Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Как захватить почту и Телеграм   16

Власть и общество

30.06.2017 12:14  

Виктор Мараховский

353

Как захватить почту и Телеграм

Идея интернета как Пространства Неконтролируемой Свободы родилась вместе с глобализацией – и вместе с нею и скончается


Самое любопытное в медиа-кампании вокруг мессенджера Telegram — это то, что она разворачивается строго по «канону виртуальных битв». Ибо все российские противостояния «Власти против этих ваших интернетов» последних лет происходят по одному и тому же сценарию.

а) Чиновники обнаруживают, что вне досягаемости их запросов и указаний есть ещё какая-то виртуальная активность.

б) В ней обнаруживается (или ей приписывается) потенциальная или реальная угроза. В данном случае — выяснилось, что через Телеграм болтали между собой организаторы и исполнитель теракта в петербургском метро. Но при этом, как сообщается, выяснение отношений между Роскомнадзором и мессенджером тянется уже около полугода

в) Чиновники обращаются к торчащему над очередной виртуальной активностью легальному органу (в данном случае — карибскому гражданину П. Дурову) с более или менее учтиво сформированной просьбой соответствовать;

г) Организатор виртуальной активности — как правило, пришелец из вольных ранних лет интернета — пишет в своём аккаунте нечто издевательски-задиристое, вынося разборку на публику;

д) Широкие массы юных интернет-экспертов радостно подхватывают соответствующие речевки, в которых разъясняют тупость чиновников и принципиальную неконтролируемость передового приложения;

е) В соцсетях возникают ролики, мемасики, саги и воззвания, после чего на международно известном портале петиций в никуда «Чендж.орг» создаётся и кем-то даже подписывается соответствующая петиция. Или пять;

ж) …А организаторы виртуальной активности тем временем — внезапно посреди этого фестиваля берут и договариваются с властями.

В случае с Телеграмом всё решительно как всегда. Сначала обнаружение неконтролируемой формы жизни, потом попытка набросить на неё санэпидемнадзор, потом дерзкие ответы и смешки — и впереди безусловно уже маячит мирная договорённость, может, даже во дворце у Р.А. Кадырова (если П. Дуров внезапно не решит, что задраться с российским государством ему пиарнее, чем мириться. На нынешнем медийном фоне добавление к имиджу «а ещё его сервис запрещён в тоталитарной России» может оказаться неплохим аргументом в случае будущих конфликтов. С другой стороны — благодаря конфликту число пользователей Telegram в России настолько умножилось, что бродят даже версии о «совместном проекте государства и Дурова»).

Но версии — это дело сиюминутное. Во всей этой истории интересно, строго говоря, другое.

А именно — конфликт самой идеи государственного суверенитета с идеей информационной свободы

Штука вся вот в чём. Мало кто об этом писал — но в принципе идея некоего бескрайнего и свободного виртуального мира теснейшим образом связана с идеей глобализации

Я бы даже сказал, что она её сестра-близнец — ибо объявление «конца истории» и отправка первого интернет-поста по историческим меркам весьма точно совпадают (строго говоря, на то и «Всемирная паутина»).

Тут, впрочем, следует отметить одну крайне важную деталь. Как глобализация, так и интернет-свобода развивались, если можно так выразиться, парадоксальным образом.

В том смысле, что обе они начали реализовываться с высшей точки — а затем уверенно двинулись к затуханию.

Так, глобализация образца 1991 года предполагала мир действительно без границ, без доминирующих сил, без раскалывающих планету идеологических конфликтов. Фантасты не только в распадающемся СССР, но и в США писали про мир под руководством ООН. Кажется, всеобщая иллюзия скорого настоящего мира продлилась до балканской войны, а кое-где она подзадержалась аж до нулевых. Был краткий, но яркий период объявления себя единственной и безусловной глобальной державой со стороны США — после чего идея начала разваливаться на новые блоки и новые суверенитеты.

Интернету же поначалу даже не требовалось фантастики. Он начал действительно с высшей точки свободы — просто потому, что в материальном мире не существовало ни преград, ни законов для регулирования виртуальной жизни. Следовательно,  там действительно можно было всё, и за это ничего не было. В первые годы массового интернета даже владельцы сайтов откровенно криминальной порнухи уходили от ответственности — просто потому, что в национальных законодательствах ещё не существовало понятия «хранение изображений в электронном виде» (законы знали только плёнки/негативы и печать). Сегодня мы читаем о задержании организаторов массовых педофильских интернет-сетей в разных странах мира, и ничего — они вполне исправно садятся.

Ещё лет десять-двенадцать тому назад умненький юный блогер мог обложить матом пожилого депутата и потом долго и со вкусом глумиться над ним, пытающимся его установить и привлечь за оскорбление. Сегодня блогер был бы вызван в суд на вполне законных основаниях — и ему пришлось бы платить и каяться. Собственно, им и приходится — и тоже на регулярной основе

Никто не скажет, что сегодня в интернете можно всё — хотя лет 20 назад именно это было его главной идеей. Сегодня он превратился из некоего отдельного пространства, строго говоря, в аналог телефонной связи, и свобода в нём примерно та же, что и по телефону.

И да, не подлежит сомнению, что право на настоящую анонимность в обозримом будущем не то чтобы исчезнет как класс. Скорее она, эта анонимность (последний бастион Свободы) продолжит существовать на птичьих правах: до требования компетентных национальных органов.

И, разумеется, останется небольшое, в известной степени элитное меньшинство — богатые и криптографы-самородки — которым по-прежнему в интернете можно будет всё и которым за это ничего не будет.

Ну так, строго говоря, и с глобализацией случилось то же самое. Сейчас уже даже трудно поверить, что она была некогда политической концепцией мира, равенства и главенства универсальных человеческих прав. Даже её сторонники, верящие, что она ещё вернётся, как-то не отрицают, что это инструмент специфических элит.

Тех, для кого не существует между собой ни границ, ни законов.


Оцените статью