Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




В российские магазины - и желудки - поступил пластиковый рис из Китая

ОБОЛЬСТИТЕЛЬНЫЙ ЗАПАД И ХИМЕРА ДЕМОКРАТИИ

Человек и общество

08.02.2016 09:10  

vct

103

Замечательные соображения Татьяны Воеводиной о том кто мы, как ответ Андропову.
"На июньском пленуме ЦК КПСС 1983 г. Андропов развил эту мысль: «Если говорить откровенно, мы еще до сих пор не знаем в должной мере общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно эконо­мические. Поэтому вынуждены действовать, так сказать, эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок».

 12 июня, 2012 В «Литературной газете» статья Игоря Харичева на вечнозелёную 
  тему: «Надо ли нам становиться европейцами»? Автор приходит к выводу, что 
  надо; правда, сетует, что ментальных европейцев в нашем населении всего 
  17-19%. Но надо постараться, подтянуться, завести настоящую демократию и 
  разделение властей – и «всё будет чрезвычайно хорошо», как говорил герой Ильфа 
  и Петрова. 

  РАВНЕНИЕ НА ЗАПАД 

  Удивительно даже, сколь живучи эти старинные идеи. Когда-то с ними наперевес 
  пошли мы на штурм ненавистного «совка» стремясь, если помните, «войти в 
  европейский дом».
  Рассуждение автора - простое, логичное. Именно такие – простые – мысли всегда 
  любили наши интеллигенты - на это обращали внимания ещё авторы «Вех». Бердяев 
  говорил, что идейный багаж наших интеллигентов исчерпывается «карманными 
  катехизисами». Равнение на Запад занимает в карманных катехизисах почётное 
  место. 

  Откуда это берётся - понятно. Попадая на Запад, любой русский человек – от 
  Петра I до безвестного постсоветского туриста – неизменно поражается тамошней 
  опрятности, твёрдому достатку и жизненной устроенности. Почему же у них так, а 
  у нас всё сикось-накось? – этот вопрос задавал себе, наверное, каждый, 
  вернувшись из-за границы. Помню, ещё в 90-е годы я, воротившись из 
  командировки, прямо в прихожей хваталась за тряпку и принималась что-то 
  тереть: стыдно было, что вот у них так чисто, а у нас – известно как. Что мы, 
  люди что ли другие? Да нет, вроде такие же: одна голова, две руки, две ноги. 
  Да и говорить по-ихнему многие из нас умеют. Так в чём тут причина? 

  И тут же находится простой ответ: надо завести аналогичный образ правления и 
  переменить надлежащим образом нравы – государственные и частные - и всё 
  получится. Такова главная мысль статьи в ЛГ. 

  На самом деле реальность сложнее. Запад – это вообще удивительный 
  культурно-исторический феномен, к нему принадлежит процентов 10 человечества. 
  Запад – это исключение в человечестве, а исключение не может быть всеобщим 
  образцом. Остальные ведь, наверное, тоже не прочь жить богато и опрятно – так 
  ведь не получается. Почему у одних получается, а у других – нет. От чего это 
  зависит? Почему на Западе чиновники воруют всё-таки умеренно, даже в Италии, а 
  в других странах – прут, себя не помня? (Воображать, что у нас воруют как-то 

  по-особенному – это мания величия: есть страны, где воруют ничуть не хуже). 
  Так почему на Западе так, а у нас почасту вовсе наоборот? Ответить на вопрос о 
  причине чьего-то успеха (хоть человека, хоть фирмы, хоть народа) – очень 
  непросто. И очень легко принять несущественное – за главное, а главное – 
  упустить. 

  Вообразите: вы встречаете бывшего одноклассника и обнаруживаете, что преуспел 
  он в жизни он гораздо больше вашего: он богат, уважаем, всевозможно 
  благополучен, жизнь его интересна и комфортабельна. Почему? Оттого ли, что он 
  получил доходную профессию, оттого ли, что женился на разумной жене, а не на 
  вашей мегере, оттого ли что в 90-м году не терял времени в аспирантуре, как 
  вы, а сразу взял быка за рога и стал торговать спиртом «рояль»? (Вариант: не 
  тратил себя на торговлю этим дурацким спиртом, как вы, а спокойно учился в 
  аспирантуре, превозмогая временные трудности). В чём тут причина? Если вы 
  совершите нечто такое, что совершил ваш приятель, - вы процветёте? Всё это 
  совсем не очевидно. Какие именно стороны его жизни и деятельности надо 
  повторить, чтобы хотя бы приблизиться к нему по успешности? Скорее всего 
  понять причину успеха вашего знакомца так и не удастся. Просто он оказался 
  энергичнее, умнее в конце концов, рисковее – такой вот у него характер. 
  Судьба, хоть народа, хоть человека, это развёртывание его характера во 
  времени. 

