Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Итоги 2016 года для США   3

Аналитика и прогнозы

30.12.2016 20:45

Елена Ханенкова

296

Итоги 2016 года для США
Трамп. Поражение династий. Обама без третьего срока. Почувствуйте Берни. Москва атакует. Не деньги правят миром. Большой Ближний Восток. Куба. Торговля. Россия. Китай. Иран. Ядерное оружие. Информационная безопасность. Изменение климата

Значительная часть американцев не особо рада наступающему новому году и наступлению 20 января — дня, когда они торжественно получит нелюбимого президента на четыре года. Самый большой политический сюрприз 2016 года очевиден. Но есть и некоторые, занявшие вторые места. А еще есть итоги подошедшей к концу эпохи…

1. Трамп. В начале года многие со скептицизмом рассматривали даже его победу в праймериз, он вызывал недоверие среди большинства профи. Но в канун Нового года Дональд Трамп, звезда реалити-шоу, готовк инаугурации 45-го президента США в следующем месяце. Первый президент, который не будет иметь ни правительственного, ни военного опыта. Он — кандидат с самыми высокими отрицательными рейтингами в истории и самыйпожилой, избранный на первый срок в Белом доме, а также, согласно раскрытой финансовой информации, самый богатый.

2. Поражение династий. Трампа перешагнул через две ведущих семьи в американской политике. Во-первых, в республиканских праймериз, он победил самую успешную династию Республиканской партии — Бушей — семью, которая дала миру двух из четырех последних президентов Америки. Хотя бывший губернатор Флориды Джеб Буш начал свою гонку с наибольшим количеством денег и одобрений первых лиц, он не смог соревноваться с той пылкой поддержкой, которую заимел Трампа. «Энергосберегающий», — метко называли конкуренты Трампа. После четырех поколений семьи, выступающей в сенате, палате представителей… губернаторы Техаса и Флориды… единственным Бушем в выборной должности на данный момент остается Джордж П. Буш, мировой судья по земельным делам в Техасе — 40-летний правнук покойного сенатора из Коннектикута Прескотта Буша, который начал то, что станет их семейным бизнесом.

Затем на общих выборах Трамп победил самую мощную семью демократов. Билл и Хиллари Клинтон были центральными фигурами демократической партии, они вытеснили Джорджа Буша из Белого дома в 1992 году, хотя у Клинтонов не было ничего, кроме пассионарности. Их эра закончена. 62% демократов и независимых по опросу USAToday/Suffolk Universityзаявили, что Хиллари Клинтон никуда не должна выдвигаться в течение четырех лет.

Шесть из 10 американцев в США, согласно опросу, считают, что Трамп уничтожит наследие Обамы. Со времен Второй мировой войны, рейтинг одобрения исходящего президента — ключевой показатель того, будут ли избиратели его партии поддерживать кандидата на его место. Анализ Университета Эмори во главе с политологом Аланом Абрамовичем показал, что ни один современный президент не агитировал так энергично за своего преемника, как это сделал Обама.

3. Обама без третьего срока. Этот диссонанс с возможными последствиями его президентства и его местом в истории, кажется, терзают Обаму, который сказал в интервью, опубликованном 26 декабря, что он и его «мэссадж» мог бы еще восторжествовать — то есть, если бы 22-ая поправка не запретила ему третий срок. «Если бы я работал снова и озвучил его, я думаю, что я мог бы мобилизовать большинство американского народа, сплотить его», — сказал он бывшему советнику Дэвиду Аксельроду. Трамп не согласился. «НИ ЗА ЧТО!» — ответил он в твиттере.

4. Почувствуйте Берни. 74-летний самопровозглашенный социалист из Вермонта, который никогда не был зарегистрированным демократом был близок к победе на праймариз партии в этом году. Успех Сандерса в демократических праймериз продемонстрировал силу восходящего поколения «миллениумов» (молодые избиратели в восторге от кандидата).Рекорд по сбору средств — небольших онлайн взносов по сравнению с традиционными донорами показал потенциал к возрождению более либерального крыла партии. Четыре десятилетия демократы говорят, что они должны были двигаться к центру, чтобы выиграть, но только Сандерс был вызывающе либерален и преуспел — он задирал Клинтон слева на темы международной торговли и бесплатных колледжей.

