Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Тема Еще раз о коммунистическом движении и марксизме.

Человек и общество

23.06.2014 23:48

alext

108

В последнее время в различных левых изданиях появилось множество статей, посвященных — в той или иной степени - «кризису» левых, их слабости, и т. д., и т. п.. Такая постановка вопроса большого смысла не имеет — до тех пор, пока автору (и его читателям) не станет ясно, о каких «левых», собственно, идет речь.
Если к левым относить политические силы, отстаивающие интересы человека труда в конфликте с работодателем, то какой-то особый кризис увидеть трудно. В странах капиталистической «метрополии» благосостояние трудящихся находится на относительно высоком уровне, социальные блага велики и пока не ставятся под сомнения, трудящиеся свободно участвуют в демократических (в современном понимании этого слова) выборах и, как правило, свободно голосуют за понравившиеся им партии, в том числе социал-демократические партии, в том числе правящие социал-десократические партии. Капиталистическая периферия в лице своих трудящихся завидует, и мечтает завести у себя такие же порядки. Вредно мечтать или не вредно — вопрос другой. Факт тот, что трудящиеся — особенно с квалификацией не ниже средней — не бедствуют (по крайне мере, пока). Их (не бедствующих трудящихся) квалифицированно и не без пользы для себя обслуживают левые идеологи, которые и затребованы, и частью входят в элиты, и на отсутсвие идей по поводу утолщения слоя масла на бутерброде (а то и икры) тоже не жалуются.
Поэтому все-таки надо четко сказать, о кризисе и слабости каких левых идет речь. Андрей Мовчан в недавней статье (Скепсис, 21.02.2014, «Мои обкусанные локти») назвал таких левых «радикальными». Правда, он говорил об Украине, но сказанное им относится не только к ней. Но «радикальнолевые движения» - это тоже не определение.
Почему бы не признать, что в кризисе находятся, в основном, те левые движения, которые ставят задачи и цели, выходящие за рамки задач и целей трудящихся в условиях современного финансово-олигархического глобалистского капитализма? Т.е. те левые, которых можно с более или вескими основаниями назвать коммунистами? Точнее, коммунистами в марксистском смысле, во избежания бесплодных споров со сторонниками, например, Зиновьева, с его «русским коммунизмом», или КПРФ Зюганова, которая больше похожа на ХДС/ХСС, нежели на коммунистическую партию.

Ссылаться — как это делает Андрей - на «объективный исторический процесс, работающий на правоконсервативную гегемонию», есть лукавство, возможно, неосознанное. Как минимум, с середины 2000-х годов необходимость альтернативных (относительно господствующей идеологии) подходов не видна только слепому. Идеологический тупик очевиден, но коммунисты за эти 6-7 лет не породили совершенно ничего. И отнюдь не по «объективным причинам».

Я отнюдь не претендую дать готовые ответы на вопрос о причины этого ужасающего состояния левой мысли, но порассуждать, наверное, имеет смысл. Итак, мое объяснение.

1). Отказ от марксизма , в том числе на уровне, когда говорить о марксизме левые просто стыдятся. Не круто, не современно, замшело, устарело, ... Почему? Потому, что
2). в силу разных причин марксисты закрыли себе путь к пониманию переходных процессов от капитализма к следующим стадиям общественного развития.

Получился псевдопорочный круг: марксизм якобы неадекватен реальной наблюдаемой картине исторического процесса, но отказ от марксизма ведет к отказу от единственной серьезной теории, в рамках которой возможен поиск реальной альтернативы.

Для пояснения того, что я имею в виду, я хочу рассмотреть некоторые ключевые положения марксизма, их интерпретацию, соотношение с реальностью и напрашивающиеся выводы. Это долгий разговор, но он неизбежен, если мы хотим разобраться, как мы, коммунисты, дошли до жизни такой. Я, разумеется, только о теоретико-философском аспекте.
Ключевыми темами здесь, на мой взгляд, являются следующие:

1) что такое частная собственность
2) что такое эксплуатация, и как она связана с частной собственностью
3) что такое пролетариат, и какова его роль в общественном процессе
4) что такое фашизм
5) является ли капитализм (в терминах Маркса) последним антагонистическим обществом
6) чьей идеологией (той выражением чьих общественных интересов) является коммунизм
7) что такое социализм
8) каковы особенности переходного периода от капитализма к следующему этапу.