  Преобладание тех или иных характеров в народе делает его судьбу в истории. 
  Можно изменить характер народа? Можно, как и свой собственный. Но дело это не 
  лёгкое и не быстрое. 

  Нет ничего инфантильнее и нелепее, чем мысль о том, что все народы одинаковы и 
  возможности у них тоже одинаковы. К сожалению, заветы современной 
  политкорректности требуют думать именно так. Но на самом-то деле этого нет и 
  близко! 
  Вот два славянских соседних народа – чехи и поляки. Чехи отличные 
  производственники, а торгуют плохо, как-то без любви к делу, а вот поляки – 
  прирождённые торговцы. Да что там поляки! Моя компания работает на Украине. И 
  что мы заметили: те приёмы, которые отлично действуют в России, там буксуют. 
  Ну просто ни тпру ни ну. Послали на Украину замечательного организатора продаж 
  из Новосибирска. Он делал ровно то, что принесло блестящий успех в Сибири, - 
  не получается! Чепуха какая-то, - была уверена я, - Это же один народ, у меня 

  муж полуукриаинец, да и я сама на четверть, что они - из другого теста что ли? 
  Я была в полной растерянности. И вот недавно узнаю: в компаниях, подобных 
  нашей, - такая же история на Украине. И они меняют порядок работы именно на 
  Украине, вводят специальные правила. Сделали это и мы – и дело пошло гораздо 
  лучше. Так что старинное изречение «Что русскому здорОво – то немцу смерть» - 
  имеет очень широкую сферу применения. 

  ОТКУДА ВЗЯТЬ ДЕМОКРАТИЮ? 

  Очень привязано наше интеллигентское сознание к мысли, что успех народов 
  определяется демократией. Будет демократия – заживём как на Западе. Только 
  чтоб – настоящая, а не абы какая.

  А где её взять – настоящую? Демократия, ещё Аристотель писал, - самый трудный 
  образ правления, он мало где удаётся. И не мудрено! Попробуйте поуправлять 
  демократическим образом магазином, заводом, поликлиникой, редакцией, да хоть 
  ларьком в подземном переходе. Даже представить жутко, что получится. А целое 
  большое государство – это вам не ларёк. Отсюда всякие политтехнологии и иные 
  средства манипуляции народным волеизъвлением. И так везде, в том числе в самых 
  что ни наесть демократических странах. Наши интеллигенты совершенно не 
  задумываются, что только в очень малом числе стран мира демократию можно 
  считать удавшейся. При этом во множестве стран попытки её введения приводят к 
  кровавой междоусобице и пугачёвщине, как это было у нас в 17-м году, а во 
  многих других – к унылому прозябанию,. Никакого счастья нам не принесла 
  демократия и в 1991-м. С введением демократии наш народ не стал ни культурнее, 
  ни умнее , ни богаче, чем был при советском «тоталитаризме». 

  Кстати, Пётр I навсегда прикипел сердцем к Европе, когда там ещё никакой 
  демократии в заводе не было. Демократии не было, а чистота и порядок – были. 
  Более того, были они, если верить роману «Пётр I» , они даже в московском 
  Лефортове, в немецкой слободе. Привязанность нашей интеллигентской мысли к 
  демократии – это яркое проявление её любви к простым мыслям. Наверное, 
  определённую роль тут сыграли наши американские друзья, у которых всё хорошее 
  именуется демократией, а плохое – тоталитаризмом.

  Успехи Запада совершенно не коренятся в демократии, хотя бы потому, что успехи 
  гораздо старше демократии. Они коренятся в определённом человеческом 
  характере, который в свою очередь делает демократию возможной и действующей. 

