Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




В российские магазины - и желудки - поступил пластиковый рис из Китая

Тема "Об зарождении компрадорской буржуазии в России и исторических последствиях этого" - с учетом современных аналогий

Мировой кризис

29.09.2013 01:50  

Федор Сухов .

164

Данная статья, показывает по историческим аналогиям, о грядущем ЦИКЛИЧНОМ (не системным) кризисе в России.
Если сторонники СИСТЕМНОГО кризиса в России, признают Россию периферией мировой экономики, то они должны принять, что признаки СИСТЕМНОГО кризиса, дойдут на периферию не сразу. А сперва нас ждет созревающий по нижеуказаным аналогиям, именно ЦИКЛИЧНЫЙ кризис. Ведь понимая это, легче отслеживать динамику происходящего в ближайшей перспективе

Мы не поймем многих вещей в истории развития капитализма в России, если не определим роль иностранного капитала.
Эта тема обычно избегается в нашей сегодняшней демократической литературе,
вместе с тем она была болезненно спорной и в советской литературе, посвященной дореволюционному периоду.
Так, тот же П.А. Хромов в одной из работ, приводя массу статистических данных о проникновении иностранного капитала, пишет:
"Многие исследователи преувеличивали роль иностранного капитала в экономике России, не учитывая его отрицательных последствий.
Ошибочно и другое мнение, согласно которому иностранный капитал будто бы играл в России такую же роль, как и в полуколониальной стране.
То, что капитал в Россию экспортировался преимущественно в форме займов,
а не инвестиций, дававший значительно более высокий процент прибыли кредитору, опровергает мнение о господстве иностранного капитала в экономике дореволюционной России".[12]

То есть суть проблемы заключалась в том, что, дескать, да, роль иностранного капитала была велика, но капитализм в России развивался в силу объективных причин, в том числе и благодаря самой российской буржуазии.
Это совсем не так.
И поняв механизм этого, мы можем понять что нас ждет после 2015-го.

Обратимся в этой связи к иностранным ученым, которых данная проблема с идеологических позиций не волновала, и которые просто констатировали ситуацию относительно роли иностранного капитала.

Так, Майкл Корт пишет: "Два ключевых фактора определяли развитие русского капитализма: непропорциональную роль иностранцев и прямое вмешательство государства.
Иностранцы играли такую выдающуюся роль из-за отсутствия капитальных ресурсов
и необходимого технического мастерства для расширения промышленного производства. (Прямо сегодняшний 2008-2013-й год!)
Иностранные инвестиции фактически достигали 1/3 всех промышленных инвестиций в России, в частности сконцентрированные в таких базовых отраслях промышленности
как железная, угольная, химическая и нефтяная.:
Фактически, несмотря на постепенное развитие российской буржуазии после 1860 г., роль государства в национальной экономике росла с каждым десятилетием между 1860 и 1900 годами".[13]

Проиллюстрируем его рассуждения на цифрах.

К началу 1898 г. в России насчитывалось 1146 акционерных обществ с капиталом в 2061 млн руб., в том числе основным в размере 1806 млн руб. и запасным — 255 млн руб.
Из общего числа предприятий этого рода иностранными считались 115 с капиталом в 337 млн руб. В 1898 г. допущены к операциям в России 23 иностранные анонимные компании с основным капиталом в 96 млн руб..[14]
То есть к концу века приблизительно 1/6 часть акционерного капитала принадлежала иностранцам, что было немало.
Однако в последующем их роль, как в количественном, так и в качественном отношениях возрастала стремительно, принимая разнообразные формы.

Так, Французский банк стал главным поставщиком займов на развитие железных дорог, военно-промышленные компании Виккерс и Шнейдер — финансировали военные заказы в России, англо-голландский трест "Ройл Датч Шелл" развернул бурную деятельность поначалу в районе Грозного, затем Баку.
В 1908 г. большая часть акций «Лензолото» (среди акционеров, между прочим, была и мать Николая II) перешла в руки лондонского финансового концерна "Дена — Голдфилдс".[15]

У Ленина в его "Тетрадях по империализму" есть подробный конспект
книги о Е. Агада "Крупные банки и всемирный рынок" (С.-Петербург, 1914),
в который работник банка весьма детально описывает «взаимосвязи» европейских банков с российскими.
Вот некоторые выдержки из этой работы. (В круглых скобках — страницы оригинала, в квадратных — страницы "Тетрадей").

