Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




В российские магазины - и желудки - поступил пластиковый рис из Китая

Интервью Коха ,Лопухина и Авена.

Человек и общество

26.12.2015 15:46  

opritjvv

151

Интервью старое ,но интересное.Ребята не понимают (там в одном месте они обсуждают это) ,что любовь народа зависит ,от успеха их преобразований и прогрессивности идеи их проекта.Отсюда(http://iv-g.livejournal.com/653663.html)Часть1Вот :
Правительство Ельцина — Гайдара.
Министерство топлива и энергетики РСФСР/РФ Владимир Лопухин (10 ноября 1991 — 30 мая 1992)

Лопухин, Владимир Михайлович
советник председателя Совета директоров ОАО "РТМ", президент ООО "Вангвард", бывший министр топлива и энергетики РФ.
Родился 23 мая 1952 года в Москве. Русский.

Образование:
В 1974 году окончил экономический факультет Московского Государственного Университета им. Ломоносова .
Профессиональная деятельность:
С 1975 по 1977 год - стажер Института мировой экономики и международных отношений АН СССР.
С 1977 по 1983 год - младший научный сотрудник ВНИИ системных исследований АН СССР.
С 1983 по 1991 год - старший научный сотрудник, заведующий лабораторией природно-экологического
потенциала народного хозяйства Института народно-хозяйственного прогнозирования АН СССР.
В 1991 году - заместитель Министра экономики РСФСР.
С 1991 по 1992 год - Министр топлива и энергетики Российской Федерации.
В 1991 году - заместитель председателя Специальной комиссии Правительства РФ по оперативному регулированию
ресурсообеспечения.
С 1992 по 1993 год - заместитель министра экономики России, министр топлива и энергетики России.
В 1992 году - внештатный советник председателя Правительства РФ.
С 1992 по 1994 год - старший советник ИБ "Лазар Восточная Европа".
В 1993 году - старший советник "Лазар Банка".
Работал генеральным директором Инвестиционного банка "Лазар Восточная Европа"
В 1997 году - президент ООО "ВАНГВАРД".
В 1997 году шли переговоры о слиянии-поглощении компании "ВАНГВАРД" инвестиционной компанией "КФП Капитал", руководимой С.Калугиным.
В 1996 году - член Совета директоров "Кристалбанк" (г. Москва).
В 1999 году - член клуба предпринимателей "2015".
В 2007 году - советник председателя совета директоров, независимый член совета директоров ОАО «РТМ» (курирует вопросы привлечения инвестиций и связей с государственными органами).

Член Совета директоров ЗАО "Гражданские самолеты Сухого". Был членом Совета директоров Промрадтехбанка. Член клуба Ассоциации выпусников экономического факультета МГУ.

Скандалы:
2000 | В 2000 году прокуратура Санкт-Петербурга возбудила уголовное дело против Владимира Лопухина. Как сообщила газета "Коммерсантъ С-Петербург" , В.Лопухину инкриминировалось незаконное присвоение товарного знака "Ломоносовского фарфорового завода" и патента на производство фирменной посуды ЛФЗ - знаменитой "Кобальтовой сетки", а также подделка документов.

("Коммерсантъ С-Петербург" от 27.06.2000)
http://lobbying.ru/content/persons/id_2897_linkid_2.html

Член гайдаровского кабинета Владимир Лопухин о том, как в России появились «Лукойл», ЮКОС и другие нефтяные компании

Владимир Лопухин — очередной собеседник Петра Авена и Альфреда Коха — в правительстве Гайдара руководил российским ТЭК. Недолго, всего семь месяцев. Однако именно он стоял у истоков реструктуризации и формирования правил регулирования в отрасли, которая стала мотором экономического роста в последующие 20 лет, — нефтяной.