Дебаты по поводу направления для демократов не закончилась, тем более, что лидерам Конгресса нужно рассчитать, как противостоять республиканцам — ведь теперь они везде. Обратите внимание, что у Сандерса есть открытая возможность снова баллотироваться на пост президента. Как и есть Массачусетский сенатор Элизабет Уоррен — еще один герой левого крыла.

5. Москва атакует. Иностранные лидеры всегда имели свои предпочтения на американских выборах, но никогда прежде они не делали так много, чтобы повлиять на результат. Спецслужбы США заключили с «высокой степенью уверенности», что хакеры, имеющие связи с Кремлем ворвались в компьютерные сети за председателем Национального комитета Демократической партии и спланировали утечки, чтобы повредить Клинтон.

Обама распорядился провести расследование, которое, как предполагается, должно быть завершено до вступления в должность Трампа. Привело это в итоге к последствиям, с которыми придется иметь дело новому президенту. Так нагло своего преемника еще никто не подставлял.

6. Не деньги правят миром. Что продемонстрировала в 2016 году президентская кампания особенно ярко — так это то, что деньги не имеют значения. Другие факторы сыграли свою роль. Трамп выиграл и у республиканской партии — у лучше финансируемых конкурентов, в том числе у Джеба Буша. Затем он выиграл всеобщие выборы у соперника, которые собрали и потратили рекордные (не соразмерные с трамповскими) суммы.

Клинтон победила Трампа в сборе средств: 623$ против $ 329 миллионов, по данным отчета Федеральной избирательной комиссии, поданным в конце прошлого месяца. Неравенство среди поддерживающих было еще больше: 204$ за Клинтон и до $ 79 млн Трампа. Только в партийных комитетах по сбору средств было что-то близкое к паритету; но даже там Клинтон и демократические группы собрали больше: $ 595 против $ 524 млн. В целом, кампания Трампа и поддерживающие его дочерние компании потратили $ 932 млн, а Клинтон $ 1,4 млрд.

«В 2008 году Обама обещал в случае своего избрания закончить войну в Ираке и выиграть войну в Афганистане. Он потерпел неудачу по обоим пунктам. Оглядываясь назад, эти обещания кажутся ошеломляюще наивными. Избрав новичка на самый мощный пост в мире, получите и ошибки новичка, а американскими солдаты заплатят кровью, чтобы обучить своего главнокомандующего. «Образование» Билла Клинтона началось в 1993 году, когда безрассудно был задумано строительство национального проекта в Сомали. Образование Джорджа Буша — десять лет спустя в Ираке, когда еще более опрометчиво была задумана смена режима, которая превратилась в эпическую трясину.

Оказавшись в овальном кабинете, Обама, не теряя времени принялся за окончание этих двух войн. И тому были личные причины: завершение интервенции США в Афганистане и Ираке приблизили бы благоприятные условия для осуществления гораздо более амбициозных целей, провозглашенных в июне 2009 года в Каирской речи — создание"нового старта в отношениях между Соединенными Штатами и мусульманами по всему миру». С прицелом на приведение войны в Ираке к «ответственному концу» Обама молчаливо одобрил республиканскую идею о том, что «всплеск» 2007−2008 спровоцированный генералом Дэвидом Петреусом приведет к исторической победе. Напомним, что в кругах национальной безопасности, термин «всплеск» в этот момент приобрел магические коннотации. После нескольких лет, которые запятнали репутацию американских военных, это, казалось, было доказательством того, что новые тактики, искусный и медиа-подкованный полевой командир, а также небольшое увеличение войска-лучший способ исправить положение. Из собственных убеждений или целесообразности, сам Обама кратко подписался на такие ожидания, или, по крайней мере, сделал такой вид.

В Афганистане президент подписался на повторное применение формулы генерала Стэнли Маккристала, который как ожидалось, повторит роль Петреуса. Но никакого энтузиазма по поводу дальнейшего борьбы с повстанцами и веры в «спасителей генералов"уже не было. Афганская война стала конфликтом, в котором Соединенные Штаты больше не рассчитывает на победу, а лишь надеются что все как-то обойдется. Кстати, все пропустили ее 15-летний юбилей, который только что прошел.