Тем много, поэтому в одну статью уложиться не получится. Я постраюсь быть максимально краток, насколько это возможно.

1. Частная собственность — что говорил по этому поводу Маркс.

Надо сказать, что мой опыт общения на эту тему показывает, что понимание того, что именно Маркс называл частной собственностью, обычно отсутствует как у сторонников, так и у противников (впрочем, не надо сбрасывать со счета ведущуюся идеологичекую войну, поэтому полагаться на академическую объективность оппонента можно только по причине крайней собственной глупости). Надо сказать, что и классики объективно внесли некоторую путаницу, впрочем, я не читал Маркса на немецком языке, возможно, здесь определенный вклад внес и перевод.
С одной стороны — у Маркса и Энгельса все четко, просто и понятно:

«Впрочем, разделение труда и частная собственность, это - тождественные выражения: в одном случае говорится по отношению к деятельности то же самое, что в другом - по отношению к продукту деятельности». (Маркс, Энгельс, Немецкая идеология).

«Сказать, что разделение труда и обмен покоятся на частной собственности, равносильно утверждению, что труд является сущностью частной собственности, — утверждению, которое политэконом не может доказать и которое мы намерены доказать за него. Именно то обстоятельство, что разделение труда и обмен суть формы частной собственности, как раз и служит доказательством как того, что человеческая жизнь нуждалась для своего осуществления в частной собственности, так, с другой стороны, и того, что теперь она нуждается в упразднении частной собственности». (Маркс, ФЭР 1844 г.)

«В действительности, я владею частной собственностью лишь постольку, поскольку я имею что-нибудь такое, что можно продать... Мой сюртук составляет мою частную собственность лишь до тех пор, пока я могу его сбыть, заложить или продать, пока он может быть предметом купли-продажи. Потеряв это свойство, превратившись в лохмотья, он может для меня сохранить ряд свойств, которые делают его ценным для меня, он может даже стать моим свойством и сделать из меня оборванного индивида. Но ни одному экономисту не придет в голову причислить этот сюртук к моей частной собственности, ибо он не дает мне возможности распоряжаться никаким, даже самомалейшим, количеством чужого труда» (Маркс, «Капитал»).


«В обществе, основанном на началах коллективизма, на общем владении средствами производства, производители не обменивают своих продуктов» (Маркс, Критика Готской программы).

«Нет, невозможно, точно так же, как нельзя сразу увеличить имеющиеся производительные силы в таких пределах, какие необходимы для создания общественного хозяйства. Поэтому надвигающаяся по всем признакам революция пролетариата сможет только постепенно преобразовать нынешнее общество и только тогда уничтожит частную собственность, когда будет создана необходимая для этого масса средств производства». (Энгельс, Принципв коммунизма.)

С другой стороны, термин «частная собственность» двусмысленен.
Исторически, этот термин стал использоваться для обозначения собственности, отличной от собственности крестьянской общины, Церкви, короля, государства, - как собственность частного лица. Но Маркс и Энгельс в абсолютном большинстве случаев употребляют его в другом значении — как собственность (неважно, кого) в условиях господства разделения труда и обмена. Поэтому у Маркса вполне возможна — и возникает - «государственная частная собственность».
Это тот пункт, который активно используется в идеологической войне. Я не очень представляю, как избежать этой двусмысленности. Это не проблема при теоретическом обсуждении в среде единомышленников, но очень узявимый пункт на уровне пропаганды.

Еще олна дополнительная сложность — это так называемая «личная собственность». Ее можно понимать как «персональная», а не коллективная, кооперативная, акционерная, государственная и т. д., а можно - как термин, вообще не имеющий отношения к политэкономии, так как личная собственность не опосредует отношения людей в процессе общественного производства и обмена.

Итак, нужно понимать следующее: частной собственности в марксизме противостоит не государственная, коллективная, акционерная, артельная и пр., а только и исключительно общественная собственность. Т.е. такая собственность, которая уже не связана с подчиняющим человека (в политэкономическом смысле) разделением труда и обменом результатами труда по эквиваленту. Преодолеть частную собственность — значит отказаться от подчинения человека разделению труда.