АВЕН: существуют две близкие отрасли — нефтяная и газовая. Володя руководил и той и другой, будучи в правительстве. И были выбраны две совершенно разные модели их развития. Нефтяная промышленность была приватизирована по большей части.
Было создано несколько компаний, была создана конкуренция. Часть компаний была государственной, часть — частной.
Была выделена транспортная компания, сбыты и т. д. И, с другой стороны, «Газпром». Одной из главных заслуг недавно, к сожалению, ушедшего из жизни Виктора Степановича считается создание «Газпрома». По сути, одной добывающей и транспортирующей газ компании в стране. Государственной и монопольной — независимые производители не в счет, тем более что трубы у них нет.
И вот сегодня сравнение результатов развития этих двух отраслей за двадцать лет, на мой взгляд, явно не в пользу газовой. Почему? И кто выбирал две разные отраслевые модели?

ЛОПУХИН: волею судеб я начал разбираться с тем, что такое нефтяная и газовая промышленность в 1976 году, уже диплом писал по нефтянке российской. А в 1976-м году я поехал в Сибирь — была просьба Богомякова (первого секретаря Тюменского обкома партии) Брежневу дать ученых с тем, чтобы разобраться с экономикой и перспективами нефтедобычи. Я и поехал в Тюмень.

А позже мы с Аликом Рывкиным написали статью с честным анализом того, что делается и чем это кончится. В результате я был объявлен врагом, троцкистом или кем-то вроде этого и стал невыездным — меня, кстати, не пустили на стажировку в IIASA, в Австрию, где стажировался Петя (Авен). И я снова поехал в Тюмень, потому что в Москве мне было душно.

Что важно? Вернулся я в 1983 году в полном отчаянии, что в нефтянке ничего поправить нельзя.
Формально я сидел в Москве, в Академии наук, но реально я жил между Москвой и Тюменью. Ну, не только Тюменью — Вартовском, Новым Уренгоем...
Завязывать я решил эти мотания, когда стал однажды дома из почтового ящика вынимать газету и не мог вспомнить: «Я улетел или прилетел?» Сумка была за плечами, но вот убей меня, я не понимал, где я, что я?

Я решил, что это уже все. Но на самом деле меня колотило не это, а понимание, что ничего сделать нельзя. Все неэффективно, нетехнологично... Так, нельзя было получить металл в северном исполнении, что при минус 40 абсолютно критично. Или завозились железобетонные блоки из всех республик СССР транспортными самолетами. Для строительства домов — вся страна помогает Тюмени. И никто ничего не считает. Нефтянка, вы, может быть, не догадываетесь, многие годы советской власти жила с открытым рублевым счетом. Деньги вообще не лимитировались.


АВЕН: Почему тем не менее получилось то, что получилось? Две разные модели.

КОХ: Почему нефтянка так, а газ — эдак?

ЛОПУХИН: В чем различие? Чем эти отрасли отличаются друг от друга? Прежде всего, нефтянка куда более сложная отрасль. Газовая работает как? Ты дырку проткнул, газ сам идет, и достаточно. Кончил идти, больше не работает, другую дырку протыкаем. В нефтяной, как вы знаете, в скважину вода закачивается, химия, бог знает что еще. На порядок больше людей, на порядок более сложные процессы, и было понятно, что управляемость нефтянки из Москвы была потеряна еще в 1970-е годы. Поэтому просто чтобы вернуть управляемость, надо сделать штук десять компаний. И за счет этого сделать ситуацию обозримой.

АВЕН: То есть «Газпром» может быть один, а одна компания в нефтянке становится слишком сложной для управления?

ЛОПУХИН: Да. Это была одна сторона. С другой стороны, я был против того, что хотел сделать Толя (Чубайс), потому что Толя хотел приватизировать по юрлицам. Я что сделал? Я сделал вертикально интегрированные компании.

КОХ: Вместе с Петей Мостовым в 1992-м?

ЛОПУХИН: Петя был категорически против.

КОХ: Я считаю, что это его была идея.

ЛОПУХИН: Ну естественно. В нефтянке была идея следующая. Сделать крупные компании, выходящие на деньги, то есть на потребителя. Поэтому — нефтепереработка и сбыт, а не только добыча. Полный цикл.

