Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Видео: Хазин & Семаго. Финам-fm. "Итоги недели". Информация с валютных рынков - нас не радует. (24.01.2014)

Мировой кризис

31.01.2014 19:43

Михаил Хазин

266

СЕМАГО: Итак, продолжаем нашу еженедельную аналитическую передачу «Итоги недели». Я вынужден здесь не соглашаться с анонсом, потому что мы говорим о событиях, которые произошли не только сегодня, а они происходили в течение всей недели. Ну, возьмите киевскую ситуацию – тут никуда не денешься, против правды, как говорят, не попрешь.

И, тем не менее, есть событие, которое сегодня целиком и полностью принадлежит именно этой пятнице, вечеру. Информация, которую мы получаем с рынков, и в том числе с валютного рынка – она, конечно, нас не радует. Не радует, потому что мы не Правительство. Вот если бы мы были Правительством, мы были бы рады. Почему? Потому что речь идет об увеличении курса доллара и евро по отношению к рублю.

На 15 часов 10 минут на бирже за евро давали 47 рублей 26 копеек – это тот самый исторический максимум, который был, по-моему, в 2009 году, 47 рублей 25 копеек стоил тогда. Но не самый высокий показатель для евро был установлен, потому что к концу дня и на выходные Центробанк сказал: «Официальный курс евро к рублю – 46 рублей 89 копеек». Установленный Центробанком Российской Федерации курс доллара: 1 доллар – 34 рубля 26 копеек. В общем, мы видим с вами нарастающую тенденцию, что наш этот российский рубль становится несколько дешевле по отношению к тем валютам, о которых мы обычно всегда говорим с неким трепетом и уважением.

Ну, для многих ясно, зачем это делается. Потому что поступления от экспортных операций идут в долларах, а мы получаем здесь большее количество за них рублей и можем эти рубли на благо Родины обязательно использовать – это первое. Забывая при этом, что мы еще очень много (до 40% с лишним, до 47%, чуть ли не до 50%) покупаем за границей товаров, а это означает, что нужно будет заплатить за них гораздо больше рублей, потому что вы, выручив рубли, должны будете купить эту самую иностранную валюту.

Но я в данном случае говорю как вульгарный марксист, который здесь никакую идеологию не усматривает и не присматривает, а просто констатирует факты. Но есть люди, которые неизмеримо больше меня понимают во всем этом. И у нас на линии Михаил Леонидович Хазин, экономист, публицист, руководитель компании экспертного консультирования «Неокон». Михаил Леонидович, добрый вечер.

ХАЗИН: Добрый вечер.

СЕМАГО: Я правильно сориентировал, что экспорт, конечно, получает больше рублей и может их вложить в нашу экономику, а с другой стороны, мы импортеров заставляем тратить больше денег для того, чтобы купить те товары, которые нам нужны, без которых мы жить не можем?

ХАЗИН: На самом деле вопрос о том, кто больше выиграет – это вопрос сложный. Грубо говоря, ситуация следующая. Поскольку модель экономического развития зашла в тупик, модель привлечения иностранных инвестиций, то экономика начинает падать. Если экономика начинает падать, Правительство признаться в этом не может.

СЕМАГО: Стыдно, да.

ХАЗИН: Ну да, стыдно. И Центральный банк тоже не может. Поэтому они хотят экономику хоть как-то стимулировать. Именно этим фактом вызвана девальвация рубля в начале лета, когда они девальвировали рубль практически на 15%. Может быть, они хотели бы и дальше, но тут они уткнулись в ту же проблему, которая была в 1998 году.

СЕМАГО: Да, что выгоднее.

ХАЗИН: Нет, не что выгоднее. У нас очень большой валютный долг корпоративный.

СЕМАГО: Частные компании.

ХАЗИН: Потому что Центробанк не рефинансировал экономику рублями – в результате предприятия и банки дали кредиты на Западе в валюте, и в валюте им должны отдавать.

