Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Видео: Медиаканал Татарстана "Эфир-24". Возможен ли финансовый кризис уже этой осенью? (05.06.2014)

Мировой кризис

09.06.2014 17:34  

Михаил Хазин

176

Спикерами пленарного заседания были российский статистик, экономист и публицист Михаил Хазин и президент консалтинговой компании "Контакт-Эксперт" Григорий Трусов. На прошедшей после пленарного заседания пресс-конференции ведущие специалисты в области экономической аналитики, маркетинга и бизнеса подробно ответили на вопросы журналистов о возможном дефолте, будущем татарстанского "Иннополиса", экономике Крыма и многом другом.

Директор Института управления и территориального развития КФУ Наиля Багаутдинова предварила выступление гостей такими словами: "Хочу объяснить причину появления Хазина и Трусова в Казани. Как всем известно, КФУ переформатирует себя. И очень многие институты ищут свое новое лицо. И наш институт должен готовить и выпускать на рынок труда кадры, которые будут востребованы. И поэтому мы должны привлекать людей, неординарно мыслящих в экономическом смысле. Сегодня на пленарном заседании мы увидели очень интересный взгляд наших гостей на сегодняшнюю экономическую ситуацию. И я думаю, что в ближайшем будущем мы с Михаилом Леонидовичем выстроим интересное отделение экономической теории, чуть изменив ракурс изучения и преподавания экономической науки".


Вопрос: Как вы думаете, когда начнется антилиберальная разморозка политики Путина?

М.Х.: Это вопрос не экономический, а политический. И отвечать на него могут политологи, к которым я не отношусь. По этой причине и не могу ответить. Я могу сказать только, что людей ждет ухудшение жизненного уровня. Президент какое-то время может отбиваться. Путин пришел к власти в начале 2000-х годов как ставленник тех самых либеральных кругов, и он мог что-то сделать, когда только пришел. А сейчас я бы не стал делать никаких прогнозов. А вот Григорий может.

Г.Т.: В условиях, когда основное событие, которое внедряется в нашу экономику, не просчитано, говорить про футуристику, про будущее, в котором возможно развитие множественных сценариев, - это, конечно же, прикольно. Но если завтра случится какой-нибудь рывок, то жизнь сразу резко станет другой. Однако в экономике это повторяется определенными циклами на микро- и макроуровнях.


Вопрос: Почему все негативные события случаются в России в августе?

Г.Т.: Летом все уехали на дачи - туда, где светло, тепло и хорошо. И предприниматели уходят в лето, но уходят с долгами, понимая, что у них прибыль падает. На всем рынке России сейчас спад колоссальный: нет ни одной индустрии, в которой сказали бы, что у них все стоит ровненько.

Так вот, и наши предприниматели уходят в лето с ощущением того, что, мол, лето уж как-нибудь пересидим, а в сентябре начнем рекламную кампанию и наконец-то что-нибудь заработаем. Но в сентябре-октябре резко упадут продажи, начнется паника среди бизнеса. Будут ли при этом какие-то социальные проблемы, вопрос сложный. Так что, в конце концов, кто-то станет банкротом.

И вот в этот опасный период - с "черного" августа до начала октября - происходит то, что происходило уже много раз. Мы не можем сказать очередную точную дату. Но мы можем получить, наконец, осознание большого кризиса - для нас это достаточно объективная реальность, которая уже видна. Это массовые сокращения, массовые потери в доходах. Та резаная бумага, которой сейчас расплачиваются, является не той валютой, в которой люди хотят держать деньги. Вот те маркер-факторы, которые накапливаются и в какой-то момент дойдут до тети Маши из Воронежа. И тот момент, когда до нее дойдет, - это и будет октябрь.

На наш непросвещенный взгляд, строить прогнозы - это всегда неблагодарное занятие. Вы же понимаете, что много чего может случиться. Но если брать экономику в том виде, в котором она сейчас, то мы движемся в осень с осознанием того, что не все просто и будет кризис.

