Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Ритуальное пространство меновых ценностей

Человек и общество

23.12.2014 20:40  

1236270

102

Предпринимаю очередную попытку донести старые свежие мысли до думающей публики.
Так называемая "теория предельной полезности", равно как и "трудовая теория стоимости", чрезвычайно далеки от истины реальной экономики.
Приведу несколько очерков, - выдержек из моих старых публикаций, чтобы показать, "как далеки они от народа". (Предыдущая глава: http://www.proza.ru/2014/12/23/627 )

Обмен и его сфера, именуемая рынком, порождается и развивается денежной активностью людей, навязывающих свои товары-деньги в обмен на требуемые ценности.

Как объективное явление, рынок имеет двойственную природу.

С одной стороны, рынок есть общее пространство реализации способностей и потребностей людей и их предприятий, и претендует быть собственностью, равно принадлежащей всем.

Как общая собственность, рынок подобен природе, джунглям, - общей среде обитания людей, животных и растений.

С другой стороны, – как и общие джунгли, - рынок есть объект захвата для частной собственности, стремящейся использовать его каналы в частных интересах, так что для общества всегда актуальна защита рынка, как общей собственности.

Капиталистическое производство производит товар, как денежный суррогат, выносимый на рынок с целью обмена его на другой, более ликвидный денежный суррогат. Успех этого обмена и его пропорция являются призванием рынка, как специализированной целесообразной деятельности людей, свершающейся вне производства.

Когда мы говорим, что некий продукт очень дорого стоит, - в смысле, дорого обходится нам, - мы говорим о величине жертв, на которые мы идём ради него.

Но это вовсе не значит, что ценность продукта складывается из этих жертв, словно отпускная цена из слагаемых производственной калькуляции.

Это значит лишь то, что мы ценим этот продукт выше тех жертв, на которые идём ради него.

Стоимость, как величина, измеряющая ценности, имеет квантовый характер: она скачком возникает, скачком меняется и скачком исчезает в такт с переворотами в культуре общества, включая перевороты в культурах сфер производства и потребления.

Цена, которую готов заплатить покупатель, есть мера его зависимости от той культуры, которая властвует над ним и требует данной вещи для своей реализации.

В системе цен товаров проступают актуальные культурные ценности общества.

Производство - целенаправленный процесс превращения одних ценностей в другие, ориентирующийся на тот скачок в ценности, который выявляется на рынке объективно, предположен заранее, и является причиной, вызывающей к жизни и оправдывающей существование конкретных товарных производств.

Ценность предмета есть причина, превращающая его в цель той деятельности, которая разворачивается ради получения этого предмета.

Эта причина имеет иную природу, чем затраты на его получение.

Более того, сами затрачиваемые факторы приобретают вмененную ценность и стоимость, лишь поскольку служат производству целевого продукта, а не наоборот.

Общим свойством всех ценностей является то, что они предназначены выступать целями целенаправленной человеческой деятельности.

Это свойство коренится в зависимостях человека от первичных и вторичных ценностей.

Эти зависимости могут противоречить друг другу и конкурировать друг с другом по времени и месту захвата человека, отдающегося им.

Они обладают, в разное время и при разных обстоятельствах, разными силами действия на человека.

Человек, распределяя себя между ними, тем самым сравнивает их между собою, соизмеряет с собою, как их общим знаменателем и устанавливает их стоимостные величины и очередность их реализации.

Эти зависимости не сводимы к одной лишь физиологии.

Вопреки марксистской политэкономии, люди зависимы от питания, одежды, жилища не так, как зависимы машины и роботы от топлива и смазки.

Приём пищи для них – это не подзарядка робота, но и ритуал, и удовольствие. Они разборчивы в еде, привередливы в одежде, придирчивы к жилью и могут голодать, но отказываться от пищи, которая надлежаще не подана, или которая им не нравится.

Рынок, вопреки Марксу, не сводится к обмену, как физиологическому продолжению производства в условиях общественного разделения труда.

Рынок есть сфера денежной охоты человека и на человека, сфера состязания общественных культур и ритуальных установок.

Товар есть не кристаллизация абстрактного труда, а денежный суррогат, - предмет, призванный быть заместителем деятельного человека, как истинной субстанции денег, способной воплощаться в любой продукт.

Рынок есть место, где встречаются заведомые не «эквиваленты» для того, чтобы вступить в ритуал приравнивания друг другу и, если удастся, получить свойство эквивалентности друг другу в качестве ритуального результата, фиксируемого бухгалтерскими и юридическими документами.

