Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

ПОХОД НА БЕЛЫЙ ДОМ: КАК АМЕРИКА ВЫБИРАЕТ СЕБЕ ПРЕЗИДЕНТА-2

Власть и общество

14.01.2016 16:08

Дмитрий Джангиров

183

Закулисные нюансы предвыборной гонки в США -- продолжение темы

Самый «республиканский» республиканец

Если мы – в рамках поверхностно-банальных оценок запишем Дональда Трампа в «популисты» или, точнее (с учетом партийной принадлежности) в «правые популисты», то оставшиеся кандидаты распределятся по внутрипартийным фракциям и группам следующим образом. «Традиционные республиканцы» (очень условный термин, который, в то же время, облегчает классификацию претендентов) – губернатор штата Нью-Джерси Крис Кристи (4.8%), экс-губернатор штата Флорида Джеб Буш (4.3%), экс-глава Hewlett-Packard Карли Фиорина (2.5%), губернатор штата Огайо Джон Кейсич (1.8%) и экс-сенатор от Пенсильвании Рик Санторум (0.8%) суммарно заручились поддержкой всего около 12% республиканского электората, в то время, как представители внутрипартийной фракции «Чайная партия» – сенатор от штата Техас Тед Круз (19.5%), сенатор от штата Флорида Марко Рубио (11.5%) и знаменитый нейрохирург, ставший популярным общественным деятелем Бен Карсон (8.8%) – опираются на 40% республиканцев. К последним можно смело добавить сенатора от штата Кентукки Рэнда Пола (2.8%; политически близок к «Чайной партии») и экс-губернатора штата Арканзас, бывшего ведущего телеканала FoxNews Майка Хакаби (2.0%; идеологически близок «Чайной партии»).

И здесь самое время обратить внимание на следующий парадокс. Дело в том, что Республиканская партия всегда позиционировалась в сознании американского избирателя, как выразители интересов белого протестанского большинства с преобладанием сторонников мужского пола. Сторонники республиканцев в значительной степени совпадали с категорией WASP (White Anglo-Saxon Protestant – белый англо-саксонский протестант; данный акроним является аналогом выражения «настоящий американец»), правда, необходимо уточнить, что WASP примерно с конца ХХ – начала ХХI века составляют уже относительное, а не абсолютное большинство избирателей.

Однако, среди тройки консерваторов, представляющих «Чайную партию», которая апеллирует к «идеалам отцов-основателей США», Марко Рубио – кубинского происхождения, Тед Круз – кубинец по отцу плюс итальянско-ирландские корни по матери, Бен Карсон – афро-американец.

Сложившийся расклад, несомненно, имеет несколько правдоподобных объяснений. Но, по мнению автора, реальным выразителем политических взглядов WASP является именно Дональд Трамп; другой вопрос, что выражает он эти взгляды в популистской и, зачастую, неполиткорректной форме, однако, именно таким образом он и стал для этой части республиканского электората намного более «своим», нежели выдвиженцы от республиканских элит.

И, логично (а потому – неполиткорректно!) завершая описание нынешнего республиканского парадокса, феномен Трампа можно, во многом сравнить с «Надеждой белых» (или «Большой белой надеждой» – так в профессиональном боксе ХХ века называли весьма нечастых белых претендентов на звание чемпиона мира).

При этом необходимо отметить, что электоральный потенциал Дональда Трампа не ограничивается только сторонниками республиканцев, у него практически такая же степень поддержки среди «независимых» и немало симпатизирующих среди демократов. Собственно говоря, на рубеже 2015/16 годов «дуэль» Клинтон – Трамп давала, согласно соцопросам, результат 37%/36%, т.е., de facto – равенство шансов…   

 

Лучше с Марко потерять, чем с Дональдом найти…

Судя по всему, именно этим девизом сегодня руководствуются партийные функционеры республиканцев – включая конгрессменов и сенаторов, а также финансовых спонсоров во главе с Полом Сингером (глава хедж-фонда Elliott объемом $27 млрд., который специализируется на инвестировании в корпоративные и частные долги; на финансовом жаргоне – «стервятник»). К слову сказать, фигура Сингера – еще одно «лыко в строку» вышеописанного парадокса – в роли спонсора перспективного кандидата от республиканцев еврейский капитал заместил WASPовский – братьев Кохов.

На такое решение во многом повлияли успешное выступление сенатора Марко Рубио на общенациональных дебатах Республиканской партии в Лас-Вегасе.

С одной стороны, можно, разумеется, долго перечислять многочисленные – и вполне реальные! – позитивные качества Марко Рубио: относительная молодость (1971 г.р.), яркая политическая карьера, бойцовские качества и т.д., – вплоть до присутствия в списке «ТОП-100 самых влиятельных людей мира».