КОХ: Почему, приватизировали бы по юрлицам, а дальше... Ну дальше собралась бы компания какая-нибудь вертикально интегрированная.

ЛОПУХИН: Они никогда бы в жизни не собрались. Это не текстильная промышленность, которая может два месяца постоять, ни х... не работать, а потом прекрасно заработать. Или полгода постоять. Если у тебя два месяца постоит нефтяная скважина, тебе потом дешевле будет про нее вообще забыть.

КОХ: Почему она должна стоять, если это нефтедобывающее предприятие? Нет аргументов.
Нефтедобывающие предприятия продавались отдельно. НОРСИ продавалась отдельно. Теперь они вместе. В «Лукойле» без всякого Лопухина.

ЛОПУХИН: Какие нефтедобывающие предприятия?

КОХ: Я тебе массу могу назвать предприятий, которые продавались без нефтепереработки.

ЛОПУХИН: Это какие?

КОХ: Ну, «Роснефть».

ЛОПУХИН: Мучается.

КОХ: Ничего она не мучается. Передает нефть на переработку и никаких проблем. У нее в Комсомольске-на-Амуре заводик, еще какие-то два ведра они где-то сами перерабатывают. А большого завода у них нет. И ничего.

ЛОПУХИН: Будет.

КОХ: Ничего не случилось. НОРСИ приватизировали. Нефтепереработка без добычи и розницы.

АВЕН: Ладно, Володя свое объяснение дал. Нефтяная отрасль намного более сложная, чем газовая, поэтому с точки зрения обозримости и управляемости надо было ее поделить. Это аргумент, понятно. Но когда это решение принималось? До тебя, при тебе? Как и кем нефтяные компании создавались?


ЛОПУХИН: Я с этим пришел. Я об этом договаривался с Гайдаром.

АВЕН: А «Газпром» вы решили оставить.

ЛОПУХИН: А «Газпром» совсем другое кино. С моей точки зрения «Газпром» является элементом нашей сверхдержавности.

КОХ: Кстати, «Роснефть» приобрела всю нефтепереработку ЮКОСа.

ЛОПУХИН: Несмотря на всю чудовищную неэффективность и бессмысленность (с экономической точки зрения), геополитически сохранение «Газпрома» необходимо. Это глобально важно для страны, для ее позиционирования в мире, важнее, чем экономическая эффективность. Поэтому один «Газпром». Это тоже решение, которое принималось при мне. «Так делить его или не делить?» Ответ был: «Не делить».

КОХ: Кто этот ответ дал?

ЛОПУХИН: Никто мне его не дал. Я сам его себе дал.

КОХ: Ты пришел и защитил это решение.

ЛОПУХИН: Пришел и защитил. По разным причинам. Понятно, что если не будет газа (как и бензина), то это политический риск для режима. А газ был. «Газпром» стабильно работал.

КОХ: Мне кажется, что все это объясняется проще. К тому моменту, когда нужно было принимать решение, как приватизировать «Газпром», а мне вспоминается, что это решение принималось несколько позже, чем весной 1992 года...

ЛОПУХИН: Конечно, позже.

КОХ: Вот. К тому моменту премьером был Черномырдин, который просто не дал бы его реструктурировать.

ЛОПУХИН: Ну что значит не дал?

КОХ: Ну не дал. А кому бы он дал?

ЛОПУХИН: Дело не в том. Было принято решение его не реструктурировать еще при мне.
Я слышал вопли Димы Васильева, что я тут устраиваю коммунизм или совок.

АВЕН: А ты обсуждал всерьез тему другой структуры «Газпрома», скажем, выделения транспортной компании.

ЛОПУХИН: Конечно.

КОХ: Реально, когда начали выпускать указ о создании «Газпрома», это уже было после того, как Володя ушел из правительства. Это уже было при мне. А я пришел в августе 1993-го.

ЛОПУХИН: А что было до того?

