Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

О разнице между постиндустриализацией и деиндустриализацией

Мировой кризис

04.04.2016 15:45  

Евгений Гильбо

198

Типичной ошибкой дилетантов, судящих об экономике является отождествление понятий постиндустриализация и деиндустриализация. на основании этого отождествления делаются выводы, позволяющие узреть весь спектр человеческого идиотизма.

В данном отрывке из книги В.Авагяна хорошо разъясняется разница этих двух понятий. Текст будет полезен всем, кто не хочет выглядеть идиотом.

... У нас очень много говорят о постиндустриальном обществе (оно же информационное), переход к которому осуществляется в наши дни (не думаю, что в СНГ, но в мире – да).


Особенно любят ссылаться на постиндустриализм разные «начальники режимов» СНГ, те, кто разменяли общее благополучие на личное процветание. Само слово – «постиндустриализм» греет им душу, как бы дает индульгенцию за ту чудовищную деиндустриализацию, которую они преступно организовали с 1988 по 1998 гг.

Должен их сразу же огорчить: информационная, она же постиндустриальная, эра вовсе не предполагает деиндустриализации, как им это по безграмотности привиделось. Напротив, постиндустриализм правильнее было бы называть гипериндустриализмом.

Чтобы было понятнее, объясню на простом примере. В XVIII веке для прокорма страны требовалось не менее 80% населения занять в сельском хозяйстве; и это не отменяло голода, нехватки продовольствия, социальной дистрофии и пр.

В конце ХХ века наиболее развитые страны мира могли прокормить себя без голодовок и физиологической нехватки белков, жиров, углеводов силами… 5–2% населения!

Это ведь не значит, что общество крупнотоварного, машинного, высокотехнологичного сельского хозяйства стало «деаграрным». Оно стало гипераграрным, поскольку выработка на каждого агрария, занятого в производстве продуктов питания, выросла в тысячи раз!

Почему же возникает иллюзия, что сельское хозяйство (на самом деле бесконечно более развитое, чем в средневековье) исчезло? Потому что наши наблюдатели-обыватели привыкли мерить труд не трудом, а потреблением. Постаграрное общество (оно же индустриальное) – это понятие не экономическое, а социальное.

Общество стало казаться пост-аграрным потому, что в агросфере требуется теперь за счет науки и техники на порядок меньше рабочих рук, и она социально невелика. Очень производительна, но ДЕМОГРАФИЧЕСКИ населена негусто. Отсюда и иллюзии…

Постиндустриальная эра – то же самое, только в мире индустрии. Это не уход индустрии из жизни, а наоборот, такое высшее развитие индустриальной производительности, которое позволит, как и в сельском хозяйстве, большинству населения попросту встать и уйти с заводов. И позволит, как я выразился, и заставит – потому что прежней численности персонала будет не нужно…

В чем же заключается новизна информационной-постиндустриальной эры? Не в том, конечно, что промышленное производство, развиваясь, требует все меньше рабочих рук, все меньше чернорабочих, все меньше людей может и хочет разместить на тучных хлебах своей занятости. Это, как раз таки, было всегда.

Вспомним немецкий стих начала ХХ века «…автоматы пришли из Берлина/ теперь нужно меньше рабочих рук/ вставайте за обе машины».

Вспомним индийских ручных ткачей, которых уморил механический ткацкий станок, привезенный из Англии.


Индустриальное развитие шло с одной и той же тенденцией, что в доиндустриальную, что в индустриальную, что в постиндустриальную эпохи. Тенденция эта такова:

1. Облегчение труда через полезное приспособление =>

2. Возможность сделать больше традиционного продукта =>

3. Отмена необходимости прежнего числа работников, производящих традиционный продукт =>

исход «лишних людей» либо в смерть и гибель, либо в производство нового продукта.

Однако новый продукт вскоре становится стандартным, традиционным, и тогда см. пункт 1 индустриальной тенденции…

В мире идет постоянное состязание между ФОРМАМИ ПРОИЗВОДСТВА и ВИДАМИ ПРОИЗВОДИМОГО. Совершенствуясь, формы производства выдавливают людскую массу за проходную заводов и фабрик, но новые виды производимого разбирают эту выдавленную социальную массу и вовлекают её в новый производственный процесс.
Все это старо как мир и, повторюсь, никакого отношения не имеет к постиндустриализму.

Постиндустриализм, как явление социальное, а не производственное – это эпоха такого развития производительных сил, когда человечество отказывается равнодушно смотреть на массу высвобождающихся на производствах людей и решает найти им гарантированное занятие и заработок. Если прежде судьбу «лишних людей» решали слепая судьба и инновационный предприниматель, то теперь их судьба – зона заботы и ответственности всего общества.