Пока еще на улицах, опрашивая людей, вы не почувствуете ощущения массовой безнадеги. А вот ближе к зиме будет уже другой сценарий. Какой? - спросите об этом Михаила Леонидовича. Или это будет сценарий российский (типа американских горок - "падает - растет"), или сценарий японский, когда будет все мягко, коматозно и можно пятнадцать лет проходить со сломанной ногой. Насколько быстро это будет, насколько резко, - это более неясный вопрос, чем определить сроки, когда это будет.

Вопрос: Что будет с курсом рубля?

М.Х.: Это вопрос, на который я ответить не могу по той причине, что я абсолютно не понимаю психиатрию Центрального банка. Рациональной его политика не прочитывается. Единственное, что им нужно, сделать что-то, чтобы удовлетворить Путина. Я не знаю, что будет с курсом. Теоретически он будет падать, практически - над нами висит угроза дефолта корпоративного, поэтому слишком сильно он падать не может. С другой стороны, локально рубль могут даже немного поднять в рамках своих безумных действий, чтобы снизить инфляцию.

С точки зрения наполнения бюджета - лучше рубль девальвировать. Но и тут будут свои проблемы -бюджет-то надо им повышать, но при этом они будут сокращать расходы. Что это? Это рациональному объяснению не подлежит, это очень сложная какая-то психиатрия.

ГТ: Но давайте скажем так: никто не предсказал Крым. Поэтому может случиться все, что угодно. Теперь, если смотреть на ситуацию, как она развивается, то 45 рублей за доллар к августу следующего года набежит. Миша, ты согласишься?

М.Х.: Не знаю...

Г.Т.: Тут дело не в точной цифре, а в том, что рост будет. Допустим, я назову 43 рубля 17 копеек.

М.Х.: Я не скажу, что в сентябре, но в ближайшее время США должны устроить сами против себя какую-нибудь операцию, которую они свалят на Центробанк. И это будет абсолютно рациональное объяснение падения доллара. Дело вот в чем: летом 2001 года в Америке резко ухудшились экономические показатели, и это сложно было объяснить в рамках той идеологии, которую вещал Вашингтон. Поэтому нужен был какой-то внешний фактор, на который все это можно было списать. У нас сейчас в некотором смысле ситуация похожая. Хоть нам и стали говорить, что ситуация ухудшается, но еще не насколько, как это есть на самом деле. Доходы граждан сильно падают, поэтому осенью они как-то отреагируют. И это нужно будет как-то объяснять Путину.

Более того, у меня есть гипотеза, что все истории с западными санкциями - это не экономический проект, а проект политический.

Западный ритейл санкций не в том, чтобы реально надавить на Путина. Это ход, чтобы зомбировать наше население, чтобы осенью, когда жизненный уровень населения станет падать, объяснить ему, что жизненный уровень ухудшился потому, что Путин упорствовал в своей политике. И из-за этого Запад применил план, чтобы отомстить населению. Вот такой способ натравить население на Путина. В этом смысле руководство правительства и Центробанка вступили в организованный Вашингтоном заговор против Путина. То есть политика Центробанка - это политика заговора.

Г.Т.: Давайте смотреть снизу, с нашей экономической позиции. Люди живут в состоянии самообмана. То, что сейчас происходит, - уникальная на самом деле ситуация, как с вареной лягушкой. Революционный процесс - когда очень больно, а когда человек в гипсе - это уже не кризис, это уже реабилитация. Кризис - это когда человек падает, и нужно поймать его в этот момент.

В революционной ситуации, когда курс скачет на 20 процентов, - это жестко, это разрушение деловых, экономических и прочих связей между крупными компаниями. И это кризис недоверия между мелкими компаниями, когда возникает общее пространство недоверия (ты не платишь мне - я не плачу тебе), накапливания дебиторки, не расшитых денег.

Вот что происходит в стране в революционных ситуациях, когда случается очень быстро. В ситуации, когда все происходит постепенно, - все срабатывает на уровне потребительского восприятия.


Вопрос: Что дает "завоевание" Крыма экономике России?

М.Х.: Вообще говоря, из Крыма украинской налоговой системой все высасывалось, но, в общем, можно из него сделать регион-донор. Конечно, в него что-то придется вложить, но по итогам российская экономика будет больше получать, чем забирать.

