Глобализация и национальный характер

Человек и общество

26.04.2007 16:36

С.И.Гавриленков

228

Глобализация и национальный характер

Феномен глобализации уже давно является предметом исследований, дискуссий. Однако сам предмет остается довольно неопределенным, до известной степени мистическим – все знают, что он есть, а вот что он из себя представляет - сказать не могут.
Ощущение не обманывает: все мы вступили в глобальный постмодерн, однако с разных сторон и с разным багажом. Мы вместе с моим коллегой и соавтором М.Л.Хазиным считаем, что содержание этого процесса на данном этапе состоит в расширении влияния западного глобального проекта (после завершения существования красного глобального проекта) на всю обитаемую вселенную. Излишне говорить, что такого дивного зверя история еще не видела и неизменным подобное состояние не будет – да оно уже меняется.
Но, тем не менее, есть целый ряд процессов, говорящих о том, что глобализация – явление объективное, находящееся в самой начальной фазе развития. Под ее влиянием возникает иной тип собственности – анонимный и эфемерный (здесь даже уместно порассуждать о главных признаках современного капитализма. Если во времена Маркса считалось, что таковым является частная собственность на средства производства, то сегодня это скорее тип целеполагания хозяйствующих субъектов, то есть максимизация прибыли), иной тип организации производства и сбыта (иной раз терминология маркетологов – рыцарей современного рынка - напоминает язык офицеров генштаба, планирующих мировую войну. Рынки-то глобальные.), иной тип организации сообществ (можно его было бы определить, как множественную или дозированную лояльность) и, наконец, роль и положение национальных государств во всей этой паутине из ТНК, союзов, всемирных организаций и прочая и прочая и прочая.
Но при всей транснациональности корпораций прибыль извлекается глобально, а вот фиксация прибыли вполне себе локализована по месту прописки ТНК. Значит качество и положение той или иной страны в глобализме все же важно. Уже говорят о возникновении государств-корпораций, говорят о глобализирующих и глобализируемых. С точки зрения первых контрольный вопрос формулируется так: Какой процент вашего населения живет в глобальном мире? Тогда мы летим к вам. В ответ раздаются робкие голоса: А какой процент вашего собственного населения пользуется глобализацией и как нам перейти к такому пользованию, не потеряв себя? Им говорят – расслабьтесь и выполняйте указания.
И это совершенно естественно, поскольку источником норм, правил и процедур является лидер проекта, то есть в современном состоянии – США.
Понятно, что отношение к процессу глобализации может быть трояким: Вовлеченность, пользование, противостояние.
В отношениях вовлеченности состоят, понятное дело, отцы-основатели глобализации, то есть ядро западного проекта. Их еще принято было называть «золотым миллиардом». С недавних пор данный термин почти вышел из употребления, поскольку стало ясно, что внутри этих стран происходит то же, что и в мировом масштабе: возникают зоны глобализированного благополучия (это как раз те, кто пользуется глобализацией) и пространство выживания. Выживание, разумеется, гораздо лучше устроено, чем где-нибудь в Африке, но все равно несравнимо с благополучием. Развитая система инфотэйнмента обеспечивает создание иллюзии сопричастности и иллюзии равенства в масштабах общности, поэтому и эта часть считает, будто живет в глобализации.