Тут и должно начаться самое интересное, но продолжения не бывает. Позиция правых понятна - «раз преодоление разделения труда — значит, очередная утопия. Этого не может быть, поскольку это возврат к заведомо неэффективным формам организации общественного производста. Больше не о чем говорить».
Если же левые не собираются на эту тему говорить, или хуже того, отождествляют общественную собственность как отрицание частной собственности с собствнностью государственной — то не надо после этого удивляться жалкой роли левых в нынешней ситуации.

Дело тут не в наивных (в свете пршедших полутора веков) примерах, типа примера Энгельса с архитекторам и тачкой. В конце концов, несложно сослаться на вполне убедительные случаи «преодеоления раздения труда», например:

В назначенное время пришел шкивадор. Показал я трюм «Маскинонжа» и его громадные люки, рымы, прикрепленные к днищу, служащие для закрепления паровозов, громадные винтовые талрепы и прочее и пояснил в общих чертах, как надо разместить котлы и как их закрепить.
— Холодно здесь в трюме, пойдемте лучше где теплее, — и свел его поблизости в ресторанчик. [263] Велел подать закусочку, бутылку виски, бутылочку соды, и стали мы с ним обстоятельно о погрузке котлов беседовать. Сам он был отставной боцман, принял и меня за боцмана; явился у нас общий язык, понимал он меня с полуслова; а когда я ему от имени грузовладельцев, т.е. железнодорожной миссии, передал пятифунтовый билет и обещал по окончании погрузки еще столько же, то, говоря словами Лескова, «такое у него в мозгу произошло просветление», таких он привел артистов-такелажников, так уложил котлы, так и такими брусьями канадской сосны их раскрепил и так принайтовил, что, вспоминая свою юность, я любовался его работой и чувствовал, что не мне этого шкивадора учить, а у него учиться надо.
...
Ньюкасл — город морской, издающиеся в нем газеты падки до всяких морских известий. Узнали они про необыкновенную погрузку 85 паровозных котлов в трюм корабля — сенсация! Явилась ко мне целая толпа корреспондентов, фотографов, кинооператоров, просили моего разрешения описать погрузку, дать им интервью, снимать фотографии и делать киносъемки. Само собой разумеется, что я это все разрешил, и на следующий день все ньюкаслские газеты поместили фотографии «Маскинонжа», его трюма с котлами и мой портрет с подписью «адмирал Крылов, автор проекта погрузки». Этим портретом и подписью немало был смущен шкивадор:
— Я вас считал боцманом, а вы адмирал, а своими руками кувалдой распорку загнали, чтобы показать — что вам надо: wonderful you Soviet people (удивительный вы советский народ).
(А. Крылов, «Мои воспоминания»)

Не в примерах дело — их можно приводить сотни. Здесь ключевым является понятие «эффективность».
Эффективность — это всегда оценка соотношения результата к затраченным усилиям и ресурсам. Выбор различных критериев измерения и оценки будет приводить к совершенно различным показателям эффективности. Для достижения максимальной эффективности в смысле соотношения рыночной стоимости производимых товаров и рыночной же стоимости затрачиваемых ресурсов (что подразумевает господство рыночной экономики) разделения труда, вне всякого сомнения, не избежать. То, что разделение труда будет существовать и господствовать, пока существует и господствует рыночная экономика — это неоспоримо. Но Маркс никогда и не считал, что преодоление разделения труда может быть достигнуто в рамках рыночной экономики.
Другими словами, если левые отказываются подробно говорить о преодолении порабощающего человека разделения труда (или пытаются ссылаться на отдельные примеры блестящего универсализма), то это просто означает, что они готовы принять два тезиса: первый — о вечности рыночной экономики и второй — о единственной системе оценки эффективности общественного производства. После этого жаловаться, что «радикальных левых» никто не видит в упор, по меньшей мере, смешно.
Это очень большая, интересная и, к несчастью, совершенно не разработанная левыми тема. Несмотря на то, что для коммунистов она должна была бы быть ключевой. Ибо преоделение разделения труда — это и есть путь уничтожения/преодоления/снятия частной собственности. И другого способа нет.

Не думаю, что здесь нужно подробно расписывать то, что преодоление разделения труда не означает «организованного отправления академиков на картошку». Почему споры с возражениями именно такого плана не должны быть актуальны — об этом будет сказано ниже.