Что еще хуже, в Ираке успехи, достигнутые Surge 1.0 оказались частичными и вполне обратимыми. В конце 2011 года, придерживаясь графика, установленного его предшественником, Обама сократил американский контингент, заверив американцев, что «прилив войны отступает». Но президент говорил преждевременно: достаточно скоро, прилив опять начался. К лету 2014 года свежеотчеканенный джихадистами объект обрел свое лицо — внебрачный ребенок Буша, после проведенной им операции по освобождению Ирака… С шокирующей легкостью новая организация — по-разному известная как Исламское Государство*, ИГИЛ или Daesh привела в бегство иракскую армию, на перестройку которой Соединенные Штаты потратили годы. Ирак еще раз стал объектом американских бомбардировок, последовало развертывание наземных войск.

Несмотря на то, что администрация Обамы не хотелось говорить об этом прямо, война в Ираке была возобновлена. Хуже того, что конфликт скоро стал неразрывно запутанными многогранным с гражданской войной в соседней Сирии. Там тоже, несмотря на очевидное отсутствие энтузиазма со стороны Обамы, Соединенным Штатом пришлось стать комбатантом. Как и в Афганистане, четкого пути к победе не было видно.

Неспособность Обамы закрыть в одиночку вопрос в Ираке и Афганистане, вероятно, обрекает любые перспективы на «новое начало» с исламским миром на неудачу. Надо отдать должное, в других странах Большого Ближнего Востока, он не сделал никакого вреда. К его чести, президент отрекся от неоконовского убеждения-вторжения и оккупации в страну, как способа подружиться и распространить немного демократии. Тем не менее, Обама не стремился отказаться от убеждения, которого американские администрации, восходящие к 1980-ым годам упорно придерживались, что Соединенные Штаты не только обладают способностью формировать события в любой части мира, но и обязаны это делать.

Супер-ястребы, такие, как Джон Маккейн, буквально припирали Обаму танком за «отступление на Ближнем Востоке». Это обвинение не вяжется с фактами. Более точный, хотя и ничуть не более благоприятный, вердикт таков: следуя по пути своих предшественников, которые правили треть века, президент Обама продолжил открытый эксперимент методом проб и ошибок, направленных на перевод военной мощи США в некий желаемый политический результат.

Таким образом, в то время как его администрация бросила фразу «глобальная Война с террором» после вступления в должность, сама война шла по-прежнему и даже ширилась. Независимо от ожидания Нобелевского комитета, когда он решил присудить Обаме премию мира, президент не проявил никакого отвращения к насилию. Ему не претили короткие приказы «вторгнуться-и-оккупировать».

Молниеносный диверсионные набеги — подобно тем, которые убили Усаму бен Ладена и стрельба беспилотных летательных аппаратов, используемые для убийства джихадистских лидеров появились как близнецы после подписи главнокомандующего Обамы. Тем не менее, прецедент кибератаки Stuxnet — на иранские ядерные объекты в 2010 году и воздушная кампания, которая помогла свергнуть Муаммара эль-Каддафи в Ливии в 2011 году, а также эскалация интервенции в Сирии — несколько тысяч воздушных ударов; все это свидетельствует о политике принуждения Обамы, который использовал любые средства, которые оказались под рукой.

С точки зрения результатов, чем аукнулся весь этот активизм? Военные потуги при Обаме неэффективны или имеют иные, отличные от запланированных, последствия. В случае с Ливией, которая стала домом для нового опасной"франшизы» ИГ, вмешательство натворило дел намного хуже. Ни на пяди земли исламского мира, где пребывали силы США с тех пор как Обама вступил в должность, в том числе в Западной Африке, — нигде Вашингтон не достиг хоть чего-нибудь отдаленно напоминающего окончательный успех. Администрация может по праву претендовать только на плоды культивации частей ИГ в оккупированном Ираке. Но победа остается отдаленной перспективой.