Пользование глобализацией – это то, чем сейчас занимается Китай. Он активно применяет ее механизмы, богатеет, никакого желания быть вовлеченным не испытывает, но и сам не имеет идейной претензии на то, чтобы оформлять собственный глобальный проект.
Противостояние – это, прежде всего, исламский мир, хотя в последнее время и Россия скорее склоняется к противостоянию, нежели чем к вовлеченности. Исламский мир не может поладить с глобализацией вовсе не по экономическим причинам, как это могло бы показаться в свете многочисленных жалоб на неэквивалентность обменов и несбалансированность товарооборота. Причина в ином.
Для того, чтобы докопаться до истинных причин нужно понять, как вообще получилась та глобализация, которую мы имеем. Почему один и тот же капитализм так отличается от страны к стране, от нации к нации, почему одни и те же ценности приобретают столь отличающееся воплощение?
Национальный характер складывается как совокупность трех факторов:
• Архетипа
• Ценностной системы
• Способа производства.
Архетип – это не что иное, как коллективное бессознательное данной общности. Он формируется как результат опыта выживания в определенных природно-климатических условиях. Излишне говорить, что архетип является наиболее древним и устойчивым феноменом.
Ценностная система, напротив, принимается в результате рационального выбора, причем выбор, как правило, делался элитами. После этого ценностная система укореняется в обществе, когда лаской, а когда и наоборот. Существуют, к тому же, еще и групповые ценностные системы, но это особый разговор.
В дальнейшем происходит проекция ценностной системы на архетип, в результате чего возникает актуальное членение картины мира. Общность вот таким образом формулирует смыслы бытия. Своего бытия, потому, что аналогичное производное у иной общности будет иным. С течением времени смыслы меняются, потому что на самом деле мы говорим не о ценностях, как таковых, а о нашем восприятии ценностей или их интерпретации. Полностью преданные ценностям группы остаются замкнутыми и изолированными в форме сект, землячеств или ОПГ. Их политическое конституирование невозможно.
Все остальные идут по пути сопряжения смыслов, просто, хотя бы потому, что худой мир лучше доброй ссоры.
Накладывается все это на господствующий способ производства. Сейчас, повторяю, это капитализм, какие бы эвфемизмы мы не использовали для определения этого понятия.

В действии этого механизма, собственно, и заключается глобализация. Но... есть ли то, что мы видим действительно постмодернистская глобализация?
Напомню, для того, чтобы раскрепостить капитал и дать старт развитию капитализма была произведена принудительная редукция христианских ценностных систем в утилитарный набор идеологем. Суть этого действия состояла в изъятии ограничителей денег, устранении тюремщика золотого тельца. Нужна она была для создания дееспособных проектных элит. И эта редукция не прекращаясь идет до сих пор. В последнее время, после победы капитализма в мировом масштабе, дефицит времени требует от управляющей системы – а это, напомню, США – напрямую некритически применять редуцированные до уровня простых процедур и секуляризированных правил остатки ценностной системы единобожия. Они не могут этого не делать, поскольку являются эмиссионным центром единственной мировой валюты, а, значит, обязаны управлять процессами капитализации. Можно на них обижаться, но выхода у них нет. Все уже понимают, что ничего из этого не выйдет – архетипы разные – а общности все равно имеют собственную актуальную картину мира и организованы в государства, но шоу продолжается.

Есть разные мнения относительно того, как дело пойдет дальше. Мне ближе других гипотеза М.Л.Хазина о валютных зонах. Это, своего рода, сокращение масштаба для выигрыша качества. Пока преждевременно говорить, как это может выглядеть, но совершенно очевидно, что сопряжение смыслов, которое и есть, собственно глобализация, таким образом может стать гораздо более органичным, чем сейчас.

Последствий видимых два:
- Внутри зон тогда нужно будет не редуцировать, а укреплять ценностные системы, искать пути к сложению архетипов (а это, прежде всего, задача культурных обменов), чтобы снять непонимание и конфронтацию;
- Такая «глобализация через регионализацию» потребует усиления государства. Эта сложная машина согласования интересов для управления процессами капитализации потребует принципиально другого качества лояльности госслужащих. Для формирования и поддержания этой лояльности и нужно крепкое государство.

Что же Россия? С ценностной системой у нас плоховато, но ее восстановление идет быстро. Отрадно, что Совет федерации прилагает усилия к поиску основ этической концепции, приемлемой для населяющих нашу страну народов. Молодой русский капитал демонстрирует бодрость и находчивость. Поэтому на первый вопрос дискуссионных ориентиров:

Россия сегодня: все еще пореформенная странность, вслепую бредущая в неизвестность, или же выстраивающаяся в перспективное целое страна, прозревающая контуры жизнеспособного будущего?

Следует ответить – ни то, ни другое, но уже страна, жители которой имеют возможность отличать добро ото зла. В 90-е такой возможности не было, тогда любое доброе деяние могло обернуться злом и наоборот. Так что: Россия сосредотачивается.

 


Оцените статью