Выводы.
Принятие марксового понятия частной собственности (и ее отрицания — общественной собственности) требует от коммунистов не теоретических рассуждений, а организации и проведения систематической работы по разностороннему развитию человека, начиная с детского возраста. Я отнюдь не собираюсь утверждать, что это нужно сводить только к педагогике и поддержке разносторонней личности, что педагогика и разностороннее воспитание способны сами по себе решить задачу преодоления разделения труда — разумеется, нет, этого мало. Но это совершенно необходимое и живое дело, которое необходимо делать не только в смысле достижения заявленной цели, но и для отработки принципиально новых (по сравнению с «привычными» «кружками», «ячейками» и партиями) организационных методов. Точнее — сетевой децентрализованной динамической структуры, ориенированной на выполнение проектов. Опять-таки, это огромная и важнейшая тема. Сейчас уже существуют множество организационныхз технологий (например, в IT-сфере), которые могут быть взяты за основу и адаптированы для организации такой сети.
Очень важно. Такая работа должна иметь международный характер — в смысле, она ни в коем случае не должна замыкаться в рамках отдельных стран и культур. Как следствие — коммунисты должны владеть двумя-тремя «мировыми» языками. По крайней мере, на уровне, который позволяет достаточно свободно читать относящиеся к области их интересов материалы. Видимо, основным (но, конечно, не единственным) рабочим языком коммунистической (по сути, не обязательно по названияю) сети должен в настоящее время стать английский — хотя бы потому, что бОльшая часть марксистской литературы издается (и читается) на нем. К сожалению, Россия (и бывшие части СССР) еще надолго останутся правыми (хорошо еще, если не крайне правыми) регионами.
Коммунисты должны максимально поддерживать, рекламировать и распространять любые методики развития интеллекта, художественного вкуса, уровня эстетического и фихического развития (не путать с профессиональным спортом). Это не замена «политической деятельности», как может показаться некоторым. Это и есть важнейшая политическая деятельность сейчас. Понятно, что такие материалы должны быть доступны всем желающим, т. е. необходима активно и непрерывно работающая «служба переводов» с/на разные языки.

Кстати, подобная деятельность может быть и долждна быть использована и для получения доходов. Речь не идет о полной окупаемости или прибыльности — прибыль в современных условиях дает только конвейер + узкая специализация или «люсксово-элитаный», «штучный» товар.
Вообще вопрос финансирования — очент важный, острый и требующий самого серьезного обсуждения. На голом энтузиазме в нынешних условиях эффективно и постоянно работающая организация существовать не может.


2. Эксплуатация

Второй важнейший вопрос — это вопрос об «эксплуатации». Вообще-то под «эксплуатацией» в политэкономическом смысле понимают систематическое и основанное на классовых различиях присвоение части результатов чужого труда
Оставим в стороне занудные споры о правомерности марксового понимания эксплуатации в рамках теории трудовой стоимости. Спорить здесь не о чем по двум причинам: первое - за 150 лет никто так и не смог привести хоиь сколько-нибудь веских опровержений трудовой теории стоимости, и второе — я обращаюсь к марксистам.
Но просто согласия с трудовой теорией стоимости и с сутью капиталистической эксплуатации по Марксу совершенно недостаточно, по целому ряду причин.
Первое. Современный капитализм — это уже давно не капитализм, описанный Марксом. И даже не империализм Ленина.
Второе. Если нас интересует вопрос преодоления капитализма, то надо отдавтть себе отчет в том, что неизбежен переходный период между капитализмом и следующей общественной формацией. Маркс не оставил - по совершенно понятным причинам - хоть сколько-нибудь внятных сооражений по этому поводу.
Третье. Появилось (на основе, в том числе, печального опыта) понимание, что преодоление разделения труда, товарного обмена и частной собственности возможно не только при коммунизме. Фащизм тоже предлагает преодоление всего этого — на совершенно иных принципах, нежели коммунистические.
Четвертое. Бывают самые различные виды эксплуатации, помимо той, анализом которой занимался Маркс.
Пятое. Это очень жизненный вопрос, который всегда остро встает на практике, и сводить его к теоретическим рассуждениям — значит для нас, левых, оставаться в том жалком положении, в котором мы находимся сейчас.

