Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

ДОНБАСС В ТЕНИ СИРИИ

Власть и общество

02.10.2015 09:55  

Дмитрий Джангиров

199

Несмотря на то, что по информации американской стороны, на встрече президентов США и России темы урегулирования ситуации на Украине и в Сирии должны были занять равное количество времени, пресловутое «мировое сообщество» ждало, в первую очередь, решений по Сирии. Дальнейшие события подтвердили, что война в Сирии окончательно вышла в безоговорочные топы мировой политики, превратив Донбасс во второстепенный вопрос, даже для европейцев.

Новый фон принятия решений: беженцы и перемирие

С момента появления сотен тысяч беженцев на Юге Европы, которые оттуда устремились в богатые страны (в первую очередь – в Германию, в которой беженцы по статусу приравнены к безработным), Европейский Союз получил очередное испытание прочность, причем в такой чувствительной сфере, как единая гуманитарная политика. Разногласия стран ЕС по данному вопросу слишком хорошо известны для того, чтобы их здесь излагать, отметим только, что у европейских лидеров сложился консенсус насчет того, что проблема беженцев может быть решена только путем победы над Исламским Государством. Этот консенсус породил, с одной стороны – консенсус насчет необходимости участия России в войне с ИГ, с другой – неизбежные разногласия по поводу отношения к президенту Сирии Башару Асаду, сохранение которого на своем посту Кремль ставит одним из условий совместных с Западом действий против террористов.

О необходимости сотрудничества с Асадом в войне против ИГ заявили, например, Нидерланды и Италия, о готовности сохранения его на некий переходный период заговорила Великобритания, и даже позиция США стала более гибкой. В целом, верх начала брать пресловутая realpolitic, суть которой афористично сформулировал влиятельный британский консерватор Боб Стюарт, член комитета по обороне Палаты общин, призывая сотрудничать с РФ, несмотря на поддержку Москвой Асада: «для того, чтобы победить Сатану, придется смириться с меньшим дьяволом».

И в этом контексте, стабильное перемирие на Донбассе превратилось для многих европейцев из запятой в многоточие в процессе выполнения Минских Соглашений, т.е. стало вполне приемлемым промежуточным решением в рамках «корректировки приоритетов» мировой политики: мол, при наличии «горячего конфликта» в Сирии «замороженный конфликт» на Донбассе может и подождать.

 

Красноречивый протокол

«Корректировка приоритетов» международной повестки дня со стороны Вашингтона стала очевидной уже в рамках протокола: Барак Обама не провел ожидаемую (и, даже, анонсированную в Украине) официальную встречу с Петром Порошенко ДО переговоров с Владимиром Путиным, что, даже при 10-минутном формате, было бы достаточно красноречивым и позитивным для Киева дипломатическим жестом. Неформальное общение «на ногах» в кулуарах Генассамблеи ПОСЛЕ переговоров с Владимиром Путиным – не менее красноречивый дипломатический жест, только уже без позитива…

По вопросу Сирии еще накануне Генассамблеи ООН стало ясно, что Россия вступит в войну с Исламским Государством, а Запад согласен с этим, но на определенных условиях.

Что же касается самих «исторических» переговоров, то невербальные сигналы, подаваемые и Обамой, и Путиным, по мнению экспертов, выдавали неудовлетворенность и скепсис по поводу проведенной беседы. Однако, ее продолжительность (90 минут вместо 55-и) и последующие заявления официальных лиц с обеих сторон позволяют предположить, что некие рамочные договоренности все же были достигнуты, а свой невербальный скепсис стороны выражали по поводу способности другой стороны выполнить взятые обязательства.

Исходя из анализа в первую очередь – косвенных данных, можно предположить, что по Сирии некоторое сближение произошло по ключевому вопросу – «проблеме Асада». США готовы согласиться на сохранение Асада в краткосрочной перспективе, Россия признает возможность ухода Асада в долгосрочной перспективе. Представления о сроках этих перспектив у сторон весьма туманное, что и порождает взаимное недоверие. Позиция России «сначала победа над Исламским Государством, потом – переговоры о времени пребывания Асада у власти» противоположна даже компромиссной позиции США: «формирование временного правительства из демократической оппозиции при участии нынешней власти и, возможно, Асада до победы над ИГ».

