку повышается. По мере сокращения запаса ресурсов стоимость сырого ресурса становится всё более весомой в себестоимости продукта, а стоимость труда – соответственно, исчезающей величиной. Но не только истощение ресурсов бьёт трудового человека: его бьют с другой стороны и технологии. Стремительное сокращение вакансий на производстве – не мной придуманный кошмар профсоюзов. Н.Бобров, как практик, пишет мне, что производительность труда на его птицефабрике – колоссальная, немыслимая в расчете на одного человека в XIX веке.

Так что мы имеем? Труд стоит всё дешевле, а трудящихся нужно всё меньше! Труд сжимается и количественно, и качественно, поэтому выбор стоит так: или социализм (при котором людей «занимают» плановые органы, государство создаёт немыслимые при рынке рабочие места) – или массовый геноцид! Понимаете, геноцид, а не просто какая-то там эксплуатация!

Конечно, и сегодня есть какое-то количество ОБЪЕКТИВНО необходимых системе рабочих мест (ТО ЕСТЬ СОЗДАННЫХ ВЛАСТЬЮ ПО НУЖДЕ, А НЕ ИЗ МИЛОСЕРДИЯ). Но только слепой не увидит, что их в сотни, в тысячи раз меньше, чем век назад! И только слепой не увидит тенденции – что скоро их совсем не останется…

То есть мы идём и придём к ситуации, когда один оператор сложной техники, нажимая на нужные кнопки, заменит собой миллионы рабочих! И тогда только милосердие власти может дать людям кусок хлеба, ибо созданных по нужде рабочих мест совсем не останется.

Как же в такой ситуации не заговорить о необходимости социалистического гуманизма?

В этом смысле мы и говорим о МАХРОВО-РЕАКЦИОННОЙ УТОПИИ теорий, связанных с прибавочной стоимостью (в том числе и одряхлевшего в новых реалиях марксизма). Когда разные экономисты, вроде Миши Прохорова или министра Улюкаева требуют от человека «выработать прибавочную стоимость», то они, как в сказке, посылают его за «тем чего не может быть».

Только как же мне добыть

То, чаво не может быть?!

Ведь его ж на свете нету,

Сколько землю ни копыть![3]

Вместо социалистических реалий, в которых, в буквальном смысле, плановые органы принуждали потребителя делать заказы (и заказы делались, и с их помощью оплачивались все работающие) – нам предлагают реальность ДОБРОВОЛЬНОСТИ ЗАКАЗА. То есть люди, в чьи руки попадают отпечатанные правящим кланом деньги, предлагают трудящимся попрыгать и поползать у них в ногах, чтобы выклянчить платежеспособный заказ. Но сразу, заведомо известно, что далеко не все получат этот платежеспособный заказ на обработку сырья, и многим тем самым дадут путёвку в гроб…

Когда нам говорят о необходимости ликвидации нерентабельных предприятий (и вакансий) – мы отвечаем, вооруженные уже новой политэкономией – что НЕРЕНТАБЕЛЬНЫ ВСЕ, и лишь политический выбор властей делает часть предприятий рентабельными.

Сами по себе предприятия не могут выработать рентабельность, потому что они НЕ ВЫРАБАТЫВАЮТ ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ! Они (под видом прибавочной стоимости) получают от правящего клана, от ресурсораспределителей оплату за полезные переделы. Эта оплата поступает через разные каналы – и бывает либо достаточной, либо недостаточной. Но она именно поступает от властей и их стратегии, а не вырабатывается на предприятии, понимаете?

Если уж зашел разговор о птицефабриках, приведу врезавшийся мне в память пример 90-х. Источник – уважаемый журнал «Наш Современник». Там была статья про магаданские птицефабрики. Они были рентабельными при СССР, затем стали нерентабельными, но после дефолта 1998 года, когда доллар в пять раз поднялся в цене, вдруг снова стали рентабельными. Понятно, что магаданские птицефабрики – не производители, а заложники стоимости. Не они ведь цену доллара определяют – но в то же время намертво на неё завязаны…

То есть на уровне предприятия (которое и у Смита, и у Маркса, и у современных либералов выступает автономным генератором прибыли) нельзя добиться прибыльности или предотвратить убыточность.