С другой – можно с большой степенью вероятности предположить, что выбор партийной элиты в пользу Марко Рубио (на данном этапе!) сделан по принципу «Кто угодно, лишь бы не Трамп!»; в таком случае выбор этого претендента вполне соответствует методу «я его слепила из того, что было»…

Республиканские функционеры прекрасно понимают все политические риски ведения Дональдом Трампом самостоятельной – не согласованной с руководством партии – избирательной кампании. Возможность же победы (даже если она сегодня не выглядит особо вероятной) популиста-одиночки – вообще «страшный сон» республиканской элиты: абсолютно неизвестно, каких «республиканских дров» может наломать неподконтрольный президент…

Что же касается Марко Рубио, то он, с одной стороны, является членом фракции «Чайная партия», с другой – благодаря «ястребиным» взглядам во внешней политике (включая признание «особой миссии США» в мире) может заручиться поддержкой «неоконсерваторов», а также республиканцев, ориентирующихся на сенатора Джона Маккейна. При этом его кубинское происхождение может оттянуть у демократов немалое число «латинос», которые составляют порядка 20% избирателей.

Однако, все это – красивая теория, на практике же некоторые политические «растяжки» маловероятны. Так, например, в противовес «ястребам», «Чайная партия» придерживается, скорее, «изоляционистских» взглядов. В то же время, многие республиканцы-традиционалисты склонны к realpolitik, отвергая мессианство «неоконов» и прочих «имперцев».

Еще одной претензией со стороны «чайников» и консерваторов к Марко Рубио является его лояльная позиция к однополым бракам. Ну, а что касается латиноамериканского избирателя, то для него «Чайная партия» – во многом «анти-латиновская» фракция…

Таким образом, если партийный истеблишмент сделает ставку на Марко Рубио, то ему нужно быть готовым к весьма жесткой схватке с Тедом Крузом от «Чайной партии», которая, несомненно, лишь порадует Дональда Трампа.

В заключении, можно отметить, что в гипотетическом случае победы на праймериз Дональда Трампа, Тед Круз в качестве его кандидата в вице-президенты выглядит намного более органично, нежели Марко Рубио. И, кстати, наоборот – в случае победы Теда Круза его выбор в пользу Дональда Трампа будет выглядеть вполне логично. Но, это все пока что – «виртуальная сфера».   

 

Спарринг для Хиллари

В отношении демократических праймериз подавляющее большинство экспертного сообщества занимает «реалистическую» позицию: вопрос не в том, как экс-Госсекретарь Хиллари Клинтон победит на них, а  в том, что ей нужно такого сотворить, чтобы их проиграть?!

Впрочем, как всегда, существуют и маргинальные романтики, которые ссылаются на казус 2008 года, когда вступая в борьбу за номинацию от Демократической партии примерно с таким же уровнем поддержки – более 50%, Хиллари потерпела тяжелое, но вполне заслуженное поражение. Вот и сейчас, у Хиллари Клинтон 50-55% поддержки демократов против 30-35% у ее конкурента от левого фланга партии – сенатора от штата Вермонт Бернарда Сандерса (третий кандидат – мэр Балтимора и экс-губернатор штата Мэриленд Мартин О'Мэлли с рейтингом около 5% никем не воспринимается всерьез).

Однако, как известно, «нельзя дважды вступить в одну и ту же реку»; вот и в данном случае, «река» по имени «праймериз» в 2016 году иная, нежели в 2008-м. И главное отличие, – вполне банально (и, по украинским меркам – «ментально»): «Сандерс – не Обама»!

Во-первых, Бернарду Сандерсу – 74 года, и на его фоне 68-летняя Хиллари уже не выглядит «политическим пенсионером»; напомним, что в 2008-м 60-летней Клинтон противостоял 46-летний Барак Обама.

Во-вторых, сегодня, в отличие от 2008 года, в Демократической партии существует полный консенсус внутрипартийных элит в поддержку Хиллари Клинтон, единственный партийный «тяжеловес» – Джо Байден отказался от президентских амбиций; в результате вся партийная «машина» демократов работает на победу Хиллари. И у нее сразу же имеется перевес минимум в 500 голосов «суперделегатов» – «заслуженных» партийцев (сенаторов, конгрессменов, функционеров общенационального уровня), которые получают право голоса за кандидата в президенты помимо праймериз.

А «чужак» Бернард Сандерс, позиционирующий себя как «демократический социалист» и никогда ранее не состоявший в Демократической партии, вынужден опираться исключительно на сочувствующих ему активистов и волонтеров. В то время, как Барака Обаму в 2008-м активно поддерживала «прогрессистская» фракция демократов во главе с ныне покойным сенатором Эдвардом Кеннеди.

И, в-третьих, политик, называющий себя «социалистом» – это, как говорят американцы, «немного чересчур». Даже для демократов.

