Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




В российские магазины - и желудки - поступил пластиковый рис из Китая

Тема Еще раз о фашизме

Человек и общество

07.04.2015 21:39  

alext

142

Так сказать, академические споры о фашизме не прекращались никогда. На сайте http://alestep.narod.ru/lubin/discussion_tot.htm можно найти краткий обзор наиболее интересных обсуждений темы фашизма, который содержит большое число ссылок. Новым качеством является то, что дискуссия о фашизме «пошла в народ».

Борьба (а также «борьба») с фашизмом принимает даже наукообразную форму. Для обеспечения законодательной базы для борьбы с оным злом потребовалось дать определение – что же такое, собственно, фашизм. Была привлечена, как и полагается при проведении серьезной кампании, Академия Наук. Определение (оно для справки будет приведено ниже) было успешно найдено. Как и следовало ожидать, никого это определение не удовлетворило и никакую ясность по обсуждаемому животрепещущему вопросу не внесло. И вообще, по некоторым подсчетам, известны десятки определений фашизма, и конца поиску дефиниций не видно.

Причин для такого печального состояния дел достаточно. Здесь и недостаточная «зрелость» фашизма в идеологическом плане, и многообразие его форм, и способность эволюционировать и развиваться, и заинтересованность «борцов с фашизмом» в проталкивании собственных идеолого-пропагандистских концепций, и крайняя неопределенность терминов, используемых в определении фашизма. Чего стоит один термин «демократия», которую фашизм «отрицает».

Не похоже, что ситуация улучшится в ближайшее время. Наивные времена, когда слова действительно что-то означали, а то, что нужно было до поры до времени скрыть, прятали с глаз долой, давно прошли. Умные люди давно поняли, что скрыть суть какого-либо явления проще всего, выпустив для его обсуждения свору хорошо оплаченных демагогов, которые надежно утопят любые здравые мысли в потоке бессмысленной и противоречивой болтовни. Если добавить к этому кучу непризнанных (и признанных) гениев и рядовых обывателей, одержимых чувством гражданина, но не обремененных знаниями, то задачу создания «информационного обеспечения» кампании по продвижению фашизма можно считать решенной.

В данной статье, разумеется, не дается попытка дать точное и всеобъемлющее определение фашизма – это в принципе невозможно, так как фашизм – явление развивающееся и меняющееся. Цель статьи – попытаться сформулировать некоторые положения, которые позволят выделить фашизм как самостоятельный социально-культурный феномен.

Итак, для начала, определение Академии Наук РФ:

"Фашизм - это идеология и практика, утверждающая превосходство и исключительность определенной нации или расы и направленная на разжигание национальной нетерпимости, обоснование дискриминации в отношении представителей иных народов, отрицание демократии, установление культа вождя, применение насилия и террора для подавления политических противников и любых форм инакомыслия, оправдание войны как средства решения межгосударственных проблем".

Данное «определение» вызвало шквал насмешек, и удивляться этому нечего.

Начнем с того, что понятия «нации» и «расы» не имеют ни малейшего отношения ни к национальной нетерпимости (национальная нетерпимость свойственна народам - точнее, этносам - а не нациям или расам), ни к демократии, ни к насилию, ни к террору, ни к культу вождя, ни к политическим противникам, ни к инакомыслию.

Далее, об отрицании демократии. Реальная, историческая демократия вполне сочетается с лишением абсолютного большинства населения каких бы то ни было гражданских прав, с лишением огромного количества людей человеческих прав вообще, с террором и геноцидом, с гонениями на инакомыслящих, с публичными казнями, с расправами без суда, с провозглашением морального, интеллектуального и нравственного превосходства над другими нациями, с войнами как средством решения государственных проблем. И даже с культом вождя. «Должен быть один человек, стоящий над всеми, и даже над законом» - это демократ (без кавычек) Пушкин, а вовсе не признающий свободных демократических выборов по иракскому и афганскому образцам тиран. Нынешняя демократия прекрасно сочетается с массовым оболваниваем большинства населения и превращение его в невежественное стадо с управляемыми и легко предсказуемыми реакциями. Кстати, Муссолини в своей «Доктрине фашизма» прямо утверждал, что если демократия – это полноценное участие индивида в политической жизни в соответствие с убеждениями и реальными возможностями этого индивида, то фашизм – за демократию.

Из «академического» определения также следует, что фашистами не являются те, кто готов заниматься террором, преследованием инакомыслящих, осуществлять диктатуру, отрицать демократию и вести войны по иным причинам, нежели расово-национальные.