Прибыль генерируется через стратегическую волю правящего клана. Клана, подчеркну, а не класса (как у Маркса). Класс – понятие слишком анонимное, расплывчатое, слишком условное, чтобы быть жизненным. Клан – это персонально-конкретный круг лиц, которые в буквальном смысле друг друга знают, и солидарностью обеспечивают власть друг другу. Самый распоследний лакей или парикмахер в этом клане значит больше, чем владелец «заводов, газет, пароходов», в клан не попавший, чужой правящему клану. Подчеркну: не только враждебный, но и просто чужой, т.е. лично не знакомый.

Скажут – что вы придираетесь, клан или класс, какая разница? На самом деле – огромная разница. Класс – безлик и объективен, клан – персонофицирован и существует только как активный субъект.

Для угнетателей народа классовая теория безмерно выгодна (потому они так активно ухватились за неё до Маркса[4], при Марксе и особенно после Маркса). Классовая теория позволяет обезличивать ответственность, позволяет ссылаться на выдуманную химеру, которая якобы управляет процессами вместо конкретных (слитых в активный и агрессивный заговор) лиц.

Но почему в классовой теории увидел истину Маркс? Почему он её принял из рук буржуазных экономистов (адвокатов правящего клана)?

Дело в том, что трудовая теория стоимости и «прибавочная стоимость» заставляют видеть в отдельно взятом капиталисте и его фабрике источник, генератор прибыли. При таком ошибочном взгляде

капитал как бы вырабатывает прибыль изнутри себя (это и есть ключевое положение марксизма) – т.е. капитал подобен корове, регулярно дающей молоко.

Притом, что и корова без подвоза кормов и создании условий молока давать не будет, можно всё же с натяжкой предположить: один владелец коровы никак не связан с другим, они могут быть совсем незнакомы или пребывать во вражде. Коровы от этого молока давать не перестанут…

Приведу другую аналогию. Светлячок – сам по себе источник света. Он будет светиться независимо от того, в какую компанию его поместить: и в компании тараканов, и в компании лесных клопов, и в компании жучков-«солдатиков» светлячок будет светить одинаково, ибо свечение – его внутренняя генерация.

Маркс именно такого светлячка увидел в капитале – полагая (через теорию прибавочной стоимости) что капитал сам по себе, изнутри себя извлекает прибыль. Если принять этот взгляд, то да, безусловно, собрание капиталистов теряет персонность, обязательность заговора и сговора, оно превращается в собрание людей, имеющих общие интересны, однако же самодостаточных.

Но если мы возьмём электролампочку, то увидим, что она, в отличие от светлячка, не содержит света внутри себя, она светит только будучи подключенной к сети! Без смычки с сетью лампочка превращается в бесполезный предмет, никакого света не вырабатывает, и ничего осветить не может. Точно так же и капитал – не светлячок, но лампочка. Он не получает прибыли изнутри – а получает её за счет связей извне, от генерирующей власть клановой установки, узурпировавшей власть над ГЛЫБОЙ РЕСУРСОВ.

А потому капиталисты – несамодостаточные люди, они чего-то значат и могут только в конкретных реалиях конкретного заговора, следовательно, они собираются не в класс, а в клан (если грубить – то просто в мафию).

При смене кланов ни состав угнетенных, ни состав угнетателей не остаётся неизменным. А именно: значительная часть вчерашних угнетателей оказывается («вдруг») угнетёнными, а немалая часть вчерашних угнетённых оказывается угнетателями. При этом живые отношения в клане оказываются гораздо важнее мертвых отношений собственности. Все отношения собственности (владения движимым и недвижимым капиталом) – являются лишь окостеневшими, ороговевшими последствиями клановых разборок. На бумаге отношения собственности всегда претендуют на вечную нерушимость, но на практике они всегда оказываются эфемерными.