Современный рынок есть такая же сфера денежной охоты на человека, каким в средние века был африканский берег, куда европейцы возили стеклянные бусы, на которые скупали золото и другие богатства местных племён.

В наше время население всех стран поставлено в положение дикарей, которым со всех сторон навязывают современные «бусы», - от памперсов до пива.

По всем каналам – по телевидению, радио, на уличных афишах, на сайтах Интернет – массированно продвигаются всевозможные «бусы».

В рекламных роликах заразительно жуют, пьют, курят, употребляют таблетки, дезодоранты, чипсы и прочую дребедень.

Всё ради навязывания одних денежных суррогатов («бус») в обмен на другие – более универсальные - денежные суррогаты: рубли, доллары, золото...

Нелепо говорить не только об «эквивалентности», но и о самом «обмене», - ибо, разве можно считать обменом навязчивое впаривание «бус»? Сплошь и рядом, это не обмен, а обман...

Таким образом, даже утверждение, будто рынок есть сфера обмена товаров, есть кабинетная иллюзия, расходящаяся с реальностью.

На деле, современный рынок есть сфера продвижения и навязывания денежных суррогатов, призванных избавить их обладателей от необходимости самим производить преследуемые ими ценности.

Даже покупатель, озабоченный конечной ценностью - выбирая товар сообразно своей потребности, - мысленно сопоставляет разные варианты покупки, прежде чем принимает решение.

То есть, сам покупатель, в момент сделки, мысленно, уже примеряет себе роль продавца, отвлекается от ценности товара и рассматривает его со стороны цены, - как не потребительную, а меновую ценность.

Если цена, по его мнению, завышена, он откажется от товара, потому, что, мол, приобретаемая ценность не содержит в себе приписанной ей денежной потенции.

Ценности товаров, следовательно, выступают на рынке лишь как факультативные – третьи - сущности, - поводы обмена денежных суррогатов.

Сам акт обмена, при этом, имеет характер общественного ритуала, обряда сделки, в которой соприкасаются культуры, претендующие быть независимыми друг от друга, навязывающие друг другу свои решения и приходящие или не приходящие, в итоге, к консенсусу.

Каждый стремится навязать свои «бусы» - атрибуты продвигаемой им культуры - в обмен на чужое имущество.

На рынке обращаются деньги и только деньги!

Любая сторона каждой сделки существенно участвует в ней лишь постольку, поскольку, навязывает или отдает свои деньги.

Рынок - пространство ритуального соприкосновения культурно-денежных стихий. Отдаваемые в обмен ценности для каждой из сторон выступают деньгами.

Лишь потому они и несут в себе однородную субстанцию, позволяющую приравнивать их друг другу в той или иной пропорции, называемой ценой, что все они, как деньги, суть заместители Человека, отдающего их вместо себя.

На рынке она предстаёт множеством денежных суррогатов, выступающих в обличье элементов тех или иных культур – от красочно упакованных товаров до металлических монет и бумажных денежных знаков и чисел на электронных счетах.

Количественная пропорция обмена - цена – выражает текущее сравнение рыночных амбиций культур, соперничающих за власть над людьми.

Цена, или «котировка» - соотношение обмена – устанавливается ритуальным соприкосновением сравниваемых культур, происходящим на рынке.

Цена есть непосредственная и истинная, творимая в момент ритуального акта сделки, стоимость меновой ценности, отображаемая затем, со ссылкой на надлежаще соблюденный ритуал обмена, в правовых документах и на бухгалтерских счетах.

Денежная эквивалентность обмениваемых ценностей создаётся самим актом обмена, и имеет характер ритуально навязанной эквивалентности, - классическим примером является обмен стеклянных бус на золотой песок.

Рынок есть взаимодействие разнородных культур, приводящее к общественному синтезу – устойчивому взаимодополнению - этих культур, подобно «термоядерной реакции», порождающей и развивающей общественное производство.

Рынок, в этом смысле, есть сложное меняльное дело Человека, в ходе которого человек анализирует, вычленяет и синтезирует новые сущности, заявляемые, как новые продукты, подлежащие производству.

Человек, в результате, воспроизводится, как поликультурная сущность, как перекрёсток множества параллельных миров, воюющих за власть над ним.