Правда, подобные этим академикам «борцы с фашизмом» всерьез подобные «определения» не принимают и с легкостью от них отказываются. Например, среди русских прогрессивных «интеллектуалов» правилом хорошего тона является отождествление фашизма и коммунизма, хотя коммунизм по определению индифферентен по отношению к нациям и расам – эти вопросы коммунистов просто не волнуют.

Перейдем к признанным и непризнанным гениям. Б. Стругацкий, антифашист:

А, между тем, фашизм — это просто. Более того, фашизм — это очень просто! Фашизм есть диктатура националистов. Соответственно, фашист — это человек, исповедующий (и проповедующий) превосходство одной нации над другими и при этом — активный поборник „железной руки", „дисциплины-порядка", „ежовых рукавиц" и прочих прелестей тоталитаризма. И все. Больше ничего в основе фашизма нет. Диктатура плюс национализм. Тоталитарное правление одной нации. А все остальное — тайная полиция, лагеря, костры из книг, война — прорастает из этого ядовитого зерна, как смерть из раковой клетки...

Так и хочется сказать: старость – не радость (на время написания статьи Б. Стругацкий был еще жив). Слишком, видимо, поздно объяснять человеку, который к тому же охвачен специфическими еврейскими и русско-интеллигентскими фобиями, что диктатура (т.е. «железная рука» и «дисциплина-порядок», в понимании мэтра) и тоталитаризм – совершенно разные вещи, что «диктатура плюс национализм» - это практически вся история человечества, что тайная полиция, лагеря, костры из книг (кстати, насколько я знаю, книги в нацистской Германии сжигали в виде «показательной акции», вроде той, которую устроили «Наши» юные либеральные борцы с фашизмом, и не надо выдавать это за «общепринятую практику») и войны проистекают отнюдь не из «тоталитарного правления одной нации». Впрочем, у меня сильное подозрение, что Борис Натанович и сам понимает, что несет ахинею – другое дело, что для того, чтобы оставаться в рядах «интеллектуальной элиты», нужно что-то убедительно и пламенно говорить, а сказать что-то стоящее ему уже не под силу.

Впрочем, в глупых обобщениях наш коммунаро-демократо-либерал не одинок. Вот определение фашизма, опубликованное в газете «Завтра»: "Фашизм — это идеология расового превосходства и национальной исключительности, направленная на завоевание Мира для установления Нового Мирового Порядка Богоизбранным народом..."

Намек, как говорится, понятен (в данном случае этот намек следует не их приведенной фразы, а из общего контекста и терминологии газеты «Завтра»), и Борис Натанович может скорбно, горько и понимающе улыбнуться. Но и это определение глупое. Любой «Богоизбранный народ» с мессианскими склонностями определяет себя не в терминах нации или расы, а в терминах принадлежности к религии, и евреи (что имеет в виду автор письма в газету «Завтра») не исключение. Кстати, отождествлять евреев и иудеев склонны в первую очередь те русские патриоты, которые в свою газету «Завтра» пишут письма о том, что не может быть истинно-русский не-православным.

На основании «завтрашнего» определения фашистами, например, являются англо-саксонские протестанты c XVII в и до чуть ли не наших дней, что является очевидной чушью.
Концепция фашизма, так сказать, в его классическом виде изложена Муссолини в его «Доктрине фашизма». Сейчас каждый может найти хороший перевод этой работы в Сети. Несмотря на не слишком «теоретически-научную форму», работа содержит разъяснения по всем важным вопросам, которые могут возникнуть у читателя. Работа небольшая, и с ней стоит ознакомиться любому, кого серьезно интересует тема фашизма. Концепция очень цельная и последовательная в своей основе – при принятии определенных допущений.

Тем не менее, она слишком «идеальна». Те политики (при всей условности применения термина «политик» в современном общепринятом понимании к лидерам фашизма), которые в значительной степени руководствовались этими или сходными идеями для реального государственного строительства, внесли много новых черт. Сторонник фашизма в «чисто-классическом» варианте не примет концепции, например, Гитлера и посчитает ее извращением фашизма – с достаточными для этого основаниями. Тем не менее, на самом деле ключевые моменты итальянского фашизма и немецкого национал-социализма настолько схожи, что будет более серьезной ошибкой рассматривать их как различные социально-культурные явления, а не воспринимать как разные формы одного и того же феномена. Поэтому «Моя борьба» Гитлера – в тех ее главах, в которой автор пытался дать теоретическое обоснование своим взглядам – тоже может быть отнесена к теоретическим источникам фашизма.