В Крыму есть три источника развития. Это газ на шельфе, его можно получать по очень дешевым ценам и частично продавать. Есть машиностроение - это, прежде всего, ремонтные предприятия, которые связаны с флотом. Флот сейчас будут восстанавливать, и, скорее всего, китайцы будут строить там порт. Наконец, третье - есть туризм.

Понятно, что текущий туристический сезон практически сорван. К тому же есть и террористическая опасность, что мы уже видели. По большей части она будет нивелирована, но какие-то риски остаются. Насколько притягателен Крым для россиян, можно будет судить через год, а вот основные результаты станут ясны в течение двух лет. Там надо вложиться в ЖКХ, в дороги, а дальше уже это все использовать.


Вопрос: Что происходит с российской экономикой?

М.Х.: Российская экономика долгое время жила за счет перераспределения денег мировой экономики. Этот механизм больше не работает. Он не просто приносил деньги, он позволял выбивать инвестиции. Каждый доллар сверх дополнительных валютных доходов вел к увеличению десяти долларов инвестиций. А сейчас все идет в обратную сторону - уменьшение валютных доходов ведет к резкому оттоку инвестиций. Время либеральной модели российской экономики, берущей начало в "Вашингтонском консенсусе" и причесанной Гайдаром, закончилось. На сегодня цель мировой финансовой системы - развязать такую войну, чтобы списать все долги.

Поэтому, если мы хотим сохранить накопления, мы должны играть по своим правилам. Но до тех пор, пока мы не начнем строить собственную экономику, уровень жизни населения будет падать. Должны появиться не либералы, которые разработают программу развития и на которую, условно говоря, уйдет шесть-восемь месяцев. Разработать такую программу не правительству нельзя, а нынешнее правительство не позволит.

Была надежда, что со старым главой Центробанка можно было что-то разработать, но сегодня это уже невозможно. Пока там сидит Набиуллина - никакого развития не будет. И вот когда программа будет разработана, можно будет начинать работу по импортозамещению. Что на это уйдет 10-15 лет - это даже не гипотеза, это факт.

Но перед нами есть пример Казахстана. На завершившемся недавно в Астане экономическом форуме одна из секций называлась "Вторая пятилетка индустриализации". Уже пять лет Казахстан занимается импортозамещением, и, в отличие от России, имея очень схожую структуру доходов, в Казахстане идет экономический рост. А в России экономический спад наблюдается уже полтора года.

Г.Т.: Причем многие индустрии не восстанавливаемые. Я очень активно кивал, когда Михаил Леонидович назвал цифру в 10 лет, за которое все произойдет. За этот срок можно сделать все, что угодно. Но что, спрашиваю я коллегу, делать сейчас? Потому что у нас нет этих 10-15 лет, а жизнь будет только ухудшаться.

Наверняка вы бывали в странах бывшей Югославии, Хорватии, Черногории, где живут намного беднее, чем в престольном граде Казани. История братообъединения населения не является историей какой-то катастрофической. Еда будет в таком же количестве, просто чуть дешевле. Вы будете покупать виски не с черным лейблом, а с красным.

Экономика сдувается, как воздушный шарик, медленно и постепенно. Ощущение сжатия воздушного шарика не является катастрофическим, катастрофическим всегда являются резкие скачки, которые способны выдать дальнейшую реакцию. Возможна ситуация, подобно той, что происходит сейчас с банками. Понятно, каким образом там удалось организовать панику, чтобы обрушить банк. И это происходит, и прямо сейчас, прямо за окном у вас в Татарстане.

Микроэкономисты с макроэкономистами соглашаются лишь в одном. Микроэкономисты говорят об иррациональности потребителя, про то, что если они запаникует, то будет - "спасайся, кто может". Бояться надо сейчас именно локальных срывов: локальных ступенек в курсах валют и прочих вещах. Вообще, масса критериев существует для того, чтобы реально делать прогноз на долгие годы.

Макроэкономсты правильно говорят про 10-15 лет, про высокий уровень материи. То, что М.Х. описывает вам, как и что делать и про импортозамещение, эх, его бы слова да богу в уши!