КОХ: А до того было просто решение пока его не трогать. Пока. Все оставить, как есть. Сейчас не до этого. Это не самая главная задача, которую надо решать... И был Черномырдин.

ЛОПУХИН: Черномырдин сделал концерн. Еще до нас.

КОХ: Да. Это было юридическое лицо. А в нефтянке не было никакого концерна. Были отдельные добывающие предприятия. Я все прекрасно помню, я эту нефтянку приватизировал. Я лично. Все эти указы, которые формировали компании, все я это делал. Мостовой в это время ушел на банкротство, заниматься банкротствами. После Сережи Беляева. И вашу, Петя, тюменскую нефтяную компанию вот этими ручками создавал, присоединяя к добыче всякие заводы и КБ. И, на мой взгляд, Володя все объясняет красиво и сложно. А мне кажется, пришло правительство молодых реформаторов. И вот оно видит: есть нефтяная промышленность. Там можно так соединить, так соединить, можно все это объединить в одну кучу, а можно вообще никак не соединять. Как говорил Гайдар: «Как-нибудь само склеится». А есть «Газпром», который уже консолидирован в единую корпорацию, во главе которой стоит Черномырдин — министр и вице-премьер по ТЭК... Ну, при Лопухине еще министром он не был, но все равно был крупным игроком с огромным и единственным в стране в тот момент кэшем.


АВЕН: У нефтянки тоже был кэш.

КОХ: Но у них он был раздроблен. А у этих все консолидировано, причем собрано в Москве. И вот задача: можно изгаляться, спорить, создавать вертикально интегрированную компанию, конкурентную среду, а тут данность. Тебе, чтобы хоть что-то сделать, надо прийти и с ними воевать. Они не хотят это разваливать.

АВЕН: И у них валюта, которая крайне нужна.

КОХ: А у тебя задача платить за пароходы, которые до Питера с пшеницей идут. У тебя там война в Южной Осетии, у тебя инсулин. И здесь есть еще один важный фактор, который мы не проговорили. Дело в том, что в «Газпроме» нет розницы. У «Газпрома» нет розницы и соответственно, конкурентной среды рядом с потребителем ты создать не можешь. Везде «Газпром».

ЛОПУХИН: В Америке создана конкуренция и с газом.

КОХ: Я говорю: у нас. В Америке создана, потому что у них есть независимая трубопроводная система. У нас же в каждой точке потребления «Газпром» — локальный монополист. В то время как сотни, тысячи, десятки тысяч бензоколонок — это розница, которая создает конкурентную среду. Вот и все.

АВЕН: Разумно.

КОХ: Поэтому конкуренцию в нефтянке образовать существенно проще. Плюс вопрос хранения. Это тоже важно. Дело в том, что построить какую-нибудь емкость для хранения нефти существенно проще, чем построить подземное хранилище для газа. В свое время мы очень много полемизировали, как приватизировать электроэнергетику, и поняли, что приватизировать ее надо единым комплексом, потому что там есть одна фундаментальная проблема: тоже нет конкуренции. В каждой локальной точке потребления монополист. И практически нерешаемая проблема хранения. Товар не хранится. Поэтому так сложно почти 20 лет мы ее реструктурируем и до сих пор реструктурировать не можем. На самом деле в мире нет идеальной системы конкурентной электроэнергетики. Везде есть проблемы. И в Америке есть проблемы с блэкаутами. А «Газпром» находится где-то посередине между электроэнергетикой и нефтянкой. У него почти нет розницы и у него очень сложная проблема хранения. Я помню эти споры, в которых я участвовал. Мне Петя Мостовой все время говорил одну и ту же фразу: «Ты иди и занимайся своей оборонкой. Что ты лезешь в мой ТЭК?» Я машиностроением занимался и металлургией, а он ТЭК занимался. Потом, когда Петя ушел, мне и то, и то отдали. У нас до драки доходило у Чубайса. Мы спорили: «А кто тот демиург, кто определит, как надо» Я говорил: «Я демиург».