Что же общего содержится в концепциях Гитлера и Муссолини? Основные, фундаментальные положения можно сформулировать так:

Фашизм – религиозно-духовная концепция. Муссолини прямо говорит, что форма его может быть различна, но форма – не главное. Фашизм – это выполнение воли Создателя, служение Высшему закону. Ту же фразу – о выполнении воли Бога, поставленной перед «народом» - в специфическом понимании этого термина – пишет Гитлер. Фашизм – это не человеческое хотение и не человеческий произвол, это Служение в стремлении к Высшей Цели. Фашизм абсолютный противник материалистического понимания, если понимать под материализмом последовательный атеизм. Цель – создание «высшей жизни, свободной от времени и пространства».

Основными социальными организмами, участвующими в жизненной борьбе, являются не индивиды, не социальные группы, а новые «сверх-организмы» - «нации» (или «государства»), понимаемые как неразрывное сочетание народа (т.е. культуры), нации в традиционном понимании (политических интересов) и государства опять-таки в традиционном понимании – как формы существования этого сверх-организма.
Признание органической связи настоящей и предшествующей истории нации в достижении высшей цели. Связующее звено – Традиция.

Активная роль индивида как части сверх-организма. Самые высокие требования к этому индивиду во всех областях, включая культуру «нации». Никакого детерминизма в религиозном плане. Человек, включенный в фашистскую иерархию, как творец реальности – как материальной, так и духовной. Я, кстати, вижу здесь некоторое противоречие с декларируемой религиозностью. Впрочем, религиозность можно понимать как наличие некоторых абсолютных и вечных духовных ценностей. В той же нацистской Германии ситуация с религией была достаточно сложной. Муссолини был осторожен в отношении католической церкви, Гитлер христианство, похоже, воспринимал в стиле Ницше – как религию рабов и духовных холопов. Во всяком случае, невозможно отрицать сильного влияния духовно-мистического начала в Третьем Рейхе, как и неприятия канонического христианства.

Борьба между нациями-сверхорганизмами и непрерывное развитие сильнейших как следствие этой борьбы, неизбежность и желательность гибели слабых.
Признание войны как наиболее яркого выражения жизненной борьбы, как блага, без которого наступает застой и гниение.

Из этих основных положений вытекают неизбежные следствия, а также специфические для той или иной формы фашизма черты.

Например, анти-индивидуализм. Концепция фашизма Муссолини утверждает, что индивидуализм в либеральном понимании противоречит понятию свободы индивидуума, сводя его к «абстрактной марионетке», и не совместим с ней. Антииндивидуализм фашизма накладывает определенный отпечаток на характер религиозности – и шире – духовной жизни вообще. Служение Высшей Цели – задача в первую очередь не индивидуума, а иерархии в целом. В истории человечества аналоги проглядываются достаточно отчетливо – примерами могут служить ордена доминиканцев (на базе которого в начале XIII в. была создана Святейшая Инквизиция, кстати, благополучно существующая и сейчас – правда, под другим названием), иезуитов или военно-духовные Ордена – Тамплиеров, Ливонский Орден и другие.

Вторым необходимым следствием является корпоративность и иерархичность, без которых немыслимо создать единый функционирующий сверх-организм. Любая иерархия подразумевает наличие «вершины» - Вождя, Лидера. С «культом вождя» дело обстоит сложнее. Никакого культа вождя не требуется – требуется типичное для иерархии (в данном случае - добровольной) отношение «нижестоящих» к «вершине». Явно подразумевается, что Вождь должен соответствовать возлагаемым на него важнейшим задачам – ни о каком бездумном подчинении при любых обстоятельствах речи нет и быть не может.

Сочетание всех этих условий делают фашизм уникальным явлением новейшей истории. Речи того же Стругацкого о «фашизме как пережитке феодализма» говорят только о его невежестве – в самом лучшем случае. При феодализме в Европе, строго говоря, наций еще не было – они сложились в процессе возникновения, роста и укрепления капитализма. Феодализм был бессилен объединить элементы фашистской «нации-государства» в единый иерархический организм – для этого нужен был очень высокий уровень коммуникаций (в самом общем смысле этого слова) в обществе – опять-таки, это дал только капитализм с его колоссальным ростом материальной культуры и невероятным усложнением связей.

Фашизм требует высокой степени духовной свободы, причем не на уровне кучки интеллектуалов, а на уровне народной массы. Традиционное христианство (католицизм и православие) вряд ли способны создать и воспитывать подходящий для фашистов «духовный человеческий материал». Это же относится и к исламу. Гораздо больше соответствуют духу фашизма - в классическом понимании – некоторые языческие религии, иудаизм и протестантство, но в значительно «модернизированных» вариантах.