В более широком плане, подход Обамы к ведению войны имел парадоксальный эффект десенсибилизации американской общественности к теме войны. Снижение потерь среди американских солдат и финансовых затрат, как преподнес это Обама, сделало войну вещью в себе — объектом внутренней политической значимости. То что американские силы более или менее регулярно участвуют в активных боевых действиях на противоположной стороне планеты стало одной из тех вещей, которые американцы сегодня просто принимают как данность — как постоянный дефицит бюджета или периодические массовые расстрелы полицией. После 9/11 Джордж Буш сказал американцам, успокоиться и ходить по магазинам; при Бараке Обаме именно это они и сделали. Однако с надеждами, с которыми они принесли Обаму в белый дом, они тоже распрощались.

7. Большой Ближний Восток. Беспредел, когда он вступил в должность, будет равен беспределу, когда он покинет ее в январе… Правда, мы можем быть благодарны, что во время его президентства Соединенные Штаты не страдали от катастроф, сравнимых с теми, которые имели место во время пребывания в должности его предшественника. Но это очень низкий уровень для сравнения «успеха». Обама как «менеджер войны» вряд ли под таким названием останется в истории и так закрепится за ним общая репутация как государственного деятеля. Со временем, по мере развития обстоятельств, неприятные воспоминания исчезают и суждения смягчаются.

Сегодня даже «якобы либеральные демократы» — такие, как Хиллари Клинтон считают Генри Киссинджера блестящим стратегом, несмотря на его роль в организации жестокой и бесцельной эскалации войны во Вьетнаме, когда он служил главным помощником Ричарда Никсона. Американцы, которые пострадали во Вьетнаме во время пребывания Киссинджера могли рассчитывать не менее чем на рог изобилия от азиатской торговли и инвестиций. Обама также может извлечь выгоду из подобного явления — его успехи как дипломата, в конце концов, больше всего компенсируют его посредственность в роли главнокомандующего.

 

Обама оставит после себя несколько примечательных инициатив, которые со временем могут принести свои плоды, и тем самым поднять свое положение в истории. Конечно, плоды этих инициатив в некоторых случаях могут оказаться ядовитыми. В этом смысле, репутация Обамы будет отчасти зависеть от того, что его преемники, начиная с Дональда Трампа, будут делать с делами, которые он оставил после себя. Под заголовком незавершенные дела Обамы, выделяются восемь различных вопросов, перечислены они здесь в порядке возрастания важности.

8. Куба. Исправление прошлых ошибок и ликвидация политики, которая изжила себя — не та работа, которая получает громкие аплодисменты, но как парень с метлой позади слонов в цирке, кто-то должен ее выполнять. Президент Картер когда-то вел переговоры о Панамском канале, тем самым освобождая Соединенные Штаты от пережитка колониализма, которому суждено было стать источником постоянных противоречий. Заэто Картер получал в основном критику от тех, кто был зол на то, что он отказался от «нашего» канала.

Точно так же с Обамой. Близкая далекая США Куба была отдалена. Президент сделал то, что должно было быть сделано давно. Применение экономических санкций, ожидание свержения режима Кастро проходило без доказательств успеха. После более чем полувека настало время попробовать другую линию явно пришло, даже если Обама получит не больше признания за это, чем Картер с Договором о Панамском канале.

Аналогичным образом, пытаясь закрыть американские военные тюрьмы в Гуантанамо, президент стремился исправить наиболее вопиющие ошибки пост-9/11 эпохи. Как многие уже давно признали, тюрьма Гуантанамо — огромный предмет стыда, ее существование усугубляет саму проблему, которую она должна облегчить. Закрытие будет означать, что истерия, охватившая Вашингтон сразу же после 9/11, наконец-то прошла. Теперь, когда они контролируют Белый дом и Конгресс, республиканцы, которые выступали против Обамы и требования закрыть тюрьму, могут претендовать на своего рода победу. Но именно он, а не они, получит окончательное оправдание истории.

9. Торговля. Популярная поддержка свободной торговли размывается. Предыдущие сделки — такие, как НАФТА не смогли выполнить свои обещания. Глобализация, оказывается, может и не быть взаимовыгодным предложением в стиле (win-win). Так, по крайней мере, кажется американцам, которые изо всех сил стараются удержаться на плавухватаясь за уцелевшие островки послевоенной индустриальной экономики. Оказав поддержку Trans-PacificPartnership, Обама оказался под сильным встречным ветром. Президент рекламировали ТTP как «равные условия для американских рабочих и предприятий, поэтому «мы сможем экспортировать больше продуктов со штампом"Сделано в Америке» во всем мире, которые поддержат более высокооплачиваемые американские рабочие места здесь, у себя дома».