"Сосьете женераль etc.", "Банк де Пари э де Пэи-Ба", "Банк де л'Юнион паризьен" "парижское банковское трио, которое располагает миллиардами франков и главным рынком которого является Россия, контролирует следующие русские банки:

  1. Русско-Азиатский банк,
  2. Петербургский частный банк,
    3) Соединенный банк, и оно ввело акции некоторых близко стоящих к этим банкам промышленных концернов на парижскую биржу" (55).

"С 1906 г. еще усиливается дальнейшее и более крупное немецкое финансовое участие в "Русском банке для внешней торговли", называемым Русский банк,
и в "С.-Петербургском международном торговом банке", называемым Международным;
первый примыкает к концерну "Дейче банк", второй к «Дисконтогезельшафт» в Берлине.
Оба русских банка работают на 3/4 немецкими деньгами (акционерный капитал). "Русский банк" и «Международный» являются двумя наиболее значительными русскими банками вообще. Оба очень спекулятивны" (82).

Октябрь/ноябрь 1913 г. (Из Ленинской таблицы)

{С.-Пет. Депозитивные банки а) в "системе участий": Немецкое участие — 4 банка:

Сибирский торговый;
Русский банк;
Международный;
Учетный банк.

Английское участие — 2 банка:
Русский торгово-промышленный;
Русско-Английский.

Французское участие — 5 банков:
Русско-Азиатский,
Петербургский частный,
Азовско-Донской,
«Унион» (правление в Москве) Русско-Французский торговый. + 8 независимых русских банков (в СПБ и Москве) [99]}.

"Это разъясняет деятельность тех петербургских банков, которые, будучи по видимости «русскими», по источникам средств «иностранными», а по риску — «министерскими», выросли в паразитов русской хозяйственной жизни. (Это же мы наблюдаем и сегодня)
— И этот прецедент (рассказ был о Сибирском банке etc.) "стал ныне принципом для организации петербургских банков. Берлинские и парижские директора крупных банков считают свои интересы защищенными: " (137) [100].

"Распределение этой мощности между тремя заграничными группами банков примерно следующее:
1) Французское банковское три плюс 5 петербургских банков — 55 %,

  1. Немецко-Берлинское «Д» банки — 35 %,
    3) Английско-лондонские синдикаты плюс 2 петербургских — 10 % (212) [105].

А вот данные из работы А.Н.Зака "Немцы и немецкий капитал в русской промышленности" (СПБ, 1914).

Сумма акционерных капиталов в России:
1912: русские — 371,2 миллиона рублей,
иностранные — 401,3 млн руб. /225/, т. е. более половины приходится на иностранный капитал.

Немецкий капитал в отраслях промышленности распределялся следующим образом: 1912 г. в текстильной — 34–50 % в Московской губ. и прибалтийских губ., в содовой — 1/2 всех капиталов.
Кроме того, в металлургической, машиностроительной, механической, электрической, электротехнической, светильный газ
— 71,8 % немецкий,
12,6 — французский,
7,4 % — бельгийский,
8,2 — русский [226].

По размерам ввозимого в Россию капитала на первом месте стояла Франция, на втором — Англия, затем шли Германия, Бельгия, США и т. д.
Французский капитал вкладывался в отрасли тяжелой промышленности и в кредитную систему. Франция была главным кредитором России по государственным займам.

На долю французского ростовщического капитала приходилось около трети всех иностранных капиталов, вложенных в акционерные общества России.[16]
Немецкий капитал вкладывался в предприятия электропромышленности, химической промышленности и в акционерные банки.
Бельгия предпочитала горную промышленность, а также коммунальные сферы, машиностроительную и химическую промышленность.

Доля иностранного капитала в коммерческих банках России была перед войной 1914 года, в пределах 1/3 — 2/5, во время войны она несколько снизилась.[17]

А вот ответ на утверждения Некрича и Хеллера о том, что в годы войны доля иностранной зависимости России от иностранного капитала резко понизилась.
На самом деле удельный вес иностранного капитала в основном капитале ведущих коммерческих банков составлял на 1 января 1917 г. 47 %, а в таких банках, как

Русско-Азиатский, — 79,
Петроградский частный Коммерческий банк — 58,
Соединенный банк — 50 % и т. д. (Хромов, 1950, 385).