Это тоже потребовало достижения определенного этапа развития человечества.

Разумеется, фашизм не возник на пустом месте. Нетрудно видеть, что существенные элементы фашизма отчетливо проглядываются, например, уже в организации христианских духовно-военных орденов, хотя, конечно, назвать эти организации фашистскими нельзя.

Современные крупные финансово-промышленной корпорации также построены и управляются по принципам, которые Муссолини считал эталоном для организации общества – иерархичность, подчиненность достижению поставленной цели, определенное растворение личности в корпорации, поддержка «корпоративного духа», взаимопомощь в пределах корпорации, сознательная дисциплина, активность в деле продвижения по иерархии, бескомпромиссная и безжалостная борьба с конкурентами с целью их максимального ослабления плоть до уничтожения.

Фашизм и современное демократическое общество

Вообще, элементы фашизма не составляет труда найти в любой системе с активным целеполаганием. Идеологи современного воинствующего либерализма отдают себе в этом отчет, отсюда яростные нападки на все, что выходит за пределы «хотений» индивидов, воспринимающих всех остальных как конкурентов (если не врагов) и противопоставляющих себя всему миру. Максимально допустимым «человеческим объединением» признается только семья. Корпоративность и «государственность» подозрительны и почти тождественны фашизму в начальной стадии.

Такая «борьба» с фашизмом, разумеется, наивна и бесплодна – она действительна только против карикатурного фашизма, такого, каким его преподносят обывателю средства массовой информации. Хотя определенный положительный момент такая пропаганда, безусловно, содержит – хотя бы как идеологический противовес реально происходящей «корпоративизации» общества. Крупнейшие идеологические компании («борьба с геноцидом, проводимом сербами», «борьба с международным терроризмом», «борьба с диктатурами в Ираке, Белоруссии и т.п.») показывают, что общественное мнение в западных странах – как образцах либерально-индивидуалистичной демократии – успешно поддается управлению со стороны теневых элит общества. В принципе, те методы, которые используются ведущими крайне немногочисленными СМИ – особенно в «свободной России» - вне всякого сомнения, вызвали бы восторг Муссолини, а, возможно, и Геббельса.

Запад успешно освоил механизмы быстрой адаптации почти любого протеста к защите своих ценностей. Если этой ценностью станут фашистские принципы организации общества, механизм адаптации справится и с этой задачей. Если удалось построить корпоративное индустриальное общество со всепроникающим государственным влиянием и диктатурой СМИ, при этом насытив пропаганду до отказа негативными образами ужасных корпораций, подлых государственных органов и лгущих СМИ (герой-журналист действует практически всегда в одиночку, а не по «заданию редакции»), то не так уж трудно создать фашистское государство, состоящее по убеждениям из «антифашистов» (путинская Россия уже начала эксперимент в этом плане – достаточно ознакомиться с лозунгами движения «Наши», принципами его организации и реальной практикой). Для сокрытия реальной фашизации общества нужно будет только одно – сопоставить термин «фашизм» с набором штампов (состав этого набора не имеет значения: например, в простейшем случае - так сказать, на начальном этапе дрессировки - сойдет связка «фашизм - антисемитизм»), довести восприятие этой связки в массовом сознании до уровня условного рефлекса, а затем начать «бескомпромиссную борьбу» с созданным фантомом. По большому счету, это уже почти сделано.

Фашизм и либерализм

Взаимосвязь фашизма и либерализма очевидна, хотя неоднозначна и сложна. Под «либерализмом» будем понимать классический либерализм – в стиле Гоббса, Локка и, если хотите, Новодворской.

Формально фашизм и либерализм являются полными противоположностями. Либерализм рассматривает в качестве высшей ценности индивидуума, причем индивидуума, противостоящего ЛЮБЫМ объединениям – за исключением, возможно, семьи, да и то с большими оговорками. Для фашизма индивид – просто клетка социального организма, не имеющая особой самостоятельной ценности и не имеющая НИКАКОЙ ценности вне этого организма. Для либерализма государство – враг индивидуума (государство как «ночной сторож» - излюбленная либералами метафора – строго говоря, государством не является.) Для фашиста государство – это просто форма существования социального сверхорганизма. Для либерала действующие юридические законы – это почти законы природы – нейтральные и беспощадные. Для фашиста закон – просто правила функционирования отдельных частей организма. Лозунг либерала «пусть погибнет мир, но торжествует закон» - очевидная бессмыслица для фашиста. Для либерала Бог – Высший Судия, так сказать, в возвышенно-юридическом смысле, а индивид – его Раб, точно так же, как индивид – раб юридического закона. Для фашиста религия и Бог – просто формулировка Идеала, а фашистский сверхорганизм – если не такой же Творец физической и духовной реальности, как Бог христиан, то, по крайней мере, его достойный партнер. Для либерала священным является хотение индивидуума, не противоречащее действующим Законам, для фашиста возводить в сакральный ранг желание индивидуума так же глупо, как наделять самостоятельными желаниями и провозглашать основой жизнедеятельности эти желания отдельных частей живущего человеческого организма.