  Чтобы демократия была удачной, нужны люди определённого характера и чувства 
  жизни. Об этом обстоятельно и в доступной форме писал известный 
  юрист-конституционалист Иван Ильин, некогда высланный на знаменитом 
  «философском пароходе». Как-то даже неловко после него рассуждать на эти темы. 
  Но всё-таки, в двух словах. Для успеха демократии необходим достаточный 
  уровень самостоятельности, ответственности, самообладания граждан. Именно 
  такие люди (а не государственно-правовые конструкции) создали когда-то Западу 
  его силу и славу. Ильин называл это необходимое для успешной демократии 
  свойство «искусством свободы». Сегодня Запад во многом теряет свои исконные 
  достоинства, о чём с горечью пишут прозорливые люди (американец Бьюкенен - 
  «Смерть Запада», немец Сарацин «Германия: самоликвидация»), но многое ещё 
  остаётся. У нас подобного нет и близко, потому и получается не демократия, а 
  пародия на неё. 

  Я, кстати, много лет наблюдала маленькую модель нашей большой демократии прямо 
  по месту жительства.
  Посёлок наш искони был кооперативом, созданным ещё в середине 30-х годов. И 
  земли, и дома – всё принадлежало кооперативу, а у жителей были так называемые 
  «паи». Высшая власть в кооперативе принадлежала общему собранию, которое 
  созывалось дважды в год и выбирало Правление, которое и правило. В Правление 
  выбирались люди на основании самой что ни наесть демократической процедуры – 
  прямым открытым голосованием. Так вот попадали в Правление - строго жулики и 
  воры. Они постоянно тырили деньги и стройматериалы, сбывали в свой карман 
  куски земли, сильно, помнится, нагрели руки на газификации… Все честные люди 
  нашего посёлка находились в непроходящем гражданском негодовании: доколе? Но 
  вот являлась в народе мимолётная мысль: сместить жуликов и посадить честных 
  людей. А кого? Вас? Меня? Что вы - что вы – что вы! Только не меня! Я в этом 
  деле ничего не понимаю, не умею общаться с работягами, и вообще у меня был в 
  позапрошлом году микроинсульт – так что увольте. И то сказать – вникать во все 
  эти нудные мелочи, собачиться с сантехниками – кому охота? А жуликам – охота. 
  И они сидели во главе нашего кооператива годами. И длилась эта музыка лет 
  семьдесят. Возможно, она продолжается и поныне, только я под сурдинку вышла из 
  этого кооператива и живу себе единоличницей. 

  Это микроскопическая модель нашего отношения к власти и с властью. 

  Для демократии, а равно и для успешного рыночного капитализма нужна 
  ответственная, самостоятельная, инициативная личность. Нет её – и всё 
  разваливается, ничего не получается. Начинать надо с малого – с кооперативов, 
  с уличкомов, с того же самого ТСЖ, которое вполне работает на Западе и буксует 
  у нас. 


  Бердяев верно обратил внимание на то, что именно славянофилы, а не западники, 
  знали Европу. И это не случайно. Именно зная Европу, они понимали, что русским 
  это не годится. Европеец по масштабу и настрою личности – лавочник. (Это 
  обстоятельство когда-то привело в ужас полунемца Герцена). Честный 
  квалифицированный лавочник, любящий своё дело и не обсчитывающий покупателей, 
  потому что эдак можно, упаси боже, потерять клиентуру. В лавке которого всё 
  расставлено по местам и чисто выметен пол. Кто мы? Бродяги. Ничего 
  по-настоящему не ценящие, ни к чему по-настоящему не привязанные и готовые 
  разрушить свою жизнь не за понюшку табака. Мы увлекаемся идеями и не умеем 
  организовать свою жизнь. 

  Западный человек склонен следовать правилам. Русский правила презирает, первый 
  его порыв при встрече с любым правилом – измыслить, как его обойти. При этом 
  правило вовсе может быть не репрессивным, а направленным к общей пользе, вроде 
  ПДД. Соблюдать договорённость, взятые на себя обязательства – это что-то 
  совсем не русское. Сроки? Да нешто мы немцы? 