М.Х.: Я бы не стал так оптимистично смотреть на снижение уровня жизни населения, только потому, что страна большая. Есть регионы, есть отдельные моногорода, в которых жизнь намного катастрофичнее. И это тоже проблема, с которой надо разбираться. Я сейчас говорю про объективные обстоятельства. Паника - это какая-то психологическая реакция. Если бы у нас жизненный уровень населения упал на 10 процентов, это могло вызвать панику, а могло и не вызвать. А если в каком-то городе средний жизненный уровень упал бы в два раза - это точно вызовет панику. У нас, например, отсутствуют сегодня государственные системы снабжения. Представьте себе, что у вас городе, в котором живет 30 тысяч человек, есть монопредприятие, и оно закрывается, потому что его содержать невыгодно. И дальше выясняется, что возить хлеб из большого города никому не выгодно, значит, нет в городе хлеба вообще. Что же делать? Тогда народ выходит на улицы и перекрывает дороги. И подобное уже было в России.

Г.Т.: Эти моногорода - специфическая история.

М.Х.: Это не только моногорода, вот вам еще пример. В городе большой сетевой магазин, а маленькие - разорились, потому что они с ним не могут конкурировать. Потому что государство запретило маленьким магазинам продавать водку и сигареты. А дальше и сетевой магазин становится нерентабельным - и его тоже закрывают. И ничего уже нет. Ждать, когда появятся маленькие магазинчики, люди не могут, маленьким магазинчикам тоже путь заказан. Вот такие проблемы. Я не говорю о том, что решить их нельзя. Но этим придется заниматься.

Г.Т.: Это проблема также того, что на уровне уже критического выживания находится сейчас малый бизнес. Теперь в моде - укрупнение, включая рыночную торговлю. Но когда консолидируются крупные игроки, между ними тоже возникает взаимодействие - и тоже крупное.

Крупняки играют с крупняками.

И вот шар начинает раздуваться, и ... Когда маленькая палатка, торговавшая сигаретами, загнулась бы и через две недели на ее место пришла другая, в случае с крупняками это не проходит. Когда шар лопается, они разлетаются, как стекло от хрустальной вазы, на миллионы осколков. И заменить их не так просто. Крупняки катастрофичнее по своим масштабам и последствиям. Глобально ждем того, как новые регуляции в экономике, обеспечивающей укрупнение всех игроков, начнут реагировать, когда эти игроки будут лопаться.

Экономика сдувается, как воздушный шарик, медленно и постепенно.

Вопрос: Насколько "Иннополис" - нужное предложение?

М.Х.: Безусловно, этим имеет смысл заниматься. Нужно понимать, что у Татарстана довольно долго была очень разумная политика добывания денег. Если ее называть совсем цинично, то это политика шантажа Москвы. Единственный способ, которым регион может добывать из федерального центра деньги, - это шантаж. Классический образчик- то, что делает Венгрия с Евросоюзом. Когда Венгрия включила себе в Конституцию пункт о том, что брак - это союз между мужчиной и женщиной, у всех либералов в Брюсселе волосы на голове встали дыбом. И говорит теперь Венгрия: "Ребята, если денег не дадите, мы еще такое напишем - мало не покажется!" Это совершенно типовая ситуация - все регионы так работают. В 1990-е годы это носило массовый характер: кто перекрывал Транссиб, кто устраивал шахтерские выступления? Чем спокойнее был регион, тем меньше ему выдавали денег. В этом смысле то, что сегодня Чечня получает много денег из бюджета, - это результат Чеченской войны. Но там горы трупов и море крови - это все-таки такой запредельный случай. Однако этот механизм постепенно перестает работать, не в том смысле, что денег не дадут, а в том, что у центра денег нет. В результате все регионы - даже те, у которых до этого было все более-менее нормально (Сочи с Олимпиадой, Калуга с иностранными инвестициями, Казань с Универсиадой, Владивосток с АТЭС), понимают, что больше такой лафы не будет. Значит, надо придумывать что-то новое. Новое можно придумать традиционное, а можно что-то совсем уж новое. Новосибирск развивает инновационную жизнь. На самом деле, Сколково - там, в Новосибе, потому что оно работает, а Сколково под Москвой - в чистом виде расхищение бюджетных денег. Так и в Татарстане - надо пытаться найти уникальное решение, чтобы ни у кого такого не было.