И несмотря на это, фашизм без либерализма возникнуть не мог. Фашистский социальный сверхорганизм – как и любой настоящий организм – может быть создан только из элементарных самостоятельных и изолированных, хотя и взаимодействующих – «клеток», причем клеток с различным «назначением». Кроме того, необходимо понимание людьми того простого факта, что схема либерализма совершенно бредова, не соответствует никакой реальности, нежизнеспособна – а, следовательно, необходима альтернатива. Это очень похоже на притчу Ницше о двух превращениях и трех состояниях из «Так говорил Заратустра». Только либерализм (вместе со своей экономической формой - капитализмом) способен создать среду, в которой условием существования является теснейшее и сложное взаимодействие миллионов и миллиардов индивидуумов, причем в режиме активного целеполагания – метод проб и ошибок как единственный приемлемый для последовательного либерала способ развития общества себя исчерпал просто в силу возможностей, которого уже достигло человечество.

Итак, либерализм и капитализм – совершенно бессознательно, т.е. не имея в виду достижения такой цели – создали колоссальные и быстроразвивающиеся социальные структуры со своими законами «жизнедеятельности», причем в режиме активнейшего, ежедневного и ежечасного взаимодействия с другими социальными структурами (нациями, государствами). К этому добавилось важнейшее условие – осознание конечности необходимых для жизни ресурсов. Александр Македонский, Кир, Ксеркс или даже Наполеон с такой ситуацией принципиально не сталкивались, никогда ранее в истории человечества такого не было – это феномен новейшего времени. Для существования Франции Наполеона, как и Персии Ксеркса, война «на уничтожение» за ограниченные ресурсы не была необходимостью – такие войны могли вестись, но они были, в каком-то смысле, блажью, это могло сулить богатую добычу, но без этого можно было обойтись. Сейчас это не так. И первыми, кто пришел к неразрешимым «конфликтам цивилизаций» или «концу истории» с пониманием «ужасной участи проигравших», стали именно идеологи последовательного либерализма. В принципе, это то же самое, о чем говорили Гитлер с Муссолини – только в другой форме, но суть именно такова.

В принципе, классический либерализм – либерализм англо-саксонских протестантов образца зари капитализма – подготавливает почву для фашизма и подталкивает к господству фашистской идеологии. Но совершенно неверно утверждать то же самое применительно к либерализму вообще. К счастью, либерализм, как и всякое жизнеспособное явление, развивается и меняется. На его основе возникла как минимум еще одна альтернатива решения встающих проблем – коммунизм.

Фашизм и коммунизм

Внешне – и это активно используется в идущей в мире идеологической войне – коммунизм с фашизмом имеет гораздо больше общего, чем фашизм – с либерализмом. Но это внешнее сходство обманчиво, хотя и не случайно. И фашизм, и коммунизм являются жизнеспособными ответами на проблемы, порожденные либерализмом. Не удивительно, что у них много общего.

Либерализм в своей псевдо-религиозной ипостаси на голубом глазу может утверждать, что индивид уникален, неповторим, его желания непредсказуемы, он ответственен только перед Богом, и общество – просто совокупность борющихся индивидуумов. Любому нормальному человеку ясно, что это не так, что индивидуум – продукт общества, что законы функционирования общества не выводятся из воззрений и состояний отдельных индивидуумов, что социальные структуры, начиная с определенного масштаба и уровня сложности, не могут функционировать слепо и хаотически. Грубо говоря, либерализм просто отказывается признавать порожденные его развитием проблемы, а фашизм и коммунизм не только признают и называют их, но и предлагают способы решения. И эти решения совершенно несовместимы. На самом деле именно коммунизм отвергает фашизм и наоборот, в то время как либерализм является естественным предшественником и почвой, на которой только и могут появиться эти две абсолютно несовместимые между собой альтернативы.

Коммунизм отрицает религию – т.е. Высшие и Абсолютные Цели, требующие Служения, в принципе. Духовные и нравственные ценности носят относительный характер и меняются с развитием общества.