  ДВИЖОК – ОБЩИЙ И ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ 

  Чтобы жизнь народа была успешной, люди должны иметь движок для достижения 
  ценных результатов и тормоз, чтобы удерживать людей от дурных поступков и 
  вообще неправильного поведения.
  То и другое может быть устроено принципиально по-разному. Может – как паровой 
  двигатель на старинной фабрике: один двигатель на всех и система трансмиссий 
  для доведения движения до каждого станка. А может иначе: электродвигатель на 
  каждом рабочем месте. Так вот у западного человека имеется встроенный движок и 
  тормоз на каждого. У нас его нет. Нашего человека нужно толкать и тормозить 
  извне. Сам он легко идёт вразнос или впадает в сон. Этим двигателем-тормозом 
  всегда было и может быть только государство - больше некому. Поэтому роль 
  государства у нас гораздо больше, чем на Западе, что западными людьми, которые 
  обычно очень плохо понимают нас и нашу жизнь, ощущается как «тоталитаризм» 
  (или, кто к нам подобрее, как «патернализм»). 

  Русские совсем иначе понимают свободу, ощущают её, чем западные люди. Наполеон 
  говорил: «Свобода – это хороший гражданский кодекс». Мысль радикально 
  западная, она не могла прийти в голову русскому человеку. Свобода – это не 
  «что хочу – то и ворочу», а определённость правил поведения. Мы же свою 
  свободу, которая свалилась на нас двадцать лет назад, использовали для того, 
  чтобы всё растащить и радикально прекратить работать. 

  Мы постоянно ждём каких-то условий извне. Поскольку у нас нет идеальных 
  условий – лучше ничего не делать – вполне русская мысль. Помню, битое 
  десятилетие из одной статьи в другую кочевала страшилка о невозможности 
  предпринимательской деятельности в современной России: даже зарегистрировать 
  компанию у нас невероятно трудно. Я за свою жизнь зарегистрировала немало 
  компаний, и ничуть этим делом не затруднилась. 

  Нам, русским людям, нужно руководство. Нужно показать направление движения, 
  проложить рельсы. И спросить за результат движения по этим рельсам. Тогда толк 
  будет. Поэтому нам нужен некий «хозяин земли русской», коллективный или 
  индивидуальный, который бы отвечал за всё и при надобности наказывал за 
  отклоняющееся поведение. 

  Нашему человеку невыносимо, когда ему говорят: «Делай, что хочешь». Обычно в 
  этом случае он не делает ничего. Он активен только под давлением: когда 
  поджимают сроки, когда немецкие танки под Москвой, когда в случае неуспеха 
  тебе голову оторвут. В обычных, нормальных, средних условиях русский человек 
  впадает в своего рода летаргию – в тотальное отвлечение от собственных дел. 

  Мой муж и его товарищи заняты важным космическим проектом. Деньги есть, и их 
  готовы заплатить, и реально платят, но желания работать со стороны учёных и 
  инженеров – как-то не проглядывает. Конечно, потеряны кадры и навыки, но вот 
  что интересно: те, кто может, - не слишком-то и хочет. За вполне адекватные, 
  повторюсь, деньги. Просто неохота, лето, жара, ну его. Да и деньги для 
  русского человека – не такая уж всеобъемлющая ценность, как для человека 
  западного. Организаторы процесса не раз вспоминали байку про то, как товарищ 
  Берия говорил товарищу Курчатову, сидя в укрытии на атомном полигоне: «Если 
  эта штука не взорвётся, я тебе голову оторву». Сегодня при господстве 
  гуманизма и политкорректности никто ничего оторвать не может. Вот и взрываются 

  «штуки» вовсе не там, не тогда и не так, как им предписано. Взрываются, а 
  также тонут, разваливаются, падают, горят – просто от небрежения и общей 
  отвлечённости от дел. 

  Ну и что? Посыпать голову пеплом, что мы – не западный народ? Надо просто 
  принять себя как есть и устроить жизнь так, чтобы проявлялись лучшие качества 
  русского человека. Потому что при попытках устроить жизнь на европейский лад 
  проявляются именно наши худшие черты. Киплинг говорил: «… русский - 
  очаровательный человек, пока он остаётся в своей рубашке. Как представитель 
  Востока, он обаятелен. И лишь когда он настаивает на том, чтобы на него 
  смотрели как на представителя самого восточного из западных народов, а не как 
  на представителя самого западного из восточных, - он становится этнической 
  аномалией, с которой чрезвычайно трудно иметь дело. Даже сам хозяин никогда не 
  знает, какая из сторон его натуры откроется следующей». Подтверждаю: трудно! С 
  иностранцами - легче, чем с русскими. Будучи предоставленным себе, русский 
  контрагент врёт, исчезает, срывает сроки. 