Но, поставив социальную проблему именно таким образом, постиндустриализм не может уйти и от экономической проблемы: «лишних» все больше и больше, оптимизация производства позволяет буквально заваливать всеми мыслимыми продуктами силами очень небольшого числа людей.

Если в низкоразвитых обществах рабочие и крестьяне составляли подавляющее большинство населения (и, как вы понимаете, не от хорошей жизни, а просто потому что иначе было нельзя), то в постиндустриализме есть шанс оставить в полях и на заводах ничтожное меньшинство.

Что тогда делать большинству? Паразитировать? Отчасти да, такое решение проблемы выдвинули уже все известные нам высокоразвитые государства. Придуманы миллионы вакансий, которые, мягко говоря, не очень нужны, и которые, мягко говоря, вполне могут быть сокращены без ущерба для производства. На этих вакансиях трудятся миллионы выпущенных фабричным молохом «лишних» людей. Им придумывают труд, чтобы не развращать их бездельем, и чтобы немногие оставшиеся на фабриках не слишком им завидовали.

Здесь мы можем вспомнить советскую теорию «свободного выбора профессий» и «поиска занятия по душе». Здесь же помянем и американскую традицию «вэлфера», т. е. выплаты неработающим, чтобы они не умерли, и продолжали не работать; американский «малый бизнес», поглотивший более половины населения США, но при этом по сути своей убыточный, финансируемый правительством США (какой же тогда это бизнес?!) в угоду теории что «люди должны где-то работать». Много чего можно вспомнить, размышляя о гуманном отношении к высвобождаемым производством людям.


Но любому человеку понятно, что такого рода схема тупикова. Она порождает не постиндустриальное, а потребительское общество болота, чудовищной социальной и психофизиологической деградации личности.

Идея постиндустриализма в другом.

Эта идея заключена в неисчерпаемости научно-технического поиска, в который вовлекается все большее и большее количество людей. Иначе говоря, постиндустриализм – это учение о социуме, в котором подавляющее большинство населения работает на сокращение вакансий в индустрии и сельском хозяйстве за счет их совершенствования.

Возникает система, в которой индустрия есть переменная, сумма продукции которой стремится к бесконечности, а сумма персонала – к нолю. Эта обратная пропорциональность уровня научно-технической вооруженности производства его потребности в людях и называется постиндустриализмом.

Никакой другой информационной эры не будет.

Выдающийся русский философ А. Зиновьев справедливо развенчивал мифы об информационном обществе, замечая, что люди никогда не будут сыты информацией, никогда не смогут в неё одеться или в ней жить. Как бы ни важна была информация в будущем, всегда должно быть в избытке и масла, и хлеба, и тканей, и машин, и механизмов, и домов. А их нужно кому-то создавать…

Конечно, можно спорить с основным пафосом постиндустриализма. Можно указывать, что ситуация, в которой рабочие и крестьяне составляют 1% населения, а ученые, исследователи и естествоиспытатели – 99% – утопия. Что большинство людей не способны к самостоятельному сложному творчеству…

Но постиндустриализм нарисовал ту перспективу, которую смог. Не будем требовать от него слишком многого. Он попытался найти выход из той мрачноватой ситуации, при которой потребности человечества ограничены, а возможности постоянно техно-энерго-вооружаемого производителя – нет.

Если так дальше пойдет – то один-единственный оператор, запустив с центрального пульта трактора-роботы, сможет накормить всю страну. Если так развиваться дальше (ха-ха-ха! – в сторону стран СНГ, которые «дальше развиваются» совсем в другую сторону), то один-единственный металлург с центрального пульта управления сможет выплавить стали на нужды всех отраслей. Куда остальных девать?!

Потребительское общество имеет свой, дегенеративный ответ на вызовы перманентного сокращения производственной потребности в людях. Этот ответ – наращивание потребностей (теперь уже все больше омерзительных, противоестественных и надуманных) параллельно росту производственных возможностей.

Попытка сделать человеческие потребности столь же безразмерными, что и человеческие производительные способности, на практике проявляется в патологизации социума.

Академик Э. Байков многократно и справедливо указывает в своих трудах: основное направление инновационного процесса в мире уходит в сторону от человеческой природы, от человеческой физиологии, от человеческого естества. Задача наращивать и разнообразить потребление делает его бездумным, бессмысленным, вредным как для физического, так и для психического здоровья людей, и чудовищно ресурсно-энерго-затратным.


Отсюда выход или в светлую утопию постиндустриализма – в которой лишние люди уходят с производства, или мрачная фантасмагория деиндустриализации, возвращение на улицы Эривани традиционного ослика вместо машин. Архаизация делает производство примитивным, а потому и более емким для приема на черную работу.

В любом случае постиндустриализм и деиндустриализация – как Запад и Восток, вместе им не сойтись…

Сcылка >>


Оцените статью