СЕМАГО: А она повышается.

ХАЗИН: Если рубль девальвируется, то мы впадаем в ловушку 1998 года – потенциального дефолта. Тогда было два дефолта, все про это забывают. Что сейчас говорит Минфин? «Дефолта быть не может, потому что у нас маленький госдолг». Но тогда было два дефолта: суверенный, которого сейчас быть не может, и банковский. Банковский дефолт сейчас может быть.

СЕМАГО: Из-за высокой цены за кредиты?

ХАЗИН: Из-за того, что наши корпорации не смогут отдать валютные кредиты из-за резкой девальвации рубля.

СЕМАГО: Да, взяли по одной цене...

ХАЗИН: Теперь что касается экономики. Девальвация национальной валюты, вообще говоря, может вызвать некоторое оживление за счет того, что стимулируется экспорт. Но проблема стоит в том, что в отличие от ситуации 1998 года, когда у нас еще была советская промышленность...

СЕМАГО: Какая-то дифференцированная, да.

ХАЗИН: ...Сегодня у нас нет промышленности. И в этом смысле мы можем что-то начать экспортировать только в том случае, если мы сначала что-то здесь выстроим. Нужно при этом учесть еще одно маленькое обстоятельство, что на Западе спрос падает, потому что там экономический кризис. Тут тоже будут большие вопросы.

СЕМАГО: Но с чего строить, если некуда продать.

ХАЗИН: Да. Теоретически мы могли бы начать увеличивать внутренний спрос у нас, но для этого нужно импортозамещение.

СЕМАГО: Да, ликвидировать.

ХАЗИН: А нынешние Центробанк и Правительство никогда на это не пойдут, потому что они не могут своих старших партнеров на Западе обидеть. Импортозамещение – это значит отобрать у них те деньги, которые мы им сегодня платим за импорт. Это еще одно обстоятельство.

Но самое неприятное состоит в том, что кроме субъективных факторов, тут подействовал еще один объективный фактор, а именно: поскольку экономическая модель по части привлечения иностранных инвестиций прекратила действовать, то, более того, у нас стало слишком мало валюты, чтобы отдавать деньги за те инвестиции, которые уже сделаны. Начался отток капитала, и в результате у нас платежный баланс из сильно позитивного вышел в ноль. А дальше он пойдет вниз.

СЕМАГО: Вниз, да, от этого никуда не денешься.

ХАЗИН: Обращаю внимание, еще два года тому назад, когда начался отток капитала (отток капитала начался весной 2012 года, когда стало понятно, что мы вступаем в ВТО), тогда Улюкаев говорил: «Нет, сейчас все закончится, – он тогда за это отвечал. – Сейчас отток закончится, и начнется снова приток».

СЕМАГО: Да.

ХАЗИН: Он это говорил каждые три месяца. Сейчас он про это молчит, как коммунист на допросе.

СЕМАГО: Потому что он другой, он министр теперь. Он говорит: «Не моя тема».

ХАЗИН: Он боится. Он же не может сказать: «Я врал, я врал».

СЕМАГО: Конечно. Он говорит: «Не моя тема».

ХАЗИН: А Юдаева, которая заняла его место, изначально на эту тему молчит. Ну, про Юдаеву как бы все понимают, что она вообще ни бельмеса не понимает. И в результате на эту тему никто не говорит.

Отток капитала будет усиливаться. В результате у нас становится платежный баланс дефицитный, а при дефицитном балансе единственный способ компенсировать ситуацию – это девальвация.

СЕМАГО: Что мы и делаем.

ХАЗИН: Фактически мы попали в ловушку 1996-1998 года. Те же самые люди, которые тогда устроили дефолт, сегодня повторили ту политику, которая привела к дефолту.

СЕМАГО: Привела к дефолту тогда. Михаил Леонидович, один вопрос.

ХАЗИН: Да.