  Сейчас распространены т.н. «коучи» – индивидуальные тренеры личностного роста 
  и развития. Так вот первым делом они наблюдают, при каких условиях их клиент 
  наиболее продуктивен и работоспособен. Наш человек продуктивнее всего под 
  давлением _- обстоятельств, начальства, вообще жизни. 

  Я наблюдаю постоянно, как продавцы моей компании (частники! заинтересованные!) 
  бросают работу или, во всяком случае значительно сбрасывают обороты, как 
  только слегка приподнимутся в материальном отношении. Всё это настолько 
  неизменно, что не может быть случайностью. Редкие люди работают без понуканий, 
  способны сами себе установить сроки и дать задание. И главное – выполнить его. 
  И так поступать постоянно. И я точно такая, и вы, скорее всего тоже. Кто не 
  такой – достигает у нас ошеломляющих результатов даже при заурядных 
  дарованиях. И при этом все свои неудачи наши люди вешают, словно кафтан на 
  чужой гвоздь, как называл это проникновенный знаток русской души И.А. 
  Гончаров. У нас всегда или правительство плохое, или климат, или «среда 
  заела». 

  Что они сами хотят свободы и чтоб никто не давил и не командовал – это верно. 
  Так ведь и подростки постоянно мечтают освободиться от гнёта докучных и 
  устарелых «родаков». 

  БЕСПРЕДЕЛЬНАЯ ДУША И ЕЁ ПОТЁМКИ

  Русский человек – неоформлен, беспределен. Его сознание, душа бесформенны. 
  Посмотрите на наши города и посёлки: они хаотичны, невнятны, в них нет чётких 
  линий. Что-то строил, бросил, забыл. Дома повёрнуты во все стороны безо всякой 
  общей идеи. Точно таков же и пейзаж нашей души. Наблюдение старинное. 
  Некоторые связывали это с беспредельностью и неоформленностью бескрайней 
  русской земли, где три года скачи - ни до какого государства не доскачешь. 

  Западный же человек, напротив, оформлен и внятен, ограничен. С точки зрения 
  нашей беспредельности он кажется мелким.

  И что тут такого особенного, а паче того – оскорбительного? Напротив, 
  оскорбительно обезьянничать, а не жить своей жизнью. А мы вечно обезьянничаем. 
  У нас именно так и есть: настоящим человеком считается европеец. Этот мотив 
  очень выражен в статье Игоря Харичева: надо подтянуться и стать европейцами. 
  Тогда, как говорил герой Ильфа и Петрова, «всё будет чрезвычайно хорошо». 
  Подтянуться надо, но европейцами нам стать всё-таки не удастся. И не требуется 
  этого. Надо развиваться и совершенствоваться в качестве русских, а не 
  «крашеных кукол европейского просвещения», как называл это Ключевский. Никто 
  никому не должен подражать. Точно так и женщины не должны пытаться подражать 
  мужчинам. Женщины должны оставаться женщинами, не пытаться стать дурной копией 
  мужчин. Женщина может быть успешной, но оставаясь при этом женщиной. А то 
  женщины пытаются изобразить из себя мужчин, а русские – европейцев. Те и 
  другие несчастны и неуспешны. 

  Не потому нам не надо копировать Европу, что мы потеряем свою «самость». Бог 
  бы с нею, с самостью, если б на смену пришёл ответственный старательный труд и 
  опрятная разумная жизнь. Подражать не следует, потому что это невозможно и 
  вредно. Не в каком-то высшем и философском смысле, а в самом простом – 
  житейски-практическом. Жизнь от этого становится не лучше, а хуже: беднее, 
  грязнее, уродливее. 

  Мы безграничны в свинстве, и в подвиге, а они узки. Мы не умеем остановиться. 
  Европеец – да, может. Это что-то вроде питья водки: русский не может выпить 
  немного, его несёт, а европеец - может. Est modus in rebus – есть мера в 
  вещах. Эта латинская фраза, приписуемая Горацию, выражает самую сердцевину 
  западного жизнеощущения. Ну что ж, не мудрено: они наследники латинской 
  культуры.

