Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Революция уже скоро?

Мировой кризис

24.08.2015 22:59  

ragnar

167

В 1932 году наш знаменитый физиолог Иван Петрович Павлов в одной из своих работ писал, что у русских «условные рефлексы скоординированы не с действием, а со словом». Павлов считал эту национальную особенность неблагоприятной, так как она затрудняет возможность «воспринимать действительность как таковую».

В последнее время появляется огромное количество публикаций о скорой революции. О смене режима в России. В других странах бывшего СССР это тоже актуально. Кроме Украины, конечно, там уже всё случилось. Причём авторы вошли в такой революционный раж, что призывают революцию, совсем забыв, что она – трагедия для большинства обывателей. Они объясняют это тем, что «лучше ужасный конец, чем ужас без конца». Но давайте подумаем, возможен ли «ужас без конца». Невозможен. Хотя бы потому, что человек смертен, и ужас прекратится хотя бы со смертью. Значит, если честно, вопрос должен формулироваться как в фильме «Белое солнце пустыни»: «Тебя сейчас убить, или хочешь помучаться?» Как мы помним, Сухов выбрал «помучаться», и в процессе «мучений» смог повернуть ситуацию в свою пользу. Значит, революция – не единственный выход. Теоретически, ситуацию можно исправить и без лишней крови.

 

Конечно, бывают ситуации, когда власть предержащие сопротивляются до конца. Тогда революция неизбежна. Ленин назвал революции «локомотивами истории». Правда, он имел ввиду социальные революции, в которых меняется социально-экономическая формация. Но та революция, о которой камлают Кунгуров и иже с ним, явно не предусматривается как социалистическая. Что-то я не верю, что где-то там Зюганов заряжает пушку «Авроры» или чего-то в этом роде.  Предрекаемая революция позиционируется как «патриотическая», а это уже немного не то. Значит, капитализм оставляем как есть, только делаем его русско-патриотичеким. Сдаётся мне, что нас хотят обуть. Не бывает такого капитализма. По-видимому, замышляется не революция, а переворот.

 

Как бы там ни было, надо подумать о том, в какой момент это может произойти. Скоро ли? Когда вообще происходят революции? Надо вспомнить теорию.

 

Люди, находящиеся у власти, имеют всё, что им нужно. У них обеспечена возможность прокорма себя и своего потомства. Решены все материальные проблемы. Также власть даёт безопасность. Когда ты главный, можешь не бояться тех, кто тебе подчиняется. Простая зоология. Остаётся только одна проблема, - как это положение сохранить. Понятно, ни о каких изменениях, реформах в стабильные времена власть даже подумать не может. Такая мысль может закрасться в голову только в тяжелые времена. Причём, надо понимать, что это должны быть именно тяжёлые времена для власти, а не для вас лично.

 

Кто может угрожать власти? Народ? Нет. Сам по себе народ ничего из себя не представляет. Как известно, человек на 80% состоит из воды. Отличие человека от лужи определяют остальные 20%, которые создают структуру человека. Также и оппозиционная сила, способная бросить вызов власти, должна состоять из оппозиционеров, придающих ей структуру, и народных масс. Причём, процент «воды» здесь может быть намного больше. Иногда достаточно пары тысяч активных людей, чтобы поднять миллионы.

 

Таким образом, угрозу власти создают какие-то оппозиционные элементы. Но не сами по себе, а тогда, когда они смогут вывести на улицы народ. Поэтому главнейшим фактором устойчивости власти является обеспечение народу приемлемого уровня жизни. «Приемлемого», это не значит «высокого». Скорее, терпимого. Привычного, или чуть ниже.

 

Обыватель думает желудком. Он также как и власть, не хочет никаких изменений. Вернее, он не против изменений к лучшему, но только если всё произойдёт легко, и его не затронет. Причём изменения к лучшему и власть, и обыватель, трактуют ограниченно, в рамках существующей системы. Скажем, сменить старый телефон на смартфон, или «ФИАТ» на «Мерседес».  Но с более серьёзными изменениями так не бывает.

 

Пока власть может обеспечивать народ приемлемым уровнем потребления, проблем нет. Настоящих оппозиционеров немного. Их можно эффективно подавлять. Двумя способами. Просто прессовать, или создавать для них фальшивые оппозиционные структуры, в которых они будут тихонько бузить под присмотром. Причём сами оппозиционеры делятся на два типа: идеалисты и прагматики. Первые, настоящие, хотят другого устройства общества, а вторые - просто занять тёплые места наверху. Отличить одних от других очень сложно, порой невозможно. Да власти это и не надо. Дави всех, - и все дела.