Хиллари Клинтон, действительно, понесла некоторые потери в рейтинге по сравнению с началом неофициальной избирательной кампании; однако, начальные 60-65% были получены ею на фоне tabula rasa. В дальнейшем, рейтинг Хиллари снижался по мере роста популярности Сандерса и Байдена, минимум был достигнут в октябре 2015 года на отметке в 40% с отрывом примерно в 15% от Сандерса. Однако, затем, после отказа Байдена от участия в праймериз, поддержка Клинтон со стороны избирателей-демократов снова начала расти.

Что же касается парадокса избирательной кампании демократов, то он заключается в чрезвычайно высоком проценте сторонников партии, поддерживающих программу существенно более левую, нежели обамовская. А ведь еще совсем недавно казалось, что, даже, в рядах демократов «левее Обамы – только стенка!»…

Собственно говоря, именно благодаря «проявлению» данного электората, кампания Бернарда Сандерса приобрела смысл, как для самого кандидата, так и для Демократической партии. Представители наиболее социально уязвимых слоев американского общества видят выразителя своих интересов именно в рядах Демократической партии; кроме того, фигура Бернарда Сандерса – верующего еврея – должна, по идее, предотвратить вполне реальный дрейф данной категории избирателей в сторону республиканцев.

Так что, можно предположить, что Бернард Сандерс сумеет продержаться только до «супервторника» – 1 марта 2016 года, на котором в 12 штатах одновременно определится состав более чем половины делегатов предвыборного съезда демократов. 

 

Старые грехи, длинные тени…   

Главной проблемой Хиллари Клинтон является ее политическое долгожительство. Претензии к ней начинают с недавно обнародованных одобрительных высказываний ее мужа – президента Билла Клинтона в 2000 году в адрес избранного президента РФ Владимира Путина: «Я думаю, что у Путина огромный потенциал. Я считаю, что он очень умный и вдумчивый. Я думаю, что мы вместе с ним можем сделать немало хорошего. Его намерения, в общем, благородные и честные, но он пока не определился».

И здесь можно сколь угодно парировать в духе «жена за мужа не в ответе», но в рамках общепринятого представления о «клане Клинтонов», в этой наивной цитате многолетней давности Билла многие видят истоки провальной «перезагрузки» отношений с Москвой, которую инициировала Хиллари. И в эту схему вполне органично вплетаются подозрения о неких коррупционных связях четы Клинтонов с Кремлем.

Так, в апреле 2015 года New York Times опубликовала материал, в котором утверждала, что представители уранодобывающей компании Uranium One, которую в январе 2013 года приобрела российская государственная корпорация Росатом через свое структурное подразделение, перечисляли деньги в фонд семьи Клинтон. Точнее, один из управляющих компании сделал четыре пожертвования на общую сумму в $2,35 млн. При этом Клинтоны не обнародовали информацию о пожертвовании.

Кроме того, по данным New York Times, после того, как Росатом выразил желание приобрести Uranium One, Билл Клинтон выступил с лекцией в Москве, за что получил $500 тыс. от инвестиционного банка, оперирующего акциями Uranium One.

Нюанс заключается в том, что сделка по приобретению Uranium One могла быть заключена только с одобрения Госдепартамента США, поскольку полное приобретение компании давало России контроль над пятой частью всех месторождений руды в США, а уран считается стратегическим активом. А Государстьвенным секретарем в то время (до 1 февраля 2013 года) была Хиллари Клинтон…

Впрочем, эта история развивается намного более «вяло», нежели обвинения в том, что она использовала для служебной переписки свою личную электронную почту. Здесь республиканцы «шьют» бывшей «первой леди» серьезное нарушение правил внутренней безопасности («преступную халатность» – по-нашему). А  ФБР даже проверяет на предмет дачи ложных показаний.

Ну, а далее всего недоброжелателям Хиллари Клинтон удалось продвинуться в деле о нападении на американское консульство в Бенгази 11 сентября 2012 года, в ходе которого был убит посол США Кристофер Стивенс и четверо охранников. Здесь г-же Клинтон пришлось взять ответственность на себя за утрату контроля над ситуацией в Ливии, однако, само вторжение и убийство Каддафи она продолжает оправдывать…

В заключение можно отметить, что если «финалистом» у республиканцев станет Дональд Трамп, то подозрения Хиллари Клинтон в пророссийской позиции будут нивелированы. Аналогично, в случае победы Марко Рубио, потеряет актуальность тема вторжения в Ливию: на фоне внешнеполитической доктрины сенатора Рубио, даже Хиллари выглядит голубем мира…

ПРИМЕЧАНИЕ. Рейтинги участников праймериз указаны на 1 января 2016 года исходя из информации сайта http://www.realclearpolitics.com/

 



 

 


Оцените статью