Судя по стремительности развития событий на «сирийском направлении», все необходимые решения были подготовлены Кремлем заранее и запущены в действие сразу же после встречи Барака Обамы и Владимира Путина. Общие фразы о готовности координировать усилия США и России в борьбе против ИГ были очень быстро «конкретизированы» Москвой после вторничного (29 сентября) заседания российского Совбеза под председательствованием Владимира Путина.

В среду в течение всего пары часов после объявления об официальном обращении Дамаска к Москве с просьбой о военной помощи, обращение президента РФ о применении российской авиации в Сирии было внесено в Совет Федерации, единогласно проголосовано, после чего российская авиация нанесла удар по позициям ИГ в Сирии.

Что же касается Украины, то, судя по всему, Барак Обама критиковал Россию за поддержку не согласованных с Киевом местных выборов в самопровозглашенных республиках 18 октября и 1 ноября, а Владимир Путин «ставил на вид» США недостаточные усилия по продвижению «плана Мореля» (см. ниже) относительно местных выборов.     

 

«Жизнь продолжается, пока идет война»

С некоторыми оговорками, можно утверждать, что Владимир Путин вновь применил «дуплетом» сразу два своих излюбленных приема по отношению к оппонентам (а, нередко, и партнерам) – «принуждение к переговорам» и «конвертация проблемы межгосударственной во внутриполитическую».

Новая политическая реальность, наступившая в Сирии с момента нанесения бомбовых ударов российской авиацией, застала Запад врасплох в том смысле, что они до последнего момента рассчитывали на иной порядок действий – сначала переговоры/консультации, и только потом российские бомбовые удары, вопрос которых, впрочем, был предрешен.

Существует множество версий, кого именно атаковали российские штурмовики; можно лишь отметить, что Пентагон не подтвердил удары по мирным объектам и гибель женщин и детей. Однако, вариант того, что Россия ударила, кроме позиций Исламского Государства, еще и по боевикам, которых Кремль считает террористами и которые не участвуют в московском переговорном процессе с официальным Дамаском, вполне вероятен. Более того, это вполне естественный инструментарий приема «принуждение к переговорам»: риторический вопрос Вашингтона и ряда стран Запада: «можно ли иметь дело с диктатором Асадом?» дополняется столь же риторическим вопросом Москвы: «можно ли террористическую организацию включать в число демократической оппозиции Асаду?» А два риторических вопроса, одновременно поставленные друг другу участниками переговоров, теряют свою риторичность и превращаются в объект политического торга…

Кроме того, козырь, который Кремль придерживает в руке и розыгрыш которого еще более неприемлем как для ключевых государств региона – Турции, Саудовской Аравии и Израиля, так и для Запада в целом, и для США в частности.  Речь идет о коалиции (или, как минимум, координации действий) сирийской армии, иракских шиитов, ливанской «Хезболлы» и курдов, при поддержке Ирана (в виде добровольцев) и России (в виде тяжелого вооружения и авиационной поддержки).

Подлила масло в огонь сирийская оппозиционная «Армия Ислама», финансируемая Саудовской Аравией, еще несколько дней назад (до бомбардировок) объявившая войну России. С одной стороны, это подтверждает западный тезис о дополнительной дестабилизации ситуации в Сирии связи с участием России, с другой – дает Москве дополнительный casus belli для расширения зоны ударов авиации за пределы территории, контролируемой ИГ.

Именно поэтому Запад вынужден торопиться с проведением консультаций/переговоров с Россией, – время играет на Кремль, особенно, в случае, если бомбардировки внесут перелом в развитие военных действий.

В ближайшие дни намечены очередные (третьи за неделю!) переговоры Госсекретаря США Джона Керри с главой МИД РФ Сергеем Лавровым, должны состояться консультации шефа Пентагона Эштона Картера и министра обороны РФ Сергея Шойгу; тема Сирии станет ключевой во время визита в Сочи министра иностранных дел Саудовской Аравии.