 

Когда начинаются проблемы с обеспечением обывателя приемлемым уровнем жизни, появляется опасность соединения оппозиционных элементов с народными массами. Первая реакция власти – решить проблемы. Но источник проблем может быть внешним по отношению к данному государству, и неподконтрольным ему. Поэтому оппозиция получает шанс получить свою «массовку». Причём шанс получает не только «чужая» государству оппозиция, но и некоторые представители государства, считающие себя «обделёнными». Особенно опасно, если это те, кого поставили присматривать за бутафорскими оппозиционными структурами. Они могут превратит такие структуры в реальные.

 

Обычно обыватель может сколько угодно ругать государство, и даже искренне считать себя оппозицией, но ни на какие активные действия, кроме как бухтеть в курилке или в интернете, не пойдёт. Он знает, что государство всегда сможет сделать ему «бо-бо». Выгнать с работы или с учёбы, разрушить карьеру или бизнес и так далее. Когда же он решится выйти на улицу по призыву оппозиции? Тогда, когда он поймёт, что потери от бездействия уже сравнялись или скоро сравняются с возможными потерями от государственных санкций за неповиновение. То есть, когда он решит, что терять уже нечего. В материальном плане, конечно, на то он и обыватель.

 

Назовём это «час Ч». Для разных людей предел терпения разный. Понимание тоже работает у кого-то быстрее, у кого-то медленнее. Но какое-то среднее значение «Ч» у каждого общества есть. Плюс-минус какой-то лаг.

 

Теперь от общей теории перейдём конкретно к России. Где у нас предел терпения? У нас всё усложняется многократно. В 1932 году наш знаменитый физиолог Иван Петрович Павлов в одной из своих работ писал, что у русских «условные рефлексы скоординированы не с действием, а со словом». Павлов считал эту национальную особенность неблагоприятной, так как она затрудняет возможность «воспринимать действительность как таковую».

 

Понятно? Значит для русских ментальное восприятие реальности как негативной гораздо важнее ощущений какого-то объективного телесного дискомфорта! Это европеец почувствует что надо бунтовать желудком. А у нас всё не так. У нас вполне неплохо обеспеченного человека можно убедить словом, что существующее положение вещей совершенно нетерпимо! Вспомните «перестройку». Всё так и было. На момент начала деструктивных реформ уровень жизни советских людей был достаточно неплохим. Экономические проблемы начались гораздо позже уже как результат начальных усилий реформаторов. А сначала перестройщики обращались не к желудку людей, а к идеалам. Начиналось всё с борьбы с привилегиями, с коррупцией. То есть, с вопросов справедливости. Только потом удалось перевести всё в желание жить «как в америках».

 

Забытое открытие профессора Павлова говорит нам о том, что Россия – самая подходящая страна для социальных экспериментов. Не случайно теорию о пролетарской революции удалось проверить у нас. В стране, в которой к «пролетариату» можно было отнести от силы 1,5% населения. СССР был небывалым экспериментом. Прорывом в будущее всего человечества. И сейчас многие западные социологи утверждают, что современное состояние России – это завтра Европы. Какие-то эксперименты приносят людям благо, а какие-то – зло.

 

Но правило работает в две стороны. Если в России революцию можно начать задолго до «часа Ч», точно также, её можно оттянуть далеко за «час Ч». То есть, как можно вывести на улицы нормально обеспеченных людей, так и можно не дать выйти уже совершенно обездоленным. Это выглядит довольно печально для народа, и заманчиво для власти, не желающей ничего менять. Но это же даёт возможность перетерпеть трудности, и преодолеть тяжёлый период без социального взрыва. Конечно, при условии, что реформы будут.

 

Не исключено, что без революции не получится. Но это слишком опасно. Скажете, чего это я так боюсь революции? Да, опасаюсь несколько. Посмотрел на украинский опыт. На Украине всё идёт к полному развалу. Не думаю, что это объясняется происками американцев, или какой-то особенной тупостью и вороватостью украинцев. Нет, они такие же русские, как мы, за исключением галичан. Дело в другом.

 

Дело в том, что мы живём уже в Постмодерне. А здесь на два человека – три мнения. За что воевать – непонятно. Те, кто воюет на Донбассе, причём с обеих сторон, не могут объяснить, за что воюют. Какого-то стабильного состояния общества добиться невозможно. Любой возможный политический режим устроит очень небольшой процент населения. Консолидация народа на данном этапе Постмодерна невозможна. В итоге, любые резкие движения могут привести к полному краху. На Украине крах государства не так уж и страшен. Начнут эксперименты с новыми формами самоорганизации общества. Будут растить свиней и копать огороды. Никто их оккупировать не собирается. Никому сейчас не нужны территория и население. А России обваливаться нельзя. Она – игрок в большой политике. У неё есть ядерное оружие. Лучше уж пусть реформированием экономики занимается какое-то сомнительное правительство, чем революционеры, которые только перегрызутся между собой.

 

А эксперимент по нахождению нижнего предела «Ч», скорее всего, будет проводиться в Белоруссии.

 

 

Сcылка >>


Оцените статью