ЛОПУХИН: Не знаю, стоит ли это публиковать, но Витя Черномырдин был тонкий психолог. Выяснил, что Ельцин не выдерживает женских слез. Он, значит, вызвал бабу-депутатку из Нового Уренгоя и сказал (она была членом конституционной комиссии): «Я тебя в землю закопаю, ты должна так плакать на конституционной комиссии, слезами умываться и причитать: «Какая конституция, «Газпром» родной гибнет»». Она при Ельцине исполнила этот номер.


КОХ: Ну, это осень 1993-го, когда все решения были приняты.

ЛОПУХИН: Борис Николаевич пришел в Кремль и сказал, что он ничего не будет предпринимать, пока не подписан указ о «Газпроме».

КОХ: Понимаешь, в чем дело? Почему Лопухина сняли первым? Почему на него Ельцин окрысился больше всех? Фраза, которую Володя говорит, она правильная. Виктор Степанович тонкий психолог.

ЛОПУХИН: Тонкий.

КОХ: Он понял следующее. Он собрал всех и сказал: «Так, ребят, или эти козлы в Москве нас реструктурируют, или надо становиться премьером».

ЛОПУХИН: Да нет.

КОХ: Да вот я тебе точно говорю. Ты понимаешь? Или мы допрыгаемся, они нас разгонят. И он привел команду к этому Верховному совету.

ЛОПУХИН: Как ни странно, версия моя более примитивна, чем у Алика. Нас позвали, когда была полная жопа и никто не понимал, как это все обернется. Когда мы зиму пережили, вот эту самую трагичную, 1991-1992 год и товарищам стало ясно, что народ все это скушал, они сказали: «Надо обратно забирать»...и на этих придурков еще можно свалить. Пора возвращаться на место. Не смели, не выгнали, и виноватые есть. Отлично.

КОХ: Но Черномырдин тогда тоже не знал, что ему позже придется отхлебнуть неслабо.

АВЕН: По поводу этих придурков. Володь, почему этими придурками стали мы, а не команда Жени Сабурова, в которую ты тоже входил. Я просто говорю для читателей этого интервью, что ты единственный из всех, кто бегал с дачи на дачу. На одной даче в Архангельском сидела команда Сабурова, бумажки писала, а на другой сидела команда Гайдара.

ЛОПУХИН: И тоже бумажки писала.

АВЕН: Да. А ты был единственный, который бегал туда-сюда. Я помню, ты был замминистра энергетики.

ЛОПУХИН: Нет, я был замминистра экономики.

АВЕН: И курировал ТЭК.

КОХ: А кто был министром?

ЛОПУХИН: Сабуров.

АВЕН: Я привозил в Москву осенью месяца за полтора до нашего назначения, даже меньше, группу американцев, которые хотели инвестировать деньги в нефть и газ, и Володя принимал их в качестве замминистра. Так вот вопрос. Почему из этих двух дач была выбрана наша?

ЛОПУХИН: А смотри. Женя Сабуров собрал команду профессиональных экономистов, которая пыталась, прежде чем начать делать, все понять. Сначала понять, а уже потом делать. Понять было очень непросто. Ну, очень непросто. И сабуровская команда, в силу того что не очень понимала, что такое переходный процесс и как его осуществлять, чего-то блеяла и мычала. А Егор был уже великим и могучим, уверенным в теории, которой, я думаю, все здесь присутствующие на сегодня знают цену. Она была очень простая. Ты отпусти. Ты отпусти, и оно само все ляжет. Эта теория идеально ложилась на менталитет нашей административной номенклатуры, но понималась она ими по-другому. Если мы понимали ее с либеральной точки зрения, то они понимали ее с точки зрения: «Ответственность не наша, а блага наши». Налоги мы увеличиваем, то есть распределительную функцию мы наращиваем, а за цены мы не отвечаем, за ваше производство мы не отвечаем, да? Что такое приватизация? Мы за ваше производство не отвечаем. А распределять? Годится. И совершенно новый баланс ответственности, который ее вполне устраивал. Понимаете? Очень трогательно.