  “ЛЮДИ НЕ ВЛАСТНЫ В СВОИХ УЧРЕЖДЕНИЯХ”

  А у нас – свой характер, своя жизнь, и общественный строй должен быть иной. И 
  экономический строй, и форма государственного устройства (что в старину 
  называлось “образом правления”) – всё. “Люди не властны в своих учреждениях» - 
  говорил дедушка социальной психологии Гюстав Лебон. («Учреждениями» в 19 в. 
  называли не конторы, как сейчас, а правовые и общественные институты). При 
  пересадке успешных институтов на иную почву – получается жалчайшее зрелище и 
  пародия. Из новой, заёмной формы торчит во все стороны старое, родное 
  содержание. Притом всегда ухудшенное. Недаром говорят: как партию ни строй – 
  всё КПСС получается. КПСС-то КПСС, но только без прежней ответственности за 
  все стороны жизни общества. Именно об этом много толковал старик Лебон. 
  Недаром его труды были и в библиотеке Ленина, и в библиотеке Николая I. 

  Так какой же нам нужен строй? 

  Поскольку дар формы нам не дан, нам не годятся сложные государственно-правовые 
  конструкции – со всеми этими разделениями властей, системами сдержек и 
  противовесов. Нам нужна простая структура, вроде советской власти, которую, 
  кстати, никто не заимствовал и не сочинял, а родилась она из самой жизни. 
  «Вся власть советам!» – и простому человеку понятно, куда идти. А разделение 
  властей, сложная система – издевательство для простого человека. Аналогично 
  райком. Простому человеку можно было куда-то пойти и так ли иначе – доискаться 
  правды. Сегодня это не-воз-можно. В принципе. 

  Об этом я думала стоя на митинге протеста против вырубки лесов в лесопарковом 
  поясе столицы, куда входит наш посёлок. Когда-то нельзя было срубить дерево на 
  СВОЁМ участке, потому что это были «лёгкие столицы». А теперь рубят и 
  застраивают. И всё, как объясняет начальство, «в рамках правового поля». При 
  этом есть и всякие администрации, и суды, и экологическая полиция – чего 
  только нет. 

  Аналогично – налоги. Мы снисходительно улыбаемся, как взрослый на детские 
  придумки, когда слышим от гидов или читаем о бывших в истории забавных 
  способах налогообложения: с длины фасада, высоты дома, труб. А нам как раз это 
  и надо – простое и понятное. 

  Предвижу обычное возражение: «А почему же у них всё это действует?». Потому 
  что юридические законы, в отличие от законов природы, приводят в движение 

  люди. А люди у них другие. Узкие, мелкие, склонные подчиняться правилам. 

  ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ЖИТЕЛИ

  Что бы мы там себе не воображали о рыночной экономике и конкурентном 
  капитализме – главным двигателем хозяйственной жизни у нас было и остаётся 
  государство. И долго ещё будет оставаться. 

  У Андрея Платонова есть симпатичный рассказ - «Государственный житель». Там 
  герой постоянно повторяет: «Ждите движения государства, оно всё предвидит». 
  «Население, - рассуждал герой, - постоянно существует при государстве и 
  обеспечивается им необходимой жизнью».

  Мне кажется, большинство нашего народа – это те самые «государственные 
  жители». Они, как платоновский персонаж, стараются «бездерективно ни во что не 
  соваться» - в том числе и в свою собственную жизнь. Они не ищут новых путей, 
  они, возможно, и добросовестные и квалифицированные труженики, но им 
  непременно нужно указать их место и круг обязанностей. И пока можно жить (а 
  жить они могут в самых непритязательных условиях) – они будут ходить на это 
  место и исполнять свои обязанности, как привыкли. Как птица летит по 
  заложенному в гены маршруту. Пока не закроется это место – радикально и 
  навсегда. 

  Это фундаментальное свойство наших людей. Именно так объясняется на первый 
  взгляд необъяснимое: им по месяцам не платят зарплату, а они всё равно туда 
  ходят. «Гордый взгляд иноплеменный» ничего не поймёт: зачем? А они и сами не 
  понимают, зачем. Положено так. А куда идти-то?

  Презирать их и насмехаться свысока, как это было принято в эпоху разгула 
  либеральных ценностей, – не от большого ума. Благодаря таким людям у нас 
  как-то ещё теплится жизнь: они как-то учат, лечат, кое-как латают изношенную 
  инфраструктуру. 

