Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

СТАЛИНСКАЯ МОДЕЛЬ ЭКОНОМИКИ

Мировой кризис

10.10.2015 09:39  

edwpotapoff

158

Одно из заблуждений является то, что сталинская модель экономики не является рыночной.

Одно из заблуждений является то, что сталинская модель экономики не является рыночной. Это заблуждение пошло от марксистов, считающих социализм особенной системой, не подвластной рыночным законам. Но, как оказалось, невозможно обойти закон спроса и предложения. Тогда, в начале 90-х, мы кинулись в другую сторону, начали строить «рыночную экономику». Это заблуждение послужило распространению либеральной догме о «неэффективности государственной экономики», разрушающей страну и общество. Скорее всего, она пошла от Мизеса, который рассматривал экономику, как систему обмена информацией о ценах. Но производство чего-либо по плану еще не значит отмены цены (возможно, ее правильно было бы выразить как отношение возможности будущего снижения затрат, будущего роста или минимизации будущих затрат к текущим затратам) произведенного продукта, и отмены обмена информацией о ценах, т.е. рынка в понимании Мизеса. Самое важное, что смогла сделать сталинская экономика, в смысле Мизеса - увидеть реальные ценности, вложить их в цены, организовать обмен информацией о них, удовлетворить главную потребность в пушках, танках и самолетах, и выйти из Великой отечественной войны победителем. В противовес ей мы можем противопоставить ситуацию на современном рынке, где господствуют ложные ценности, циркулируют, как бы выразился Мизес, неправильные, искаженные цены и, в результате, деньги вымываются из реального сектора экономики в финансовый, надувая финансовый пузырь, конечная цель которого - лопнуть.

Из этих рассуждений можно также сделать вывод о невозможности коммунизма, как состоянии общества в котором все ресурсы бесплатны, т.к. призводство любого ресурса требует затрат, мы должны знать эту информацию, а так же распространять информацию о ценности ресурса, чтобы иметь возможность концентрировать усилия общества на наиболее важных для него направлениях.

Компромиссную модель сталинской экономики легко описать современной экономической теорией. Она не является точным отражением сталинской экономики, но наследует ее основные черты. По сравнению с либеральной моделью она по-другому относится к монополиям. Если либеральная модель запрещает их, чтобы рыночные субъекты не могли назначать монопольных цен, то сталинская модель их национализирует. В этом случае монополии тоже не назначают монопольных цен на свои товары и услуги, но при этом общество сохраняет громадную экономию на масштабе, теряющуюся при либеральном решении о разрушении монополии. А что такое эффективное общество, как не общество, выполняющее свои функции с минимальными затратами? Таким образом, модель сталинской экономики эффективнее либеральной.

Проблема монополий высвечивает также нелогичность либеральной мантры о «неэффективности государственной экономики». Действительно, если эффективность измеряется коммерческой прибылью, то совершенно не понятно, зачем в либеральной модели запрещать монополии, имеющих максимально возможную прибыль и, следовательно, по логике либералов ведущих к максимальной эффективности?

Интересно то, что современная экономическая теория оставила следы позитивного отношения к сталинской модели экономики. Эти следы можно найти в разделе технологического выбора в экономике, когда решается, что при большей доле накоплений по сравнению с долей потребления, можно повысить уровень производственных возможностей в будущем. По всей видимости, это решение должно дать теоретическое обоснование небывалого роста экономики СССР, но, к сожалению, рассмотрение этого вопроса исключено из экономической теории. Это смещение в с торону "накопления" невозможно представить, когда промышленность полена на тысячи мелких предприятий, а финансовый рынок поделен между тысячами мелких банков и все эти субъекты руководимы своими мелкими частными интересами. Получается, что указанное в экономической теории решение по переходу на новый уровень производственных возможностей целиком относится к сталинской модели экономики.

Отметим, что модель сталинской экономики затрагивает национализацией только крупные монополии, не затрагивая мелкий и средний бизнес. Действительно, сталинская экономика включала простые и эффективные механизмы создания мелких и средних предприятий. На момент смерти Иосифа Виссарионовича в СССР было 114 000 (сто четырнадцать тысяч!) мастерских и предприятий самых разных направлений – от пищепрома до металлообработки и от ювелирного дела до химической промышленности. На них работало около двух миллионов человек, которые производили почти 6% валовой продукции промышленности СССР, причём артелями и промкооперацией производилось 40% мебели, 70% металлической посуды, более трети всего трикотажа, почти все детские игрушки. В предпринимательском секторе работало около сотни конструкторских бюро, 22 экспериментальных лаборатории и даже два научно-исследовательских института. Более того, в рамках этого сектора действовала своя, негосударственная, пенсионная система! Не говоря уже о том, что артели предоставляли своим членам ссуды на приобретение скота, инструмента и оборудования, строительство жилья.

Так каким образом эффективная сталинская экономика превратилась в неэффективную, всеми критикуемую, командно-административную, приведшую к распаду СССР? Увы, диалектика этого процесса не совпадает с марксисткой. Как я уже писал в предыдущей заметке, сталинская экономика выросла из Гражданской войны и готовилась встретить Вторую мировую. В этих условиях сформировалось очень жесткое отношение к инакомыслию, а устойчивость системы требует открытого отношения к нему. Движение к открытости началось с хрущевской «оттепели». К нашему несчастью сам Хрущев был продуктом сталинской эпохи. Им владел страх ответственности за репрессии, осуществлявшиеся под его руководством. Например, из общего числа репрессированных в 1937-1939 годах 9579 военнослужащих в одном только Киевском военном округе Н. С. Хрущев приложил руку к репрессированию 1066 человек. Вероятно, когда он получил знаменитый ответ от Сталина на просьбу принять меры по их расширению, «Остановись, дурак!», по его телу прошел холодок. И когда Никита Сергеевич пришел к власти он приступил к развенчанию любимого народом Cталина. Чтобы осуществить это, ему надо было предложить взамен любви к Сталину что-то другое. И он предложил – коммунизм!

Согласно марксисткой теории коммунизм должен быть построен в результате развития производительных сил. В чем это развитие выражается, марксизм не раскрывает и почему Хрущев решил, что к 1980 г производительные силы настолько разовьются, неизвестно. В результате страна пошла по мифологическому пути развития и не достигла главного - интеллектуальной открытости, что привело в конечном счете к катастрофе. С каждым новым днем слова руководства всё больше расходились с практикой. В 1956 году артели были официально запрещены и в течение нескольких лет разогнаны. Со временем развились такие явления как дефицит и долгострой, приписанные современной экономической теорией, как неотъемлемые свойства социалистической экономики. Но они не могут возникнуть при нормальной цели управления производством - удовлетворение спросом, а только при пропагандистской - движение к коммунизму сопровождаемому неуклонным снижением цен. Резвилось технологическое отставание. Но сталинские сотни частных конструкторских бюро - это и есть советская силиконовая долина, которую американцы создали только в 60-х, после запуска СССР первого искусственного спутника Земли. Далее Брежнев смягчил предложение Хрущева с коммунизма на эпоху развитого социализма, не меняя сути движения, а Горбачев, говоря о перестройке, скатился к открытому разграблению страны.

Оригинал


Оцените статью