СЕМАГО: Вот мы с вами как бы люди... Ну, вы-то уж понятно, что очень высокого уровня специалист, а я так, просто погулять вышел. Но, тем не менее, и я понимаю, что если мы не будем создавать этот внутренний потенциал страны и не развивать экономику, то мы в конечном итоге придем к тому, к чему мы, собственно, и пришли. Почему не было светлых умов, позволяющих президенту Российской Федерации нашептать на ухо: «Владимир Владимирович, надо от слов к делу переходить, что мы все тянем?»

ХАЗИН: А я могу сказать, в чем дело.

СЕМАГО: Ну-ка?

ХАЗИН: Дело в том, что политик – это тоже человек, поэтому политик всегда думает... Ну, сколько у него тем, которые он может одновременно обдумывать в таком режиме реального времени? Три-четыре. Ну, пять.

СЕМАГО: Да, основные.

ХАЗИН: Ну, некоторые гении и семь. У нас десять лет эта команда обеспечивала экономический рост, но мы, конечно, понимали, что это не они обеспечивали.

СЕМАГО: Это конъюнктура.

ХАЗИН: Да, что вначале была конъюнктура, связанная с девальвацией 1998 года, гениальной политикой Геращенко.

СЕМАГО: Конечно.

ХАЗИН: Потом с 2004 года начался рост цен. Хотя после прихода Игнатьева конъюнктура резко ухудшилась.

СЕМАГО: Да, но был бум строительный. Был бы бум строительный – был бы рост цен фантастический на жилье, все стали богатеть оттого, что покупали.

ХАЗИН: Ну, короче говоря, конъюнктура была хорошей.

СЕМАГО: Да.

ХАЗИН: И только два года тому назад все испортилось. И эти люди говорят: «Владимир Владимирович, вы не волнуйтесь, мы же десять лет сидели. Ну, сейчас тут враги, тут не получилось, там. И сейчас все будет хорошо».

СЕМАГО: Чуть-чуть переждем.

ХАЗИН: Да. И уже понятно, что для Путина эта тема вылезает на передний план. Понятно, что тут у него Украина, там у него Китай, здесь у него Средняя Азия, здесь у него ислам, здесь у него олимпиада – тут как бы такой набор, от которого ну просто страшно становится.

СЕМАГО: Ну да, поскольку все на нем висит. Остальные же умывают руки и говорят: «У нас нет политической партии, которая бы отвечала за это. У нас нет правящей партии? Нет».

ХАЗИН: А при этом, соответственно, что еще говорят наши либеральные товарищи? Они говорят такую вещь: «Владимир Владимирович, вы посмотрите, а кто они такие – эти, которые нас критикуют? Их же не существует».

СЕМАГО: Да.

ХАЗИН: «Смотрите, у нас столько вузов». Они при этом не говорят, что они контролируют Министерство образования, что они за последний год уничтожили все кафедры политэкономии в стране, что они при этом уничтожают все альтернативные экономические школы.

СЕМАГО: Ну да, есть одна у нас.

ХАЗИН: Они ликвидируют конкурентов.

СЕМАГО: Как и было в Советском Союзе.

ХАЗИН: И нам сейчас придется восстанавливать альтернативные школы, тратить на это деньги и работать с этим. Это проблема.

СЕМАГО: И, тем не менее, к вам не как к экономисту, а как к политику. У нас же существует такой инструмент, который уже веками апробирован и показал себя с наилучшей стороны – оппозиционные партии. Казалось бы, вот сегодняшняя ситуация – это же просто, я не знаю, слаще не бывает. Тем не менее, они говорят: «Нет, мы в едином строю. Мы с вами, Владимир Владимирович».

ХАЗИН: Тут есть тонкость, оппозиционные партии, давайте смотреть.

СЕМАГО: Да.

ХАЗИН: Оппозиционные партии, они теоретически должны были бы поддерживать, что называется, экономические школы разные.

СЕМАГО: Да.