Вопрос: Смысл вопроса в том, откуда можно будет собрать в одном месте 60 тысяч квалифицированных ИТ-специалистов?

М.Х.: Вот сейчас модная тема - национальная платежная система. Недавно на ?Эхе Москвы? мне говорили: "Какая нацсистема" Что мы можем делать?? А я спросил, знают ли они, что на мировом рынке платежных систем есть три основных игрока, которые участвуют во всех тендерах... И все три - российские. Другое дело, как их правильно преподносить. Я знаю одну компанию - "Компас плюс", она выросла из советского проектного института по автоматизации металлургии в Магнитогорске. Так что 60 тысяч специалистов - не проблема! Поэтому, как только вы объявите, что у вас есть рабочие места, в течение двух лет программисты набегут. Вопрос в том, как сделать, чтобы это была структура, способная генерировать прибыль, чтобы она создавала не программы, а продукт, который можно продать.

Своровать людей - не проблема, а создать систему управления, продукт - вот проблема. Потому что люди, которые могли бы сгенерировать продукт - это штучный товар.

Г.Т.: Название книги по менеджменту звучит так: "Управлять людьми - это то же самое, что пасти кошек". Нет ничего хуже, чем 60 тысяч программистов. Им придется стать профессионалами своего дела, идеологами и лидерами. Поднять такой проект - безумно сложно. Иногда один человек с мозгами бывает более нужен, чем сотни.

И вот эта централизованность - в некотором смысле византийщина. То есть содействовать с помощью структуры, инвентаризации - смело, амбициозно и практически не выполнимо. Сверху насадить инновации под видом того, что мы пытаемся сделать некую удобную площадку, отличается то того, как если бы люди сами начинали ощущать потребность в идее и ее выращивать.

Сегодня намечен тренд возвращения наших людей из-за границы. Пока счет все же не в нашу пользу - туда отправляется больше, чем возвращается. А что придется возвращать людей - это очевидно, потому что во многих отраслях мы утеряли свои навыки.

Вопрос: Что делать малому бизнесу?

М.Х.: Мы все наблюдаем кризис в сфере предпринимателей. Предприниматель существует за счет того, сколько он сумел продать либо товаров, либо услуг. Если спрос падает, то у него начинаются проблемы, сначала в продажах потребителю, потом в продажах друг другу. Но нужно признать, что в нашей стране сектор, который на Западе называется малым и средним бизнесом, дико недоразвит. Налоговая политика нашего государства последнюю пару лет была жестко-запретительная. Малый бизнес целенаправленно уничтожается. Я думаю, что после увольнения Набиуллиной и товарища Силуанова, маятник качнется в другую сторону.

И у меня есть мнение, что через год нам придется развивать малый бизнес для самозанятости и для того, чтобы закрыть те нормальные потребности, которые имеются у людей. Пример приведу достаточно примитивный. У нас в половине областных центров нет нормальных ветеринарных клиник, собачки, кошечки, птички, рыбки есть, а клиник нет. Я не говорю про лицензионные услуги. Еще более-менее зубы лечить научились, все остальное вылечить не можем.

Вопрос: Только ли от правительства ждать поддержки?

М.Х.: Да. Правительство должно сменить условия налоговые и денежно-кредитные. Нельзя развивать малый бизнес, когда с тебя дерут три шкуры в виде налогов и еще не дают заработать.

Вопрос: А есть возможность для маневров у правительства, чтобы изменить ситуацию?

М.Х.: Есть, выше крыши.