Не существует никаких сомнений в том, что международная торговля является основой экономического роста. Но сегодня оперативный вопрос такой: Cui bono? [Кому это выгодно?] Трамп обещает радикально иной подход к торговой политике, по сути дела, утверждая, что американцы не должны подчиняться диктату глобализации. Пройдут годы, прежде чем его эксперимент даcт окончательные результаты. Только тогда можно будет вынести авторитетное суждение об экономике под руководством Обамы.

10. Россия. Во время визита в Москву в 2009 году, президент Обама призвал к «перезагрузке» в американо-русских отношениях, добавив, что «те дни, когда империи могли обращаться с суверенными государствами, как с фигурами на шахматной доске закончились». Предложенный «сброс"ушел в никуда. А в России с годами геополитическая шахматная игра возобновилась с удвоенной силой.

Когда жизненные интересы находятся под угрозой, суверенные государства создают свои собственные правила. Владимир Путин действовал без колебаний в Крыму, Украине и в Сирии, чтобы обеспечить интересы, которые он считает жизненно важными. Некоторые наблюдатели видят в российской «игре мускулами» доказательства начала новой холодной войны и настоятельно призывают Соединенные Штаты стряхнуть пыль со сборника пьес конца 1940-х годов. В Вашингтоне, где остаточная русофобия расцветает новым цветом, «быть пожёстче с Москвой» — это дешевый, но надежный способ сорвать аплодисменты.

Обама принял иную тактику. Сегодняшняя Россия — всего лишь «региональная сила», — настаивает он. Она действует «не по причине силы, а от слабости», но он вполне справедливо мог бы сказать, что так она отвечает на становящиеся все более масштабным расширение после окончания холодной войны НАТО и Европейского Союза — до собственных границ. Имея дело с Кремлем, Обама научился играть в шахматы. Это не происходило без промахов. Глупое продвижение его администрации смены режима в Киеве, погрузило Украину в состояние постоянного кризиса — это особенно вопиющий пример.

Тем не менее, в целом, Обама был осмотрителен. Линии связи с Москвой остаются открытыми. Там, где интересы США и России объединяются, происходит сотрудничество по ядерной программе Ирана, например. Чтобы успокоить нервных союзников на открытых восточных флангах НАТО, Обама предложил только скромное американское подкрепления: штаб бригады в Польше, небольшой контингент ВВС-полиции воздушного пространства для стран Балтии. Без резкой конфронтации администрация стремится таким образом сигнализировать, что ее обязательства по НАТО остаются незыблемыми даже, но упрекает безбилетников-европейцев, чтобы те делали больше, чтобы защитить себя.

В сущности, Обама относит Россию как неудобство, которое нельзя игнорировать, но не стоит беспокоиться слишком серьезно. Для Обамы, Россия — проблемой второго уровня. Выдержит ли эта оценка испытание временем еще предстоит выяснить.

11. Китай. В верхней части первого яруса — партнер и конкурента. В геополитике XXI века, ни один вопрос не превосходит по важности один: Как китайская сторона сама определяет свои амбиции? Эксперты бесконечно «полагают», но правда в том, что точно этого не знает никто. В самом деле, руководство в самом Пекине, возможно, еще не пришло к единому мнению относительно будущего Китая как мировой державы. Ответ Обамы на эту неопределенность — подчеркнутая перестраховка, позиционировался как «поворот в сторону Азии» — преднамеренная переориентации активов и внимания к региону, возможно, заслуживающие обоих более всего. Критики жалуются на очень длительный и натужный завод, который до сих пор кажется медленным и невзрачным. Если цель состоит в том, чтобы сдерживать Китай, то на сегодняшний день результаты неутешительны. Китай продолжает расширять свои военные возможности и участвовать в действиях, которые Соединенные Штаты считает провокационными, например, он застолбил территориальные претензии в Южно-Китайском море. (По мнению Вашингтона, военные действия США в регионе, произошедшие в гораздо более широком масштабе, по определению отрицательно провокационны.)