  Наш – массовый! – человек не умеет и не хочет ставить перед собой какие-то там 
  задачи, куда-то рваться, комбинировать что-то, чтобы улучшить своё положение, 
  чтобы заработать что-то, чтобы вылезти куда-то. Его идеал – сидеть на месте и 
  делать, что велят. И это он будет делать до самой распоследней крайности. Пока 
  буквально есть крыша и кусок чёрствого хлеба. 

  Шевелиться он начнёт только если этот кусок у него отнимется. Мотивации 
  «вверх», к добыче – у русского человека нет. Или она слишком слаба. Есть 
  мотивация – к спасению. Не в религиозном, разумеется, смысле - в самом 

  обычном, житейском. Недаром, в Америке завлекают в сетевой маркетинг идеей 
  обогащения («Ты сможешь путешествовать, купишь более престижную машину»), а у 
  нас – идеей спасения («Ты сохранишь здоровье, убережёшься от ужасов окружающей 
  среды, защитишь детей от наркотиков, нищеты, панели»). 

  Разумеется, в любом обществе есть разные типы людей. Вопрос состоит в 
  пропорции тех и других. Чтобы капитализм и вообще рыночная экономика были 
  удачны, нужен некий критический процент людей, готовых действовать инициативно 
  и самостоятельно. Если этого минимального процента нет – капитализм не 
  удаётся. Настоящий, действующий, капитализм – это когда в народе силён этот 
  самый капиталистический дух. Когда жизнь понимается (или, скорее, ощущается) 
  как борьба, завоевание, приключение, путешествие с непредвиденным результатом. 
  У нас (и вообще в традиционном обществе) жизнь ощущается как ритуальный танец, 
  как предусмотренное, заранее заведённое кружение. Траекторию этого кружения 
  определяешь не ты, а кто-то высший и главный, он же раздаёт блага. Дали тебе – 
  спасибо, нет – на нет и суда нет. 

  Менее всего я склонна критиковать такое отношение к жизни. А чего его 
  критиковать-то? Его использовать надо. Понимать и использовать. Строить жизнь 
  с учётом народного характера. 

  Каким должен быть этот учёт? Что следует из нашего характера? Следует очень 
  простая вещь. Социализм следует. Внутренний, встроенный в глубине личности 
  движок экономического творчества, у нашего человека очень слаб. Ну, может, 
  кое-кому на малый бизнес хватит, но большое и серьёзное – не потянет. Именно 
  поэтому наша приватизация привела только к повсеместному развалу и упадку (не 
  единственно поэтому, но в значительной степени), а не к экономическому 
  процветанию и скачку эффективности, как мнилось догматикам экономикса. 

  У нас нет никакой серьёзной силы, кроме государства. Мне лично, старой 
  либералке и антисоветчице с дореволюционным стажем, очень печально это 
  признавать, но что делать – истина дороже. Только государство способно 
  расставить всех по местам и дать каждому задание. И этого – в глубине души – 
  хочет народ. Не выдуманный либеральными мыслителями, не отдельные и избранные, 
  но тот обычный «замкадский» народец, который есть на самом деле. 

  Когда-то в 90-е годы я работала в иностранной фирме, которая строила завод в 

  Туле. Нам нужны были люди в администрацию завода. Я решила сделать 
  «добренькое» моей подруге и предложила устроить её на работу – приличную 
  работу, с оформлением по КЗОТу, с пенсионными и прочими начислениями. В своём 
  училище она получала примерно 80 долларов в эквиваленте, на новой работе 
  получала бы триста и даже больше. Она – отказалась. Мотив: «Да я тут привыкла, 
  люблю свою работу». Тогда я по молодости крутила пальцем у виска. Сегодня 
  смотрю по-другому. А крутить пальцем у виска надо на тех, кто пытается 
  заставить народ жить чужой, не своей жизнью. Двадцать лет уж пытаются, 
  полстраны уж развалили – ради правильной жизни. А всё не живётся этой самой 
  жизнью. 

  Так что не копировать Европу нам нужно, а налаживать собственную жизнь, 
  которую развалили благодаря химерам Европы и демократии.

Сcылка >>


Оцените статью