Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Чем грозит Европе очередной британский референдум

Власть и общество

04.06.2015 04:29  

Дмитрий Джангиров

200

Политическая последовательность Дэвида Кэмерона с референдумом о выходе из ЕС добавила головной боли не только Брюсселю, Парижу и Берлину, но и самому Лондону

Референдум о членстве Великобритании в ЕС стал неотъемлемым пунктом политической повестки дня Соединенного Королевства с момента тронной речи Елизаветы Второй перед новым составом британского парламента 27 мая. Королева, в частности, заявила: «Великобритания проведет новые переговоры по вопросу о членстве Великобритании в ЕС, с тем чтобы он служил интересам всех членов. Параллельно будет внесен законопроект о референдуме по вопросу о выходе из ЕС, который пройдет до конца 2017 года».


Елизавета Вторая произносит тронную речь перед новым составом британского парламента 27 мая 2015 года
Фото GettyImages/fotobank.ua

Разумеется, тронную речь королевы пишет Кабинет Ее Величества, сформированный лидером победившей партии, однако тем самым инициативы правительства освящаются монаршей волей. В данном же случае на момент вербализации монаршей воли идею референдума поддержала и оппозиция Ее Величества в лице Лейбористской партии. При этом исполняющая обязанности лидера партии Харриет Харман (после отставки взявшего на себя вину за поражение лейбористов Эдварда Милибенда) подчеркнула, что лейбористы будут агитировать за сохранение Британии в составе ЕС.

После тронной речи королевы и согласия главной оппозиционной силы ничего не мешает быстрому прохождению законопроекта о референдуме через Палату общин: документ был внесен в парламент 28 мая (что было приравнено к первому чтению), второе чтение назначено на 9 июня. Формулировка вопроса о референдуме проста и однозначна: «Должно ли Соединенное Королевство оставаться членом Европейского Союза?».

Дэвид Кэмерон любит троицу?

Для победителя всеобщих выборов Дэвида Кэмерона это будет вторым объявленным общенациональным референдумом с 2011 года, что уже превышает количество таких референдумов, состоявшихся в истории Соединенного Королевства до него. Ранее единственный общенациональный референдум состоялся в 1975 году по вопросу вступления Британии в Европейское Экономическое Содружество («Общий рынок»). Кроме того, нынешний премьер в 2014 году провел референдум о независимости Шотландии, который, несмотря на локальный характер, имел несомненное общенациональное значение.


Премьер-министр Дэвид Кэмерон, канцлер казначейства Джордж Осборн и лидер Лейбористской партии Харриет Харман во время церемонии открытия парламента 27 мая 2015 года

Первые два референдума Кэмерона – общенациональный и шотландский, несмотря на абсолютно разную тематику, имеют одну важную общую черту. В обоих случаях, объявляя референдум, премьер занимал позицию категорического «нет» задаваемым в бюллетенях вопросам.

5 мая 2011 года состоялся референдум об изменении системы голосования на выборах в Палату общин. Это было требование партнеров консерваторов – либеральных демократов – при создании правящей коалиции. Последние выступают за переход на преференциальную систему, или систему альтернативного голосования, когда избиратель получает право ранжирования кандидатов. При чисто мажоритарной системе либеральные демократы в 2010 году при поддержке в 23% голосов взяли менее 9% мест в Палате общин. Предлагаемая ими система голосования существенно сглаживала этот разрыв, что было в пользу популярных общенациональных партий, не имеющих «концентрированного» электората в разрезе избирательных округов, например, Партии Независимости и Партии Зеленых.

Дэвид Кэмерон выполнил взятое на себя обязательство – вынес вопрос на референдум, но занял крайне негативную позицию, назвав предложенную либеральными демократами систему «сумасшедшей, недемократичной и неясной» и указав на то, что она действует лишь в трех странах мира – Австралии, Папуа-Новой Гвинее и Фиджи.

Главным итогом референдума стало решительное «нет» новой избирательной системе почти 68% британцев, побочным – деморализация либеральных демократов, постепенно превратившихся в политических сателлитов консерваторов и закончивших громким провалом на последних выборах в Палату общин (поддержка упала втрое, а количество мест – в семь раз).

18 сентября 2014 года состоялся референдум по вопросу о независимости Шотландии. Гражданам Великобритании и Европейского Союза, постоянно проживающим в Шотландии, было предложено ответить «да» или «нет» на вопрос: «Должна ли Шотландия стать независимой страной?».

После того как в шотландском парламенте большинство получила Шотландская национальная партия (ШНП или «шотландцы»), а их тогдашний лидер Алекс Салмонд стал первым министром автономного правительства, референдум стал неизбежным. И премьер-министр Дэвид Кэмерон перехватил инициативу, подписав 15 октября 2012 года соглашение с Салмондом о порядке проведения референдума по вопросу независимости Шотландии осенью 2014 года.

Запустив юридический механизм референдума, Дэвид Кэмерон активно включился в кампанию «Лучше вместе», призывая шотландцев остаться в составе Соединенного Королевства. Главным обещанием премьера была «деволюция» – децентрализация власти в пользу шотландских властей. Противники независимости победили «со счетом» 55:45%. Вновь, согласившись на референдум и сделав ставку на «нет», Кэмерон выиграл.

Но в данном случае это не стало катастрофой для оппонентов. Ввиду того, что Лондон не спешил реализовывать данные перед референдумом обещания относительно «деволюции», электорат «шотландцев» резко прибавил, что позволило ШНП взять на выборах в Палату общин 56 из 59 округов, расположенных в Шотландии. Таким образом, победа Кэмерона на этом референдуме проблемы шотландского сепаратизма не решила. Более того, она вывела региональную политическую силу на общенациональный уровень.