Каждая добровольная и взаимно-добропорядочная сделка на рынке есть обмен заведомых не эквивалентов, при котором каждая сторона избавляется от своего денежного суррогата и приобретает ценность, за которой охотится.

Факт каждой такой сделки равносилен успешно завершенной охоте и вдвойне обогащает общество, - является финальным аккордом, подтверждающим, что те денежные суррогаты, которые каждая из двух сторон, на свой страх и риск собирала, накапливала, производила и выносила на рынок, оказались, в действительности, ценностями - полезными вещами, не выброшенными на помойку.

Итак. Человек есть общественное существо, населенное сущностями, каждая из которых есть некоторая «система ценностей».

Эти ценности имеют характер производственных и религиозно-культурных ценностей, господствующих над субъективными предпочтениями человека.

Между системами ценностей идет борьба за власть над Человеком.

Система ценностей, властвующая над человеком, проявляется в ценностном выборе, реализуемом человеком во всех сферах его жизни, в том числе в его поступках на рынке.

Спрос на товар остается актуальным, пока соответствующие ценности властвуют над людьми.

Управление экономикой – это управление экспансиями множества культур, претендующих войти в состав мира реального Человека.

Производство, вопреки Марксу, вовсе не сводится к процессу труда, как расходованию нервов и энергии.

Скупая статистика цен, продаж и покупок, а также выпуска продукции и затрат ресурсов, поверхностно интерпретируемая как динамика производства, спроса и предложения, на самом деле выражает экспансию или отмирание конкретных культур, - систем общественных ценностей.

Так, статистика спроса и цен на китайские палочки или японские суши выражает экспансию китайской или японской культуры.

Культура есть сущность, вселяющаяся в человека, заставляющая человека выступать своим носителем.

Человек, как непосредственно деньги, выступая носителем тех или иных культур, отождествляет себя с этими культурами.

Истинные деньги, поэтому, не вполне универсальны, а привязаны к определенной культуре, выражают и продвигают эту культуру.

Например, увлекаясь употреблением суши, человек инвестирует себя, как уже носителя японской культуры, в преобразование отечественной культуры.

Культура, тем самым, выступает, как форма присвоения и генерации истинных денег, а присвоенные ею деньги превращаются в двигатель культуры.

Человек и его культура, следовательно, есть истинные деньги нации.

К. Маркс выдвинул тезис о примате производства над потреблением.

Он имел в виду, что потребности создаются производством и объективно навязываются человеку, - мол, производство меняет человека.

Этот тезис подлежит углублению.

Инновации, развивающие человека, его способности и потребности, есть не что иное, как действия по развитию той или иной культуры человека.

Человек выступает на рынке в облачении конкретной культурной сущности.

Изобретение ножей и вилок сделано в идеологии некоторой потребительской культуры и лишь подхвачено производством, как исполнительной системой.

Потребности определяются культурой, которая и направляет инновационную активность изобретателей и предпринимателей.

Столкновения культур на рынке могут иметь катастрофические последствия.

Сегодняшний мировой финансовый кризис коренится в логической несовместимости либералистской модели экономики, защищаемой институтами Запада, с человеческой сутью денег.

Поток рекламы по всем средствам массовой информации навязывает человеку форму идиота, одержимого потреблением ради потребления, ослепляет производство ложными целями.

Кризис, на поверхности явления принявший форму мирового финансового кризиса, по сути, является кризисом массовой культуры Запада.

Она оторвалась от ценностей мира целостного человека и превратилась в рекламный фетиш, продвигаемый навязчивым кредитованием.

Экономика разлагается либералистской парадигмой на частичные миры, разрывающие мир человека и равняющиеся, вместо человека, на финансово-долговые пирамиды.

Кредитование развивается ради кредитования, производство - ради производства, потребление - ради потребления.

Над обессмысливаемой экономикой раздувается многомерный пузырь финансовой активности, в котором деньги и финансовые инструменты замыкаются друг на друге в оборотах, всё реже касающихся реальной экономики.

Выход из этого кризиса - отнять права денежной эмиссии у частных либералистских институтов и передать их непосредственно человеку.

Человек - истинный источник и носитель первичных ценностей и инновационных идей, нуждающийся в эмиссионных инструментах для реализации своих способностей и потребностей.

Деньги, подчиненные власти человека, должны развернуть весь потенциал своих функций.

Основными из них станут функции обеспечения целостности мира человека, полагаемого в качестве главной цели экономики.

(Продолжение: http://www.proza.ru/2014/12/23/577 )
Оцените статью