Коммунизм отрицает наличие собственного сознания у социальных структур, что является краеугольным камнем фашизма в классическом варианте, хотя признается наличие законов развития общества. Сознанием обладает только человек, и человек можно действовать сознательно, но только постигая законы существования развития мира и общества, которые он не в силах изменить, но в силах познать и применять.

Коммунизм отвергает деление людей на расы или нации, понимаемые как субъекты развития человечества. Признавая антагонизм социальных структур на определенном этапе развития, коммунизм проводит совершенно иные границы, нежели фашизм. Единство нации с антагонистическом обществе – идеал фашиста и необходимое условие существование фашистского сверхорганизма - возможно только как частный случай, исторический эпизод.

Коммунизм отрицает государство, понимаемое как отделившееся от общества, стоящее над обществом и функционирующее по своим законам образование. Коммунизм предполагает наличие динамичной и подвижной системы самоуправления обществом, не являющееся не современным государством (специальный слой профессиональных управленцев, четко оговоренные правила их содержания, иной социальный статус, сопоставленный с должностью, а не конкретным человеком на должности, профессиональная армия, полиция, собственные средства массовой информации и пр.)

Коммунизм отрицает ценность отдельного человека только и исключительно как ячейки социального организма, признавая его самостоятельную ценность.

Коммунизм не ставит перед обществом единой цели, хотя при этом отвергает хаотическое и непредсказуемое развитие с предполаганием «надчеловеческих» автоматических «стабилизаторов».

Критерием успешности функционирования социальной структуры является не победа структуры в целом в борьбе за ресурсы с другими подобными (и враждебными) структурами, а более полная реализация способностей и реализация возможностей всех индивидуумов, являющихся членом общества.

В принципе, коммунизм является гораздо более «естественным» развитием либерализма с учетом тенденций этого развития, нежели фашизм – по крайней мере, на уровне провозглашаемых лозунгов.

Фашизм и современные разновидности фундаментализма

При внешнем сходстве (иерархичность, единство как одна из высших ценностей, религиозность как признание вечных и абсолютных истин и идеалов, поддержка традиции, иерархичность, «государственничество» и многое другое) современных форм фундаментализма – включая такую экзотическую разновидность, как советский фундаментализм - и фашизма общего между этими двумя духовно-идеолого-политическими течениями немного. Фундаментализм сам по себе концепция консервативно-охранительная. Фундаменталисты, в отличие от фашистов, не рассматривают экспансию и войну (в той или иной форме) как высшее проявление и признак здоровья общества. Такие всплески «мессианства» возможны, но это не перманентное состояние фундаменталистского общества. Фашизм может принять форму «фундаментализма», но сам по себе фундаментализм – не самая подходящая почва для фашизма. Фашизм для этого слишком динамичен и «гибок».

Фашизм и православие

Православие – как наиболее чистое классическое христианство - никуда не годная основа для фашизма. Фашизм – не идеология «плачущих» и «нищих духом», пусть даже и демонстрирующих огромную стойкость в борьбе за основополагающие ценности православия (как единственного «истинного христианства»). Православие чуждо экспансионизму, навязыванию своего представления как единственно верного «другим», наслаждению борьбой на уничтожение, ликованию над поверженным врагом, поиску все нового и нового врага. «Господь в конечном счете – на том свете - рассудит» - это глубоко чуждо фашизму, унаследовавшему от либерализма принцип Зазеркалья Кэрролла: «нужно бежать изо всех сил, если хочешь остаться на одном месте».

Ценности православия – это консерватизм, а не прогресс, терпение и упорство, а не агрессивность, верность принципам и догмам, а не творчество и поиск новых ценностей, простота, а не хитрость в достижении цели. Термины «православный фашизм» - это такие же «сапоги всмятку», как «коммуно-фашизм», и годятся только для пропаганды самого низкого пошиба, к которой, кстати, чрезвычайно склонны русские интеллигенты, причем не только «либеральных» воззрений. Правда, обычно это вызвано не особой изощренностью и беспринципностью, а крайним невежеством.

Если в России начнется реальный подъем фашизма – к этому есть много предпосылок – то следует ожидать не укрепление православия, а попыток его глубокого реформирования или усиления возврата к язычеству греческо-славянско-скандинавского плана, в котором боги рассматриваются как участники «жизненной игры», как помощники или противники, а не Бог христианства.

Экономические основы фашизма

Как уже говорилось, нужно рассматривать фашизм как феномен новейшей истории, так как иной подход приводит к большому количеству натяжек и противоречий. Возникает следующий вопрос: а опирается ли фашизм на некоторый экономический (в самом широком понимании этого термина) фундамент современного общества, или это чисто духовно-идеологическая, мировоззренческая концепция, которая может возникнуть и развиваться на основе различных обществ?

