Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




В российские магазины - и желудки - поступил пластиковый рис из Китая

Сто лет, подтверждающие правоту Людвига фон Мизеса   35

Мировой кризис

29.04.2017 12:00  

МН Гордон

448

Сто лет, подтверждающие правоту Людвига фон Мизеса

Есть такое выражение: “Безумие – это многократное повторение одного и того же действия в ожидании других результатов.” Никому неизвестно, кто впервые произнес эти слова; Авторство этого изречения приписывают Альберту Эйнштейну, Марку Твену, Бенджамину Франклину, а некоторые даже утверждают, что это древняя китайская поговорка. Это клише можно услышать настолько часто, что сам факт его многократного повторения и является собственно смыслом этого высказывания.

Несмотря на это, мы повторим эти слова опять, потому что они как нельзя лучше описывают сегодняшние размышления. И здесь мы начинаем вглядываться в прошлое в поиске назидательных историй. И все потому, что просчеты в прошлом продолжают определять безумие настоящего.

Много лет назад на свете жил один итальянец, обладающий светлым умом. Этот итальянец, исходя из своих самых наилучших намерений, замыслил непростое начинание. Его усилия были направлены на то, чтобы постичь чистую теорию социалистической экономики. Он нацелился на то, чтобы соединить невнятное учение Маркса с построением выверенного механизма работы центрально планируемой экономики, которая сможет привнести в жизнь граждан уверенность в завтрашнем дне и изобилие для всех. Далее следует рассказ о том, какое продолжение получила эта дрянная затея.

В 1908 году итальянский экономист Энрико Бароне погрузился в глубины абстракции. Однажды вечером он решил пропустить свой ужин, состоящий из фрикаделек и маринары, а вместо этого он обратил свой взор в самые отдаленные уголки космоса. Приглядевшись получше, он увидел нечто настолько невероятное, что сперва даже не поверил своим глазам.

В этом отдаленном уголке абсолютной темноты он увидел кое-что поистине изумительное. Пронзив взглядом бесконечную пустоту, он увидел совсем не темноту, он увидел свет.

Этим светом для Бароне стала социалистическая утопия, достижимая посредством “научного менеджмента” со стороны Министерства Промышленности. По его замыслу, это изобретение смогло бы достичь так называемого “максимального коллективного благосостояния.”

Швейцарский сыр

Его предложение было в общем-то не замысловатым. Если привлечь к делу академиков, то они смогут определить лучшие цены для товаров и услуг, рассчитать, какой объем производства товаров будет оптимальным для спроса и предложения с тем, чтобы победить бедность и безработицу.

Смогут ли все эти расчетчики с их техническими меморандумами и подробными отчетами, состоящими из прогнозов по будущим оптимальным ценам зубной пасты и пиццы, подсчитать то, что им неподконтрольно или то, что не охватывает их воображение? Что если весенняя жара повлечет за собой скудный урожай пшеницы?

Как это обстоятельство отразится на предопределенной ими цене шестнадцатидюймовой пиццы? Распорядится ли правительство, чтобы изготовители пиццы уменьшили толщину основы?

Скорее всего еще до того, как расчетчики предоставят свежий расчет для обновленной оптимальной цены в изменившихся условиях, пиццерии окажутся без теста, потому что в условиях плановой экономики ценам не позволено корректироваться самостоятельно. Такое правительство становится причиной перебоев с поставками товаров и искусственного дефицита.

Идеи Бароне были очень быстро оценены, как абсурдные. Австрийский экономист Людвиг фон Мизес в своем эссе “Экономический расчет в социалистическом сообществе” проделал так много отверстий в логический обоснованиях Бароне, что его труд стал похож на швейцарский сыр.

В процессе развенчания этих нежизнеспособных идей Мизес доказывал, что экономический расчет в условиях социалистической экономики невозможен; в отсутствие частной собственности на средства производства все попытки эффективно разместить ресурсы потерпят провал.

Без наличия определяемых рынком цен на товары и услуги в результате свободного обмена невозможно установить цены, которые являлись бы отражением текущих экономических условий. Без цен, формируемых реальностью, взаимоотношения между производством и потреблением будут искажены. В отсутствие естественного корректирующего механизма рыночного определения цен, масштабы перепроизводства и дефицита достигнут абсурдно высоких уровней.

Сто лет, подтверждающие правоту Людвига фон Мизеса

Приверженцы планирования никогда не могут все сделать правильно. Со временем абсурдность ситуации переходит всякие границы. Например, в социалистической экономике вы можете встретить супермаркеты с длинными очередями людей и пустыми полками. Еще одна особенность социалистических экономик – это унитазы без туалетных сидений. Как такое вообще возможно?

Тем не менее, социалистические мечтатели полюбили тарабарщину Бароне, поскольку она придала им силы. Он указал способ, как просвещенным иллюминатам исполнять роль богов, играть большим количеством жизней и переделывать мир в соответствии с собственным видением.

Поэтому мейнстрим-экономисты того времени отнеслись к трудам Мизеса, так же как пятилетний ребенок относится к новому знанию, что Санта Клауса не существует. Они осмеяли его доводы и маргинализировали его работы. И так продолжается по сей день.

Идеи Бароне, попытавшегося разработать алгоритм практического применения теории Маркса, прокатились по Восточной Европе в начале двадцатого столетия, словно средневековая чума. Позднее несколько измененная производная этих идей появилась во Франции, Великобритании, Соединенных Штатах, Японии, а также других странах в виде мешанины кейнсианского учения о бюджетной политике и концепций чикагской монетарной школы.

Вместо того, чтобы напрямую фиксировать цены конкретных товаров и услуг с помощью органа, осуществляющего центральное планирование, было решено, что центральному банку вполне по силам справится с подсчетом цифр агрегированного спроса, и что он сможет контролировать цены всей экономики, орудуя одной лишь ценой кредита. Хуже того, было также решено, что правительства впредь могут жить с перманентным дефицитом бюджета и заниматься любой экономической деятельностью, какой им вздумается.

Правота трудов Мизеса столетней давности с опровержениями социалистических идей была доказана упадком и крахом Советского Союза. В настоящее время взгляды Мизеса находят неоспоримые подтверждения в хаосе, воцарившемся в Венесуэле.

В самом деле, результаты государственного вмешательства в экономики всегда одинаковы. Стагнация, инфляция, снижающиеся жизненные стандарты и расширяющийся социальный бардак. Нет сомнений в том, что подобные эксперименты и далее будут продолжаться до стадии безумия.

В заключении хотелось бы отметить следующее: хотя многие отказываются признать этот факт, но правота Мизеса в настоящее время доказывается в самих Соединенных Штатах и в других социальных и корпоративных государствах всеобщего благосостояния. В этих государствах система центрального монетарного планирования, основанная на непрерывной эмиссии долга, завуалировано конфискует деньги домохозяйств и бизнесов, являющиеся формой частной собственности.


Оцените статью