Даже по ходу пятничной (2 октября) встречи «нормандской четверки» в Париже у Владимира Путина состоятся сразу две встречи по сирийскому вопросу – с президентом Франсуа Олланом и канцлером Ангелой Меркель. Более того, имеется информация, что в качестве одного из вопросов переговоров будет поднята проблема европейских санкций против России в смысле их смягчения. Здесь можно отметить типичный прием подмены повестки дня, – de jure «нормандская четверка» в составе лидеров Германии, Франции, Украины и России собирается для обсуждения Минских Соглашений, но de facto ключевой станет сирийская проблема.   

Что же касается перевода международной проблемы во внутриполитическую, то и этот прием сработал. Разумеется, однозначно одобряющих удары России немного, но однозначно осуждающих – еще меньше. Во внутриполитических дискуссиях западных стран превалируют две другие позиции: «надо было нам так действовать самим» и «Москва нас опередила, и теперь мы вынуждены будем двигаться в ее фарватере и/или входить в коалиции, создаваемые Кремлем». Обе они вполне приемлемы для Москвы, так как оставляют явных противников России в меньшинстве, поднимая проблему «что делать дальше с ИГ?», вместо «что делать дальше с РФ?»

 

Украинский «окоп»

В отношении Украины Кремль проводит политику вытеснения Киева в маргинальную позицию, упрощенно сформулированную в одном из голливудских боевиков «если ты не ключ к проблеме, то ты – часть проблемы». Причем, разумеется, происходит постоянное жонглирование самой «проблемой» – это, в зависимости от обстоятельств, и непосредственно Донбасс, и взаимоотношения России и Запада, и экономический кризис в Украине.

Год назад подобный подход России казался Киеву бесперспективным, но, время, вопреки мнению многих отечественных экспертов, играло против Украины. И сегодня Запад, заметно утомленный ситуацией вокруг урегулирования конфликта на Донбассе, не разделяя по сути российского подхода, готов воспринять его в рамках вновь торжествующей realpolitic.

Яркое подтверждение тому – пресловутый «план Мореля»[1] относительно проведения на Донбассе местных выборов. Этот план был прописан в соответствии с политической рамкой, заданной группой «Нуланд – Карасин» (советник главы Госдепа США и статс-секретарь МИД РФ, соответственно), созданной после визита Джона Керри в Сочи 12 мая с.г.

Что же касается политической схемы исполнения данного плана, то она лежит в русле принципа, сформулированного в мае Сергеем Лавровым на встрече с Джоном Керри: «Вы давите на Киев, мы – на Донецк и Луганск»…

Президент Порошенко прекрасно отдает себе отчет в том, что выполнение «плана Мореля» может вызвать еще более мощные протесты радикалов, нежели это было при внесении поправок в Конституцию относительно особого статуса Донбасса. С другой стороны, ему трудно отказать «антанте» в лице США, Германии и Франции. С третьей стороны, преддефолтное состояние экономики отнюдь не способствует принятию Киевом независимых решений…

Вся вышеприведенная вводная была необходима автору этих строк, чтобы рационально объяснить заявления Петра Порошенко на Генеральной Ассамблее, часть из которых выглядела откровенно иррационально…

Судя по всему, Петр Алексеевич решил занять нишу «совести Европы» и, по совместительству «гласа вопиющего в пустыне». Такая «нишевая» позиция маргинальна, но на нее имеется определенный спрос среди европейского и, большей частью – американского истеблишмента, не меняющего взгляда на Россию, как на врага Западной Цивилизации.

Кроме того, определенная востребованность такой позиции имеется и у Барака Обамы с Ангелой Меркель, для которых Петр Порошенко выступает в полезной роли «политического юродивого», глаголящего истину, просто – не в то время, и не в том месте. Роль, возможно, и не самая почетная, но альтернативой ей уже – только выход с фразой «Кушать подано!»

 

 

 


[1] Пьер Морель – руководитель подгруппы по политическим вопросам Трехсторонней Контактной группы по урегулированию украинского кризиса, представитель ОБСЕ

 


Оцените статью