Надо отчетливо понимать, что без господства общественной (не путать с государственной) собственности покончить с эксплуатацией не удастся. Проэтому задачей на переходный период может стать только последовательная борьба с эксплуатацией всех видов, начиная с эксплуатации, которая проявляет себя на уровне первичного распределения продуктов труда, т. е. эксплуатацией в традиционном марксистском смысле, но без задачи уничтожить такую эксплуатацию целиком и полностью в обозримом будущем.
Последовательно бороться с такой эксплуатацией мождно только одним путем — включением всех участников производственного процесса на уровне трудового коллектива в число собственников — т. е. их мотивацией долждна стать не получаемая зарплата, а доля в прибылях и убытках. Еще раз — это очент важно! - пока существует разделение труда и, следовательно, частная собственность и обмен продуктами труда — будет рынок и деньги. Иллюзии даже таких умнейших людей, как Ленин, по этому поводу в свое время обошлись достаточно дорого, да и к тому же глупо не учитывать полученный опыт. Кстати, наличие рынка само по себе не означает, что экономика переходного периода не будет отличаться от капиталистической (будет, но это отдельный и интересный разговор. Если совсем кратко — необходим отказ от главной цели нынешней экономики (получение прибыли) и нынешнего критерия оценки ее эффективности).
Здесь необходим объективный и качественный анализ опыта использования «народных предприятий» в самых разных странах в разные годы. Кстати, в США существует довольно много предприятий уровня среднего и малого бизнеса, в которых владельцами являются сотрудники таких предприятий.
Но надо иметь в виду и другие возможные виды эксплуатации. Например, если государство/органы самоуправления берут с трудящихся налог, например, на поддержку бесплатных спортивных сооружений, то это будет эксплуатацией тех, кто (всесте с членвми своей семьи) не пользуются ими, в том числе вынужденно — например, по причине занятости или по состоянию здоровья. Раз у трудящегося отбирают часть заработанного на то, что ему не надо — это, как ни крути, тоже эксплуатация.
Если государство/общество обеспечивает «бесплатное» (т. е. оплаченное налогами с трудящихся) высшее образование — это эксплуатация тех, кто не получает его (например, по причине отсутствия способностей или просто подготовки нужного уровня). Если государство/общество предоставляет «бесплатное» жилье — это будет эксплуатацией тех, кто получил жилье похуже теми, кто получил получше (при прочих равных условиях).

Короче. Переходнвый период («социализм») должен характеризоваться наличием рыночной экономики с целью все более полного удовлетворения интересов всех членой общества и общества в целом, но не на условиях уравнения доступа к производимым благам. При этом любой паразитизм должен пресекаться совершенно беспощадно, а первичное распределение созданного продукта должно происходить при участии всех участников процесса производства. Это весьма нетривиальная задача применительно не к мужицкой артели, а к современному обществу. Но эту задачу (и теоретически, и практически, на уровне проб и ошибок) нужно решать, и именно «радикальные левые» должны взять тяжесть решения этой проблемы (первоначально — на теоретическом уровне) на себя.

Самое важное - нужно пронимать и не скрывать ни от кого, что эксплуатацию — как и частную собсвтенноть - «отменить» нельзя. Ее можно только преодолеть с помощью целенаправленной деятельности, причем преодолевая мощное и отчаянное сопротивления очень немногочисленных, но организованных и умных крупнейших бенефициаров (известных в России под прозвищем «олигархов») вместе с их клиентеллой.

Одним из очень спорных, но крайне интересных механизмов борьбы с паразитизмом и эксплуатацией может стать система на основе «демерреджевых» денег. Фраза Кейнса и роли гезеллеввых денег для будущего, может, и спорна, но родилась не на пустом месте. Опять-таки, это очень долгий, серьезный и непростой разговор. Кстати, соврешенно бесполезный без выхода на практику снова и снова — первоначально, в малых масштабах.

Не подавление частной инициативы, а борьба с паразитизмом всех видов и вовлечение всех трудящихся в реальный процесс управления (в том числе — полная ответственность за достигнутые результаты).

3. О пролетариате

Одна из самых острых и болезненных тем, если оставться в рамках марксизма. И совершенно не случайно враги социализма все время возвращаются к ней. Впрочем, она того заслуживает.