Тем не менее, стержень политики Обамы — подстегивание к переориентации властных отношений по всей Восточной Азии. Соседи Китая, в частности, вьетнамцы, видят в китайской причине поведения причину подлизаться к Соединенным Штатам. Это геополитика хотя и осложнена она в этом случае тем, что Вашингтон стремится сдержать ведущего иностранного кредитора Америки.

12. Иран. Ядерная сделка с Ираном был смелым дипломатическим гамбитом Обамы. В сочетании с другими ведущими державами, и, несмотря на жесткую оппозицию во главе с израильским лобби, администрация подписала соглашение, которое приостанавливает предполагаемую программу развития ядерного оружия Ирана, по крайней мере в течение следующего десятилетия в обмен на реинтеграцию в международное сообщество. Обеспечение того, что Иран не вступит в ядерный клуб — однозначно хорошо; прекращение же иранской изоляции влечет за собой большие риски. Все еще будет зависеть от того, выберет ли Иран ответственную роль, или все так и будут верить обвинению, что он остается ведущим государством-спонсором терроризма.

Если эта азартная игра окупится (предполагается, что Трам поставит все как есть), историки смогут однажды вспомнить эту сделку в качестве первого шага на пути к восстановлению стабильности на Ближнем Востоке. В этом случае, Нобелевский комитет, возможно, пожелает опубликовать дополнение к премии мира Обамы: «Смотрите, мы говорили вам, что он это заслужил». Если она потерпит неудачу, комитет мог бы рассмотреть вопрос об отмене награды вообще.

13. Ядерное оружие. Во время своего визита мая 2016 года в Хиросиму, Обама подтвердил свое желание однажды увидеть «мир без ядерного оружия». Между тем, другой Барак Обама (самозванец? злой близнец?) приказал Пентагону модернизировать весь ядерный арсенал США. После завершения (десятилетия с этого момента) программа Обамы будет стоить налогоплательщикам до $ 1 трлн. ударная сила ядерной державы приобретет лучшие / меньшие / более гибкие боеголовки, наряду с новыми бомбардировщиками, ракетами и подводными лодками для их доставки. Без сомнения, другой президент также будет выражать надежды увидеть мир без ядерного оружия.

Все это благочестивая риторика, несмотря на то, что Обама подтвердил позицию, под которой подписались все его предшественники начиная с 1945 года (со спорным исключением в виде Рональда Рейгана): Общее ядерное разоружение представляет неприемлемый риск для национальной безопасности США. Только обладание арсеналом «конца света», заключающееся в мгновенной готовности взорвать мир может гарантировать «безопасность и выживание» нации. Этот подход работал достаточно хорошо до сих пор. В конце концов, на заре ядерной эры, Америкеудалось избежать нападения. Обама делает ставку на то, что дальнейшие инвестиции в ядерное оружие будет держать эту позицию нетронутой.

14. Информационная безопасность. Stuxnet 2010 — израильско-американская кибератака на иранский ядерный объект, была Перл-Харбором информационного века. Она открыла новую форму ведения войны, но ничего не решила. Американцы когда-то считали, что сохранение их образа жизни зависит от обеспечения доступа к нефти Персидского залива-иллюзия, которая привела к многолетней серии вооруженных конфликтов, из которых Соединенные Штаты еще предстоит выйти. В то же время, обеспечение целостности бизнес-сетей, коммерческих, военных и других, приобрели гораздо более важное значение для нашего благополучия, чем во времена необходимости иностранной нефти. Власти в Вашингтоне никогда еще столь неверно не истолковывали национальные интересы?

Обама, кажется, начал понимать значение этого неуместной расстановки приоритетов. В течение второго года его президентства US CYBERCOM [Кибернетическое командование США (United States Cyber Command,) — формирование вооружённых сил США, находящееся в подчинении стратегического командования США] стал полностью работоспособным. Привлекая меньше внимания, чем операции в Афганистане и Ираке, это направление может превосходить войны в важности. Последнее дополнение к основным командам Пентагона — поручение ведения «полного спектра военных операций киберпространстве» — как наступательные так и оборонительные.

Американцы должны принять на веру, что Cybercom справляется. Может быть, так и есть. До сих пор, по крайней мере, несмотря на крики о взломах врагами за границей, cyber-защитники по всей видимости держали оборону. Мы сразу же узнаем, когда они провалятся: свет погаснет, и американцы обнаружат себя в 1940-х годах.