Не только враждебный, но и просто чужой, незнакомый правящему клану владелец капитала (не включенный в списки их распорядка) – становится добычей и дичью. Его собственность отбирают тем или иным способом – по суду или без суда[5]. В частности, нобелевский лауреат, американский экономист Котликофф насчитал свыше 100 способов экспроприации собственности, активно применяемых в США, кичащихся «святостью частной собственности».

***

Не понимая, как устроена жизнь, на самом базовом уровне, наши экономисты и наши власти обрекают все свои инициативы заведомо на провал.

Если считать, что человек, час толокший воду в ступе, выработал прибавочной стоимости на 1 рубль, то неизбежно следует, что человек, толокший воду в ступе 10 часов – выработал 10 рублей. Отсюда бесконечные попытки наших властей растянуть рабочий день, повысить пенсионный возраст и т.п. – чтобы люди толкли воду в ступе как можно дольше, и как можно больше прибавочной стоимости тем самым извлекали.

Оппозиция (скажем, КПРФ, профсоюзы и др.) убеждена, что человек, 10 часов толокший воду в ступе, и получивший за это только 6 рублей – обворован. Что ему недодали 4 рубля, выработанные им – очевидно, коварные капиталисты, присвоившие себе плоды нескольких часов рабочего времени.

Но правда-то в том, что на самом деле ничего такого не было и быть не может. Толчея воды в ступе[6] не вырабатывает никакой прибавочной стоимости ни за час, ни за 10 часов. А раз никаких рублей не зарабатывается – то никаких рублей нельзя и отчуждать…

Если действительно нужно толочь что-то в ступе, то на это существует заказ, и, конечно, он не связан с часами, минутами и месяцами рабочего времени, а связан только лишь с результатом действия. Результатом, который заказчик признает удовлетворительным СУБЪЕКТИВНО – потому что так хочет.

То есть на наш или ваш взгляд результат бурной деятельности совершенно нелеп или отсутствует – но если заказчик видит в нём себе пользу, то и оплачивает: «хозяин-барин». В такой реальности о каких часо-рублях и рубле-часах может идти речь?

Только об условных, помещенных в договоре по доброй воле сторон: ты, мол толки воду в ступе 6 часов, а я тебе за это 6 рублей… А если будешь толочь 10 часов – мне это уже не нужно, добавки не получишь…

Капитал сам по себе не может извлекать прибыли/прибавочной стоимости, потому что труд, который он угнетает – тоже не извлекает из своих манипуляций никакой прибавочной стоимости. Сукно в виде сюртука станет дороже себя в виде отреза ткани - только после получения одобрения заказчика. Без такового одобрения сукно в виде сюртука считается испорченным отрезом, и стоит дешевле отреза.

Не понимая этого, власть наша занимается глупостями в виде лоббирования увеличения рабочего дня, рабочего стажа для пенсии, производительности труда – наивно думая, что чем больше сукна перепортят люди, тем выше в итоге станет их благосостояние. То есть неверная теория порождает бредовую практику, когда, по слову барда «мерилом работы считают усталость»…

А на самом деле вопрос не в том, сколько сукна перепортят ножницами закройщики, а в том – кто, с какой целью, на каких условиях и зачем им заказал его кройку. Поэтому я и считаю фальшивой не только теорию прибавочной стоимости, но и теорию производительности труда

[7].

Для угнетателей и мошенников все эти теории – не просто «сказки на ночь», а орудия, позволяющие держать массы в политэкономической неграмотности[8].

Человек имеет свои права не как производитель прибавочной стоимости, а просто как человек. Его оплата должна выстраиваться не из его прибыльности, а из его нужд (что не исключает, естественно, трудовой дисциплины в плановом хозяйстве).