И вот третий референдум, который должен состояться до конца 2017 года – о выходе Соединенного Королевства из Европейского Союза. И вновь инициатор плебисцита – Дэвид Кэмерон – выступает сторонником ответа «нет». Но тут возникают нюансы...

Между шантажом и ультиматумом

На самом деле Дэвид Кэмерон, похоже, уверен в том, что объявлением референдума он получил пространство для политического маневра между британским евроскепсисом (который существенно шире, нежели антиевропейские настроения островитян) и Евросоюзом, с его стратегическим курсом на тотальную унификацию. Мол, если ЕС пойдет на уступки «особому статусу» Лондона, то Кэмерон встанет в ряды активных противников выхода из Евросоюза. А если нет, то премьер готов довести угрозу до логического конца.

Как известно, сегодня Соединенное Королевство – единственный член Евросоюза, не входящий в шенгенскую зону, а также одно из немногих государств ЕС, не входящих в зону евро и не ставящих цель в нее войти.

Британия противостоит попыткам Брюсселя сблизить страны-члены ЕС до конфедеративного или даже федеративного уровня, требует сохранить национальные механизмы регулирования рынка, выступает за ужесточение миграционной политики и за большую самостоятельность национальных парламентов в вопросах имплементации законодательства ЕС.

Все это – приблизительный перечень вопросов, которые Дэвид Кэмерон планирует поднять как перед еврочиновниками, так и перед коллегами из ведущих европейских стран.

Однако твердых гарантий того, что эти переговоры станут диалогами, ведущими к сближению позиций, а не монологами не желающих идти на сближение сторон, никто сегодня дать не может. Прежде всего напряженные личные отношения сложились между британским премьером и главой Еврокомиссии: Дэвид Кэмерон пытался заблокировать назначение Жан-Клод Юнкера. Год назад – 31 мая 2014 года – британский премьер-министр предупредил, что «не сможет гарантировать дальнейшее членство Великобритании в ЕС», если главой Европейской комиссии будет избран бывший премьер Люксембурга Жан-Клод Юнкер. Аргумент Кэмерона, мол, политик «из 80-х не может решить проблемы следующих пяти лет», несмотря на кажущуюся банальность, весьма четок и понятен. Ведь Юнкер был в числе архитекторов Маастрихтского договора 1992 года, от которого идет отсчет современного Евросоюза, и, с точки зрения умеренных евроскептиков, экс-премьер Люксембурга не желает пересмотра основ ЕС с учетом целого ряда новых вызовов, с которыми пришлось столкнуться объединенной Европе.

Впрочем, для Юнкера и брюссельской евробюрократии Лондон всегда выглядел шантажистом, добивавшимся для себя особых условий в ущерб как остальным странам-членам, так и Евросоюзу в целом.

Что же касается крупнейших континентальных государств ЕС – Германии и Франции – то их лидеры уже успели высказаться в пользу сохранения Соединенного Королевства в составе ЕС. Но при этом нет сомнений в том, что и президент Франсуа Олланд, и канцлер Ангела Меркель, как минимум, раздражены решением Лондона о проведении референдума. Дело в том, что в 2017 году во Франции и Германии пройдут выборы – президентские и парламентские соответственно, и британский референдум будет во многом задавать повестку дня предвыборных дебатов, усиливая позиции евроскептиков и антиевропейцев.

Во Франции самый популярный ныне политический лидер – глава Национального Фронта Марин Ле Пен – уже требует проведения референдума, аналогичного британскому, набирая политические очки. При этом поднимаемая ею антиевропейская волна льет воду и на мельницу стоящего сейчас на позициях умеренного евроскептицизма Николя Саркози – основного конкурента действующего президента в борьбе за выход во второй тур.

В Германии открытые антиевропейцы являются пока политическими маргиналами, но их основная на сегодня сила – «Альтернатива для Германии» – постепенно набирает голоса.

Созданная в начале 2013 года партия в том же году набрала 4,7% на дебютных выборах в Бундестаг (чуть не дотянув до 5%-го барьера), 7,0% на своих первых выборах в Европарламент в 2014-м и 10-12% на земельных выборах 2014 года. И на выборах в Бундестаг-2017 «Альтернатива» вполне может отобрать значительное число голосов у правящей ХДС/ХСС.

Британские расклады и парадоксы

На сегодня, по данным британских социологических служб, соотношение между сторонниками и противниками выхода Соединенного Королевства из ЕС составляет 36:44% при значительном числе не определившихся.
Что касается суммарного результата Партии Консерваторов (36,9%) и Партии Независимости Соединенного Королевства (12,6%), то результат, близкий к 50% (49,5), мало что говорит, так как среди сторонников консерваторов немало тех, кому близка позиция Кэмерона – остаться в ЕС, но на британских условиях.

Интересно, что «шотландцы» являются последовательными еврооптимистами, что даст очередной повод для углубления раскола между Лондоном и Эдинбургом. Абсолютно не исключен парадокс, при котором большинство голосующих «против» в Соединенном Королевстве обеспечат Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия, в то время как Англия с небольшим перевесом выскажется «за».

В целом политическая последовательность Дэвида Кэмерона с референдумом о выходе из ЕС добавила головной боли не только Брюсселю, Парижу и Берлину, но и самому Лондону. Дело в том, что в случае неуступчивости Европы британский премьер может оказаться заложником своей же последовательности и будет вынужден агитировать за выход из ЕС, что, судя по всему, на момент объявления референдума представлялось ему нежелательной альтернативой.

Сcылка >>


Оцените статью