В начале царствования Николая II иностранцы контролировали 20–30 % капитала в России,
в 1913 г. — 60–70 %,
к сентябрю 1917 г. — 90–95%[18]

В подтверждение мне попалась еще одна статья, в которой Григорий Гольц (Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН) приводит такие цифры: "...доля иностранного капитала в русских банках выросла с 7,5 процентов в 1870 г. до 43 процентов в 1914 г...в промышленности: почти половина всех капиталов принадлежала иностранцам".[19]
Хотя авторы приводят различные цифры, однако общая динамика была очевидна: иностранцы прибирали финансовую сферу России в свои руки.

Царское российское правительство уже в то время село на иглу иностранных займов, особенно в 1906 и 1909 гг
. В результате (не напоминает ли это уже наши дни?) стали накапливаться долги, на оплату процентов по которым за 10 лет (1904–1913 гг.) было выплачено 1,7 млрд рублей, причем получено немногим более одного млрд.[20]

Еще один результат. Государственный долг России с 8,8 млрд руб. в 1913 г. увеличился до 50 млрд в 1917 г.[21]

Другими словами, Россия, с одной стороны, увязла в долгах как в шелках перед Европой, с другой, она, пустив "козла в огород", стала терять контроль над собственной экономикой и внешней политикой.

Весьма убедительно эту зависимость описал Георг Хальгартен в своей фундаментальной работе "Империализм до 1914 года" (М., 1961), кстати, переведенной на русский язык.
Он пишет: "Французский финансовый империализм, который до войны в основном контролировал южнорусскую тяжелую промышленность, в это время не только вел борьбу против германского участия в русских железнодорожных обществах, но даже размещение новых русских займов в Париже ставил в зависимость от строительства русских стратегических железных дорог и значительного увеличения армии" (с.629).

К этому же можно добавить, что уже упоминавшийся "Сосъета женераль" вместе с одним левантийским банком захватила в свои руки финансовый контроль над верфями в Николаеве на Черном море, где уже управляли бельгийцы (с. 634).

Наконец, можно вспомнить и о русском промышленнике А. И. Путилове.
Оказывается, на Путиловском заводе "из 32 директоров 21 директор, а из общего числа рабочих и монтажеров 60 % принадлежали немецкой национальности" (с.632).
В финансовом же отношении контроль осуществлялся банком "Унион паризъен" (с.633), сегодняшние оффшоры.

Само собой разумеется, все эти «Виккерсы», "Крезо" и прочие имели своих людей на любом уровне власти и в любой сфере: будь то Дума, царский двор или правительство. Что также в деталях описано у Хальгартена (с.634).

А вот одна из важнейших причин участия нашей страны в войне на стороне Антанты.

Хальгартен продолжает: "Из-за этих гигантских сделок происходила драка между концернами военной промышленности всей Западной Европы, особенно, конечно, Антанты; ее концерны не только снабжали Россию извне, но контролировали также не многие мнимо "русские" предприятия и таким образом закрепляли за странами Западной Европы монополию поставок для русской армии, а это, согласно, правда, пристрастному мнению тогдашнего русского военного министра Сухомлинова, препятствовало созданию достаточно сильной национальной военной промышленности и тем самым обусловило русскую катастрофу 1915 года, которая, несомненно, была вызвана в первую очередь недостатком боеприпасов" (с. 631).

Отсюда становится понятным, почему Россия, имевшая более высокий уровень торговых связей с Германией [22]
(не говоря уже о дружбе между Вилли и Ники вторым), тем не менее, выступила на стороне Антанты.
(Германию 1939-1945г.г. "разводили" так же, как и Россю в 1914-м).

Причина единственная: совокупный англо-французский капитал контролировал более обширные и масштабные экономические сферы, чем капитал германский.
Понятно, чей капитал должна была обслуживать Россия, втягиваясь в войну против Германии.
Этого не понимала часть царских министров и думских деятелей. Так, уже после начала войны Н. Маклаков и И. Щегловитов подали царю записку, "в которой указывали на необходимость скорейшего окончания войны с Германией, родственной России по политическому строю. Напротив, сближение с нашими союзниками они считали опасным для России".[23]

Сегодня, наших геополитических союзников несколько больше, они теперь есть не только в Европе. Но огромная псевдонациональная, по сути компрадорская прослойка на разных уровнях нашего общества, не вселяет уверенности, судя по новейшей истории России, что национальные интересы , вновь не будут преданы.
Сcылка >>

закрыть...

Сcылка >>


Оцените статью