Очень многое в хорошем хозяйстве имеет ПЛАНОВУЮ УБЫТОЧНОСТЬ.

В конце концов, солдат ничего не производит (и даже наоборот, когда палит из пушки) - но нужнее и полезнее солдата для экономики нет ничего[9]!

Социализм – что поможет избежать гибельной уравниловки – это право равноправного пользования ресурсной глыбой страны всем её гражданам (в западной профсоюзной традиции это называется «антимонопольной политикой»).

***

Кратко подводя итоги: ныне господствующие экономические теории (включая марксизм) – не просто искаженно отражают объективную реальность, произвольно вставляя в неё иллюзорные сегменты и ложные сущности.

Они производят экономическую практику. А эта практика может стать (и уже становится) причиной гибели миллионов и миллиардов людей.

Бесконечная возгонка «производительности труда» может окончится смертью рабочего от переутомления, а бесконечные требования выдавить из себя и личного труда «прибавочную стоимость» - смертью от погони за невозможным.

Поэтому экономику нужно приводить в соответствие с объективной реальностью и НАЧАТЬ НАЗЫВАТЬ ВЕЩИ СВОИМИ ИМЕНАМИ (чему, кстати, учил нас и К.Маркс).

В этой очень непростой, чреватой ошибками (ибо не ошибается только тот, кто ничего не делает) работе мне, как экономисту-теоретику очень помогают вопросы и тезисы внимательного читателя Николая Боброва. За что ему огромное շնորհակալություն (спасибо)!

 


[1] Автор имеет в виду аллегорию из статьи Авагяна «Прибавочная стоимость, как миф», опубликованной вот здесь => http://economicsandwe.com/doc/5678/

[2] http://www.stihi.ru/2007/07/06-1259

[3] ПРО ФЕДОТА-СТРЕЛЬЦА УДАЛОГО МОЛОДЦА - Л.Филатов

[4] До Маркса о делении общества на классы писали уже 6 экономистов и историков.

[5] Разница чисто стилистическая, потому что суд находится в руках правящего клана, и потому мало чем отличается от конфискации без суда.

[6] Под этим я имею в виду труд в чистом виде, труд, не совмещенный с ресурсной базой.

[7] Измерять производительность труда в деньгах – совсем глупо. Получится, что человек, продавший 1 торт за 10 рублей в два раза производительнее человека, продавшего точно такой же торт за 5 рублей. Получается – кто больше зарабатывает, у того и производительность труда выше. Самая высокая она, выходит, у олигархов-мегаворов, у наркобаронов, у работорговцев и т.п. Измерять производительность труда в натуральных единицах менее глупо, но тоже глупо. Труд измеряется заказами, а не выработкой. Не заказанный труд не имеет смысла при любой его производительности. Можно толочь воду в ступе со скоростью в 2, 5, 10 раз быстрее соседа – богаче соседа от этого не станешь.

[8] Например, когда рабочие Норильского Никеля требовали от жулика М.Прохорова повышения оплаты труда, жулик отвечал им, что у них «низкая производительность труда». Прохоров ставил, тем самым, лживую экономическую теорию на службу своей личной (и своего клана) алчности и ненасытности.

[9] Главный вопрос экономики – удержать в руках данного конкретного общества ГЛЫБУ РЕСУРСОВ. Даже натуральный крестьянин, который ест только то, что сам вырастил и одевается только в то, что жена его соткала – даже он! – остро нуждается в обороне того земельного участка, на котором работает. Хозяйство натурального крестьянина лишь с виду – самодостаточная единица, способная обойтись без помощи извне. По сути – первая же орда печенегов (или американской солдатни), прорвавшись к такому «самодостаточному» хозяину, лишит его не только всего имущества, но и самой жизни!

Сcылка >>


Оцените статью