ХАЗИН: Но они же этого не делают.

СЕМАГО: Нет.

ХАЗИН: Как они делали? Я просто знаю эту историю. Одна из партий, которая сегодня в Госдуме, ко мне обратились – написать экономическую программу.

СЕМАГО: Программу для них.

ХАЗИН: Я говорю: «Теоретически могу, но поймите, если вы хотите, чтобы у вас что-то работало, то надо не просто написать программу, надо под нее обучить депутатов».

СЕМАГО: Человеческий ресурс иметь, да.

ХАЗИН: «Надо с точки зрения этой программы каждый закон рассматривать. Вот этот закон плохой, потому-то и потому-то».

СЕМАГО: Под эту программу.

ХАЗИН: «А этот, наоборот – очень хороший». Они говорят: «Нет, это нам неинтересно, вы нам только напишите документ». Потом они подумали и сказали: «Нет, вы знаете, есть другие люди, они с нас запросили меньше денег, мы у них закажем». Я говорю: «Вы понимаете, что эти люди вам напишут халтуру?» Они говорят: «Что вы к нам пристали? Нам нужен просто документ...»

СЕМАГО: Никто же не будет его реализовывать.

ХАЗИН: «...В котором будет 120 страниц, чтобы все видели, что он у нас есть».

СЕМАГО: «И мы им будем размахивать в нужный момент».

ХАЗИН: Да, совершенно верно.

СЕМАГО: Правильно.

ХАЗИН: Ну, так что вы хотите? Это слабость наших политических партий.

СЕМАГО: Значит, дело не только в том, что либералы или неолибералы захватили власть и окружение вокруг Путина, создали причем такую стену, но и политические партии, представляющие оппозиционный лагерь, не дорабатывают своей сущности в своей основе. Может быть, тогда мы должны ждать рождения каких-то новых партий? Или партия, по вашему мнению, как инструмент, вообще уже потеряла доверие у населения?

ХАЗИН: Ну, вообще у нас партии не очень...

СЕМАГО: Фигня, да.

ХАЗИН: Инструмент партий у нас не очень работает, и это связано с тем, что у нас люди относятся к ним с большим скепсисом.

СЕМАГО: «Была одна партия, – говорят. – Сколько лет-то одна партия была, все нормально было».

ХАЗИН: Дело не в том, что одна партия. В этой партии было много партий.

СЕМАГО: Да, и течений.

ХАЗИН: И там внутри была вполне себе демократия такая классическая.

СЕМАГО: Сколько региональных было партий там внутри.

ХАЗИН: Совершенно верно, да. Поэтому просто у нас немножко по-другому. Да, собственно, и на Западе на самом деле. Посмотрите – сегодняшние Соединенные Штаты Америки. Там раскол внутри демократов между Обамой и Хиллари Клинтон сильнее, чем между частью республиканцев и Обамой. А с другой стороны, неокон республиканский куда ближе к Клинтон, чем, соответственно, к своим же экономическим реалистам.

СЕМАГО: Михаил Леонидович...

ХАЗИН: Да?

СЕМАГО: ...У нас, к сожалению, заканчивается время. Огромное вам спасибо. Михаил Леонидович Хазин, экономист, публицист, руководитель компании экспертного консультирования «Неокон».

И я, к сожалению, остановил его на том самом моменте, когда он пошел уже в политическую сущность, что я гораздо больше ценю, люблю, потому что политика – это для меня гораздо важнее, как, впрочем, и для многих других наших граждан. Потому что мы устали от нерешенных экономических проблем и во многом связываем свое будущее с тем, что, может быть, изменится политическая ситуация в нашей стране.

Во всяком случае, еженедельная аналитическая передача «Итоги недели», в которой принимают участие Владимир Семаго и эксперты, будет стремиться сделать это самым наилучшим образом вместе с «Финам FM».

До свидания, до следующих встреч.

Сcылка >>


Оцените статью