Старина Бэннон и «левый поворот»  147

Власть и общество

21.04.2019 17:23

Михаил Хазин

20967  9.2 (47)  

Старина Бэннон и «левый поворот»

Какое-то время тому назад я выдвинул тезис о том, что координаты на политической плоскости образуются двумя осями: левое – правое направления (тут всё понятно) и либеральное – консервативное.

В моём понимании, первая ось горизонтальная (с нормальным распределением левого и правого), а вторая – вертикальная, причём консерватизм вверху, а либерализм – внизу. Что совершенно естественно, поскольку я сам консерватор, который к либеральным идеям (в  политическом исполнении) отношусь крайне негативно.

Отметим, что к классическому либерализму в экономической политике это не относится,  отдельные его элементы мне не только нравятся, я твёрдо убеждён, что отступление от них крайне опасно.

Но вот чем отличается консерватизм от либерализма нужно объяснить чуть-чуть более подробно. В современном обществе под этим подразумевается отношение к традиционным ценностям: если консерватизм их тщательно поддерживает (в том числе, в архаическом варианте «десяти заповедей» или «морального кодекса строителя коммунизма»), то либерализм с негодованием отвергает, делая ставку на «свободу», понимаемую как право любого индивида принимать собственную ценностную базу. Если только она не противоречит закону.

Типичный пример, это отношение либерального англо-саксонского общества к тем людям, которых их закон не защищает: индейцам, гражданам оккупированных стран, например, части России в 1918-19 годах, народов Ирака, Ливии или Афганистана и так далее. Так вот, если для нас эти люди такие же люди как мы (пусть и не такие образованные или успешные) и к ним в полной мере относится принцип «не убий», то для американских солдат и наёмников вопрос стоит иначе: их убийство ничем не отличается от убийства дикого енота, который влез в дом. То есть стоит только сказать, что тебе казалось, что он представляет некую угрозу, и вся ответственность исчезает.


Так вот, после 1991 года, идеология, которую насаждали в мире США и контролирующую их элиту «Западного» глобального проекта, была право-либеральная. Можно обсуждать, как она менялась с 1991 года по наше время, как зависела её интерпретация от страны, в которой она реализовалась (например, как жутко консервативная Япония защищала свои принципы), но общее её положение в правом нижнем квадранте на общеполитическом поле никаких сомнений не вызывает.

Такая ситуация связана с тем, что либерализм – это идеология финансистов, которые, используя, инструменты бреттон-вудской системы и «рейганомики» стали явно доминирующей группой и в мировой экономике, и в мировой элите. Собственно, после 1991 года ничего даже близко сравнимого с их мощью в мире не осталось. Ну а если немножко адаптировать известную шутку о том, что демократия – это власть демократов, то получится, что либерализм – это власть финансистов. Которые, как понятно, всегда против перераспределения богатств («за что боролись?») и всегда против консервативных ценностей («не давай в рост брату своему», где «брат» в христианской интерпретации – любой человек, поскольку «нет ни эллина, ни иудея…»), в частности, против семьи.

Всё бы хорошо, но есть одна тонкость: как бы ни вменялись либеральные ценности, как «единственно возможные», они всё равно воспринимались именно как ценности доминирующей элитной группы. И по мере того, как, из-за чисто объективных, экономических причин, у финансистов начали проявляться проблемы (они больше не могли теми инструментами, которые у них были, обеспечивать экономический рост), альтернативные элитные группы начали возвращаться к более привычным им ценностным моделям.

Если говорить о движении на политической плоскости, то оно должно было из правого нижнего квадранта происходить как вверх, то есть в сторону консерватизма, так и влево. И действительно, на последних президентских выборах в 2016 году в США проявились яркие политики как в лево-либеральном секторе (Берни Сандерс), так и в право-консервативном (собственно, победивший Дональд Трамп). Но еще тогда, в 2016 году, я говорил о том, что движение должно быть продолжено и что неминуемо на мировой политической сцене должны появиться лево-консервативные политики.

И вот, наконец, я читаю интервью Бэннона, главного стратега команды Трампа, который в нём себя проявил ярко выраженным левый консерватором. Да, разумеется, он не занимает никаких должностей, да, он может в своих личных взглядах и не совпадать с Трампом, но он уже не боится высказывать взгляды, которые идеологически противоположны взглядам право-либеральных финансистов. И мне кажется, что это принципиальный и очень важный момент. Если появление Трампа все проморгали и многие до сих пор не понимают его феномена (поскольку рассматривают его политику с точки зрения право-либеральной идеологии, а в ней она действительно смотрится абсолютно идиотической), то уж здесь-то нужно быть готовыми!

Фактически, если в 2016 году никто не верил, что монополия право-либеральной идеологии может быть повержена, то сегодня впервые с 1991 года на мировой уровень, выходит, идеология лево-консервативная, которая на государственном уровне была последний раз в СССР. И это довольно важный момент, на который, безусловно, нужно обратить особое внимание.


Оцените статью