КОХ: А Сабуров не предлагал менять тарифы, что-то делать с ценами?

ЛОПУХИН: Сабуров пытался найти... формы приватизации

КОХ: Нет, подожди. Приватизация приватизацией, а отпускать цены он собирался?

ЛОПУХИН: Собирался.

КОХ: Ну так какая разница?

ЛОПУХИН: ...постепенно.

КОХ: Ну как постепенно? Это мне непонятно

ЛОПУХИН: Ну, он хотел потихонечку, присматриваясь.

КОХ: Потихонечку коллапс наступил бы раньше. Ведь Гайдар проводил либерализацию цен в связи с тем, что наступал товарный голод.

ЛОПУХИН: Естественно.

КОХ: Если бы цены постепенно отпускали, мы бы в марте имели голод. И все же Сабуров был тоже за свободные цены.

ЛОПУХИН: Все дело было в темпе, в темпе.

АВЕН: Одним словом, Сабуров предлагал постепенность.

ЛОПУХИН: Постепенность, да. Сложные схемы. И главное, вот вы не слышите меня, он мычал, потому что у него не было адекватного языка для изложения его сложных конструкций, может быть, и более обоснованных.

АВЕН: Известно, что если ты не можешь объяснить нечто десятилетнему ребенку, то сам это нечто не понимаешь.

ЛОПУХИН: Это не всегда так бывает.

АВЕН: Бывает практически со всем. В экономике это, конечно, так. Самые большие экономисты, которых я знал, очень просто объясняли любые сложные вещи, происходящие в экономическом мире.

ЛОПУХИН: Попробуй Кейнса объясни просто и понятно.

АВЕН: Основные идеи Кейнса объяснить очень несложно. А из того, что ты говоришь, ясно, что у Сабурова ни программы, ни команды не было. А кто кроме тебя?

ЛОПУХИН: Ну кто? Туда входил еще Ваня Матеров, Серега Глазьев.

АВЕН: Глазьев там тоже был?

ЛОПУХИН: Да, он был замминистра экономики. Он входил в команду

АВЕН: О чем ты говоришь? Глазьев никогда в жизни у вас в правительстве не работал. Ни одного дня

ЛОПУХИН: Замминистра.

АВЕН: По-моему, ошибаешься.

ЛОПУХИН: Я проверю. Я не хотел под диктофон. Я на всю жизнь запомнил, потому что нас назначали 19 августа 1991 года замминистра и Глазьев где-то в 12 часов дня 19 августа говорит: «У меня ребенок маленький, тут делать нечего, пойду-ка я от вас, ребята».

АВЕН: Отказался. Ему предлагали замминистра, а он не остался.

ЛОПУХИН: Его поведение 19 августа, оно, знаешь, на всю жизнь остается. День такой веселый. Хотя, может, правда, ребенок маленький.

АВЕН: Понятно. По поводу Сабурова...

КОХ: Если он такой невнятный, непонятный и говорил темно, почему он оказался министра экономики?

ЛОПУХИН: Потому что Женя все-таки профессиональный парень

КОХ: А кто это определил, если он для лиц, принимающих решение, не мог толком объяснить, чего он хочет. Кто его тащил в министры экономики?..

ЛОПУХИН: Я сейчас скажу про себя. Я где-то в 1990 году, слушая очередные речи на съезде народных депутатов РСФСР по телевизору, понял, что уже все. Там очередную программу реформ излагали, а я читал книжку «Базовые человеческие потребности». Знаешь, есть такая книжка? Роскошная. В частности, говорится там, что ты не можешь уговорить негра не губить растение из Красной книги или не жрать животное из Красной книги, потому что, если у него 8 часов в день уходит на собирание чего-то, из чего он может сварить себе еду, то он берет любое растение, если оно годится на растопку или в пищу. И я так понял, что как в стране идет, надо заниматься либо хлебом, либо нефтью. Бардак будет крутой. Поскольку в хлебе я ничего не понимал, я решил: «Пора возвращаться в нефть. Просто пора возвращаться». Пошел и стал писать программу развития Тюменской области. А Юрка Шафраник тогда был председателем Тюменского исполкома. Он меня, собственно, и нанял. И к тому моменту, когда я пришел к Сабурову и тем паче когда я пришел к Егору, у меня была осмысленная программа, что делать там, что делать сям.