Г.Т.: Чего-чего, а возможности для маневра есть! Это целенаправленное убийство малого и среднего бизнеса объясню на пальцах. Представьте, что вы рэкетир из 1990-х и вам нужно обойти сто киосков, чтобы с каждым хозяином договориться про дань. С десяти больших проще собрать, чем со ста? Проще, разумеется. Вот и сейчас та консолидация, которая идет на рынке, ведется тупо из-за того, что регулировать крупный рынок намного проще, чем регулировать множество левых игроков. И управлять, и собирать дань, соответственно, тоже гораздо проще.

Существует принципиальная разница между тем, что Россия может сейчас делать, если еще может, и тем, чем она уже не сможет заниматься через десять лет. Вопрос про квалификацию и компетентность тех самых предпринимателей. Открыть те же ветеринарные клиники в количестве 500 штук по России, это, простите, надо иметь 500 очень квалифицированных ветеринаров. И возникает вопрос: какой бизнес открыть? Какой-то ресторанчик у дома - очень маленькая квалификация нужна. Магазинчик, где вы продаете лекарство и одежду, - очень мало квалификации для этого надо. А чуть-чуть более сложное открыть - это особый дар. И этот дар мы теряем с нечеловеческой силой. Поэтому предпринимателем торгового типа в России уже хана - Лужники и связанные с ним чудесные годы отошли в невозвратное прошлое. А предпринимателям, у которых айкью чуть больше, чем у остальных, то есть интеллектуальному бизнесу, система долгие годы не дает возможности устраивать бизнес. Поэтому я достаточно пессимистичен и даю предпринимателям только один совет: нужно оставить живое и отрезать мертвое - вот что надо делать именно сейчас.


Вопрос: Если бы вы готовили сейчас доклад для Правительства России, то хоть какой-то положительный прогноз дали?

М.Х.: А правительству не интересен наш прогноз. Им важно соблюдать "Вашингтонский консенсус", особенно конкретных людей в правительстве мало волнует, что будет со страной. Мы летом 1997 года, накануне дефолта 1998-го, писали доклад правительству Ельцина. А сегодня я готов сказать, что дефолт в рамках современной ситуации может быть только в результате абсолютно идиотической политики. Хотя теоретически они могут его устроить - от большого ума. Особенно, если учесть, что те же самые люди, которые "делали" дефолт, сейчас руководят российской экономикой. Минфином до сих пор руководит Силуанов, который был одним из организаторов дефолта, в 1998 году он был в ранге первого заместителя министра финансов, Центробанк еще не так давно возглавлял Игнатьев - тоже один из организаторов дефолта в ранге первого заместителя министра финансов. Что касается Набиуллиной, то она в это время была ответственным секретарем правительственной комиссии по связям с международными финансовыми организациями, которые поддерживали политику, приведшую к дефолту.

Что касается общей экономической картины, я смотрю на жизнь крайне пессимистично. Я уже говорил много раз, что, с точки зрения потенциала, мы можем легко выйти на уровень экономического роста в 5-6 процентов в год на протяжении 10-15 лет. И тогда не будет у нас проблем ни с малым бизнесом, ни с региональными финансами, ни со всем остальным. Но этим надо заниматься! Иначе в противном случае все видят долговой кризис и на региональном уровне, и на уровне еврохозяйства. Еще не понятно, как мы будем из него выходить. И в этом смысле можно влезть в кризис масштаба осени 2008 года США. Напомню, что в США кризис осени 2008 года начался в тот момент, когда процентные платежи по ранее сделанным долгам для домохозяйств выросли до 14 процентов от реально располагаемых доходов, сегодня их удалось опустить до 10,5 процента. И это при стоимости кредита для банков близко к нулю!

Соответственно у нас еще пару лет назад процентные платежи для граждан составляли 7 процентов от доходов, в начале этого года - уже 11 процентов. И с учетом падения жизненного уровня населения можно выскочить в 14 процентов очень быстро! Если дела пойдут такими темпами и дальше, к концу года мы получим полноценный долговой кризис.

Складывается ощущение, что Центробанк об этом вообще не думает. Они руководствуются базовыми принципами: мы должны бороться с инфляцией, с иностранными инвестициями, снижать денежную массу и выколачивать из людей деньги в бюджет. И вот они на этой основе что-то пытаются делать, а результата нет. Вот и все.
Оцените статью