15. Изменение климата. Быстро нагревающаяся планета — это не только американская проблема; она носит глобальный характер, и до сих пор было больше слов, чем действия.

Тем не менее, президент Обама придал импульс усилиям, завершившимся подписанием договора и конференцией ООН по изменению климата, утвержденной в прошлом году в Париже 196 странами. Среди подписавших его были и такие «суперзагрязнители», как Индия и Китай, наряду с Соединенными Штатами. Обама назвал договор как «лучший шанс спасти планету». Вполне может быть, все же, что «прогресс» пока предварительный и частичный. Зная о том, что сделка не пройдет под контролем республиканского Сената, Обама прибег к сомнительной уловке и характеризовал его как исполнительное соглашение, а не договор, тем самым расширив права и возможности будущих президентов делать то, что они считают целесообразным. Примечательно, что избранный президент Дональд Трамп считает изменение климата «обманом», а Республиканская партия явно отвергла Парижское соглашение. Но даже если Соединенные Штаты и другие подписавшие стороны пребудут в согласии, договор никоим образом не решает проблему. Фактическая реализация создает огромные проблемы, и даже при самом оптимистичном сценарии, глобальное потепление не закончится, а лишь замедлится, считают специалисты. Но есть надежда на, что договор будет способствовать глобальному консенсусу в качестве основы для дальнейших действий.

Итого. Остается ощущение, что все как-то неопределенно-неудовлетворительно. Наследие Обамы отстает от тех ожиданий, на которые рассчитывали легионы его сторонников еще в 2008 году, когда они отдали свои голоса за «надежды и перемены».Когда речь идет о внешней политике, это отсутствие окончательных результатов, что заставляет чувствовать разочарование. Конец холодной войны развил в американцах определенные убеждения о том, каким предполагается быть отныне мировому порядку — в эпоху, когда доминирует одна сверхдержава.

Несмотря на то, что события 9/11 могли бы разуверить американцев в таких понятиях, Джордж Буш взял на себя ответственность подтвердить их. Обезвредив"ось зла», он полагал, что продемонстрирует, что Соединенные Штаты по-прежнему двигатель истории. После первых проблесков успеха, Буш зашел так далеко, что поднял знамя «Миссия выполнена». Эта декларация победы оказалась убийственно преждевременна. Знамя отправилось в шкаф, и о нем забыли. Барак Обама не проявил никакого желания вытащить его.

 

Эпоха — отзвук холодной войны, по существу, закончилась к тому времени, как Обама пришел к власти. В то время, ни он, ни другие не понимали этого, конечно. Тем не менее, в течение двух сроков, Обама спокойно лепил себя и стал первым президентом эпохи, в которой мы сейчас находимся. Одним из определяющих характеристик этой эпохи является то, что полномочия и обязанности рассеялись. Возникающий порядок и многополярный мир радикально децентрализован. Как следствие, решения, принятые в Вашингтоне уже не определяют то, как работает мир. Обама достиг этого. В замечательной серии интервью, которые составляют основу эссе Джеффри Голдберга «Доктрина Обамы», опубликованной в The Atlantic в апреле 2016 года, президент предлагает разностороннюю оценку сложности, определяющей этот порядок пост-пост-холодной войны. В своих беседах с Голдберг, Обама говорит о том, что сама доктрина — часть проблемы: фиксация с ней Вашингтона подавляет способность политиков решать возникающие задачи. Президент выражает свое презрение к заскорузлой внешней политики 30 и 60-летней давности, работа по принципам которой свидетельствует об интеллектуальном склерозе.

Наследие Обамы, по крайней мере сейчас, оценивается в соответствии с критериями, вытекающих из устаревшего «сборника внешнеполитических пьес». В долгосрочной перспективе, однако, историки будут судить его по другому стандарту: они вполне могут увидеть рассмотреть главную неудачу Обамы — тот факт, что, хотя он признал политику Вашингтона устаревшей, он не смог убедить других представителей политического класса ухватиться за альтернативу. Однако косвенно неудача способствовали росту Дональда Трампа, который не признает никаких «сценариев» вообще».

По материалам Nation и USA Today


Оцените статью