АВЕН: И ты стал замминистра, а потом — министром.

ЛОПУХИН: Всем было удобно. Жене было удобно, что не он меня будет учить, что там делать. Ключевой сектор, а у него есть программа, и Егору было удобно, если понимать, что делается, когда, с кем, почему?

АВЕН: Володя, а как появилось решение отпускать цены на нефть и нефтепродукты позже, чем на все остальное?

ЛОПУХИН: Мы с самого начала с Егором договорились, что 15% идет на свободный рынок. Всего, за что я отвечаю. Это позволило, поскольку мы все время следили за свободными ценами, примерно понимать, где реальность. И мы подтягивали так называемые фиксированные цены к свободным.

КОХ: Свободные тем самым, опускались.

АВЕН: А сама идея контролировать цены на нефтепродукты какое-то время, не сразу их в январе отпустить, это была твоя идея?

ЛОПУХИН: Нет, конечно.

КОХ: А чья?

ЛОПУХИН: Ельцинская.

КОХ: А почему тогда нефтепродукты?

ЛОПУХИН: Ну, бензин, мазут — это базовые продукты.

КОХ: Уголь — базовый продукт, хлеб — базовый продукт.

ЛОПУХИН: С хлебом тоже был контроль.

КОХ: Нет, хлеб быстрее освободили, чем нефть. Нефтянку осенью 1992 года только освободили окончательно.

ЛОПУХИН: Так ее никто и не фиксировал вполне, еще раз тебе говорю. Поскольку была эта вот квота на свободные цены.

КОХ: Туда все и засовывали, ясно.

ЛОПУХИН: Конечно, это было чисто политическое решение Ельцина.

КОХ: Я плохо представляю Ельцина, который одни товары отделяет от других. Типа продукты питания освободите, а нефтянку оставьте.

ЛОПУХИН: И тем не менее это было сказано.

КОХ: Вы к нему пришли с проектом либерализации цен на все, а он сказал, что нефтянку трогать не надо.

ЛОПУХИН: Я это получил уже как вводную.

КОХ: То есть, когда решение принималось, ты не слышал.

ЛОПУХИН: Политическое решение, отвали.

КОХ: Мое понимание такое. Гайдар же был хороший тактик. Он понимал, что к Ельцину нужно прийти не с самым радикальным проектом, а с чем-то, что показывает, что человек он взвешенный. Отсюда и освобождение не всех цен.

ЛОПУХИН: Ну, хорошо. Может быть. С другой стороны, переход на новые фиксированные и частично свободные цены он мне позволил сделать раньше всего остального. Потому что у меня все стали ждать новых цен, и остановились поставки. А зима. Замерзнуть можно, не дождавшись Нового года. И мы стали цены повышать и отпускать. То есть, в некотором смысле, мы провели реформу раньше, чем все остальные, и не было никакого шухера на бензоколонках... Вообще, я помню, когда освободили цены, мы с Лешкой Головковым ехали 1 января на работу в одной машине, вылезли на Октябрьской площади, там был гастроном, там, где сейчас магазин «Подарки». Перелезли через сугроб, ноги промочили, пошли смотреть продуктовый магазин. Какие цены, как себя люди ведут. Все было спокойно.


КОХ: Была очень серьезная пропагандистская работа целых два месяца. Людей готовили к тому, что вы не бойтесь, сейчас все товары появятся, но будут высокие цены, поэтому люди, когда пришли, они увидели то, о чем их предупреждали.


Оцените статью