В настоящее время обычно весьма упорно и даже назойливо проводится мысль, что фашизм – защитная реакция отживших социально-экономических отношений, «всплеск феодализма», реинкарнация черт Средневековья и т.д. Для таких взглядов есть определенные основания – хотя бы потому, что фашизм (конечно, не только фашизм) придает огромное значение Традиции.

Этот вопрос сложный и интересный. Определенный «анахронизм» - если не «атавизм» - присущ фашизму – как в теории, так и на практике существовавших фашистских режимов. Непонятно только, привнесен этот «атавизм» фашизмом, или черты ушедших в глубину истории древних государств в новом качестве воспроизводятся в наше время, порождая и питая фашизм?

Определенные аналогии между современным корпоративным государственно-монополистическим капитализмом и государствами Древнего Мира проводят многие. Например, немецкий историк экономики Ф. Хейхельхейм, в достаточной степени хорошо изучивший социально-экономический строй Древнего Востока. Он пишет: «Современные великие державы, — писал он, — ближе, чем обычно понимают, к великим империям медно-каменного и бронзового веков или подобным же более поздним формам правления развившимся на древневосточной основе. Когда наше столетие предпринимает попытку достичь не личной свободы, но всестороннего контроля, то возникает близкое его родство с планируемой городской жизнью под господством царей Месопотамии и Малой Азии, фараонов в Египте, ранних китайских императоров и других сходных форм правления. Духовные контакты, соединявшие Х1Х в. с классическим развитием Израиля, Греции и Рима гораздо более, чем мы это сознаем, сменяются возвратом к древневосточным основам».

С таким высказыванием – точнее, обоснованием сходства – согласиться трудно. Дело тут не в «личной свободе» и не в «попытке всестороннего контроля» по «примеру царей Месопотамии и Малой Азии». Соотношения между личной свободой и всесторонним контролем более сложны и парадоксальны, чем это кажется при поверхностном анализе. В частности, современный американец гораздо более свободен, чем древнеегипетский крестьянин, но при этом уровень контроля над тем же крестьянином со стороны фараона и правящей бюрократии Древнего Египта – детский лепет по сравнению с контролем за современным американцем со стороны американского государства.

Общим между современной западной демократией и великими империями Древнего Мира является уровень «корпоративности». Для корпорации характерно отсутствие (точнее, второстепенность) товарно-денежных отношений во «внутреннем процессе». Деньги становятся здесь простым средством учета. При этом корпорация в целом руководствуется сознательно поставленным целям, подчиняя этим целям всю систему своей жизнедеятельности и, главным образом, поведение своих сотрудников.

Эта особенность замечена довольно давно. По крайней мере, вполне отчетливо об этом писал Н. Бухарин. По его мнению, государственно-монополистический капитализм ««собственно представляет собой некоторое отрицание капитализма, ибо внутренний рынок, денежное обращение внутри страны (здесь рассматривается страна как единая корпорация – AlexT) уже исчезло». «Если был уничтожен товарный способ производства, то у нас была бы совершенно особая экономическая форма; это был бы уже не капитализм, так как исчезло бы производство товаров; но еще менее это был бы социализм, так как сохранилось бы (и даже бы углубилось) господство одного класса над другим. Подобная экономическая структура напоминала бы больше всего замкнутое рабовладельческое хозяйство, при отсутствии рынка рабов».

Еще раз. Речь не идет о том, что фашизм тождественен современной корпорации – различий хватает. Но корпоративный монополистический капитализм, достигший определенного уровня, неизбежно порождает фашизм как одного из своих законных наследников.

Отдельное государство-корпорация ведет себя по отношению к другим государствам-корпорациям точно так же, как одна конкурирующая корпорация – к другой. Нет других вариантов, кроме бескомпромиссной и безжалостной борьбы вплоть (в идеальном случае) до полного уничтожения и/или поглощения конкурента (разумеется, при относительном равенстве сил возникают периоды «мирного сосуществования»). Эта имманентно присущая корпорации особенность поведения является фундаментом агрессивности и постоянной готовности к борьбе для высшей форме проявления корпоративности – фашизма.

Капитализм обладает еще одним уникальным свойством по сравнению со своими предшественниками, и это свойство целиком и вполне сознательно наследуется фашизмом. Это свойство – невозможность сохранения себя, не говоря уже о развитии, без максимального и непрерывного напряжения всех сил. Скупой рыцарь феодализма мог по капле собирать сокровища в сундуках в своем подвале - богатство только росло со временем, золотые монеты оставались полновесными золотыми монетами. Капитализм ликвидировал такую возможность. Для капиталиста жизнь (в широком понимании этого слова) немыслима без постоянной агрессии. Хранить капитал «в сундуке» - значит гарантировано (и очень быстро) его потерять. В условиях мелкого капитализма это породило активный индивидуализм, который политически выразился в демократическом либерализме. Корпоративный мир потребовал принципиально иного – агрессии и непрерывной борьбы между корпорациями и теснейшего сотрудничества, иерархичности и подчиненности поставленной цели – внутри. Своими успехами любая корпорация в частности и «свободный мир» в целом обязан именно тем принципам, которые провозгласил Бенито Муссолини в своем манифесте. Осталось только расширить корпорацию до размеров национальных государств эпохи классического капитализма (что давно сделано), наделить их собственным сознанием и смыслом существования и подчинить корпоративным целям не только рабочее, но и свободное время людей, чтобы получить классический фашизм. Все остальное уже присутствует – причем в таком количестве и с такой организацией, о которых Муссолини мог только мечтать.

Фашизм: теория и практика

Очень важным вопросом остается следующий: насколько «теория» фашизма соотносится с «практикой». В какой степени существовавшие фашистские режимы реализовали концепцию фашизма? В каком виде ждать продолжения? Что оно последует, к сожалению, сомнений мало.

Одна из возможных точек зрения, которой придерживается автор настоящей статьи, такова. Фашистский режим в Италии и нацистский – в Германии - являлись ранней, незрелой, крайне «несовершенной» «пробой пера». Кстати, то же можно сказать о «коммунистическом» режиме в СССР. Это означает, что в их действиях многое является случайным, «необязательным».

Европейский фашизм родился как реакция на серьезнейшие национальные проблемы, неразрывно связаны с ужасной экономической ситуации в государстве. Германия, Италия, СССР – все они ставили задачу опережающей модернизации. И все они взяли на вооружение не «традиционные» инструменты – эти инструменты не работали требуемым образом в данной исторической ситуации, а перспективные средства будущего. То, что инструменты Германии и Италии, с одной стороны, и СССР – с другой были принципиально различны, в этом смысле неважно.

Первый блин, разумеется, вышел комом. Но оба подхода продемонстрировали огромные возможности и очевидную перспективность фашизма и коммунизма. Элементы и того, и другого были опробованы в самых неблагоприятных условиях. Это походило на попытку создать первые летательные аппараты. Они нелепо махали невесть на что похожими крыльями, падали и разбивались. Но стало ясно, что будущее – за ними, а не за конными экипажами.

Фашизм по сравнению с коммунизмом сейчас находится в значительно более выигрышном положении. Именно он соответствует мировосприятию теневых и явных, политических и экономических элит современного человечества. Забавно, но Россия очень часто в гипертрофированном виде представляла перспективные тенденции на Западе. В этом смысле очень интересно реальное поведение «элиты» в России Ельцина-Путина. Речь, конечно, не о так называемом «русском фашизме», проявляющем себя в безмозглом и управляемом бунте доведенных до отчаяния и слепого бешенства невежественных и люмпенизированных низов. Русский фашизм – это кастовое разделение (вообще характерное для русских) в сочетании с требованием создания объединенного «национальными интересами» государства-корпорации с подавлением любых выступлений против интересов власти, без стеснения позиционирующей себя как членов «национального совета акционеров». Русский фашизм – если он придет – придет «сверху». Неважно, что русские «либеральные» фундаменталисты называют это чаемое будущее «либеральной империей», «русские коммунисты» - «корпорацией СССР (или СССР-2)», а «русские солидаристы» - «сохранением русской цивилизации путем проведения политики гражданского национализма», который сплотит «граждан России» в борьбе как против растленного Запада, так и наглых притязаний «эфиопских обезьян» (последняя цитата – новое слово в зоологии – фраза из выступления одного из рьяных активистов «советского традиционализма» на форуме Кара-Мурзы). Все это, по большому счету, одно и то же.

Поживем – увидим. В теории фашизма Муссолини не разработано (и не поставлено) много проблем. В частности, ликвидация суверенитета национальных государств, создание наднациональных конгломераций (подобно тем, которые описаны у Оруэлла), возможность объединения человечества в единую корпоративно-фашистскую иерархию. В последнем случае традиционное толкование фашизма, замкнутое на государство-нацию, работать не будет. Тот же Бухарин просто отрицал возможность такого развития событий.

Возможно, что взгляды и прогнозы автора излишне пессимистичны (автор и сам на это надеется). Но угроза более чем реальна.


закрыть...

Оцените статью