Если вопрос о частной собственности может быть сознательно запутан (или просто не понят) теми, что с той или иной целью обращается к Марксу, но при этом в самом марксизме никаких сложностей и противоречий (отнюдь не диалектических :)) нет, то с пролетариатом дело обстоит совершенно иначе.
Пожалуй, нигде больше в марксизме не сталкиваются так драматически взгляды Маркса как ученого и философа с желаниями Маркса как политика и гуманиста. Вне всякого сомнения, Маркс пытался убедить всех (и себя в том числе) в том, что пролетариат XIX в. - это и есть тот класс, который будет строить общество свободных тружеников, что коммунизм — это идеология пролетариата. Более того, Маркс упорно пытался найти «научные» аргументы в пользу того, что так оно и есть на самом деле. Вопреки своему же совершенно отчетливому пониманию (не раз высказанному официально и письменно) того, что пролетариат как класс не может существовать без буржуазии, причем все время играя в этой связки подчиненную роль.
Отсюда все рассуждения о том, что коммунисты должны просвещать пролетариат (и на самом деле должны), что коммунисты должны объяснить пролетариату его, пролетариата, классовые интересы (а воти это уже спорно — любой класс прекрасно осознает свои классовые интересы самостоятельно).
Как же объяснял Маркс «гегемонистскую роль» пролетариата? Насколько я помню, аргументы были иакие:
1) Пролетариат — продукт развития современной промышленности, в то время как все остальные классы с ее развитием приходят в упадок.
Во времена Маркса — времена громадных паровых двигателей и примитивных фабричных машин — такой вывод выглядел достаточно правдоподобным. Но даже тогда Маркс, похоже, гнал от себя соображения по поводу роли инженеров, ученых, менеджеров. Конечно, они тоже близки к пролетариату в том смысле, что получают заплату за свой труд, а не дивиденды как собственники. Но что Маркс при всем желании не мог предусмотреть — это огромной роли людей творческого труда в жизни общества, причем людей независимых, получающих не зарплату как наемнгые рабочие, а гонорар как партнеры собственника.
И уж совсем Маркс не предвидел автоматизацию производства, при которой роль пролетариата в «традиционном понимании» не растет, а уменьшается. Хотя, на настоящий момент, эта роль, конечно, все еще очент велика, если смотреть на вещи реально, а не повторяя басни о «постиндустриальной экономике».
2) Пролетариату нечего терять. Знаменитая фраза из Манифеста, впрочем, вполне уместная в середине XIX в.
Но, во-первых, она неверна. Пролетариату есть что терять — сам Маркс рассматривает его, как независимую личность и как собственника своей востребованной рабочей силы, заключающего договор с нанимателеи. В этом смысле пролетарию есть что терять — например, концепция классического фашизма Муссолини (что, кстати, отнюдь не простая антиутопия) предусматривает возникновения общества-нации-государства-организма, в котором личность сама по себе не имеет ни смысла, ни значения, растворяясь в социальном супер-организме. Не говоря уже о зарплате и том, что за эту зарплату можно купить.
Во-вторых, Маркс предвидел ситуацию невостребованности пролетариата с ростом машинного производства и автоматизации. Но совершенно непонятно, почему Маркс этому погибающему классу капитализма отдал ведущую роль в смысле построения нового общества. Да, поднять бунт против бесчеловечных порядков пролетариат вполне способен, но на это были способны и крестьяне древних восточных империй бронзового века, и рабы античности, и крепостные крестьяне феодализма — но эти классы Маркс никогда не считал революционными (и был абсолютно прав).

Собственно, это все. Т.е. теоретически Маркс обосновал революционность (в смысле построения нового общества, а не просто бунта по уничтожению общества старого) очень слабо, закрыв глаза и на свою методологию, и даже на гегелевскую диалектику. Просто очень уж хотелось Марксу увидеть при жизни общество свободных людей.
Наконец, Марксу в его самоослеплении помогло следующее обстоятельство: пролетариат, начиная со второй половины XIX в., действительно вступил в организованную борьбу за свои права и лучшую жизнь. Во времена Маркса трудно было отделить интересы пролетариата, выражаемые социал-демократической идеологией (лучше устроиться в индустриальном обществе, при неоспариваемом господстве буружазии), от интересов восходящего класса постиндустриального общества, чьей идеологией является идеология коммунистическая. Мы и сейчас-то видим только зачатки этого самого постиндустриализма. Да к тому же в двух взаимоисключающихз вариантах — коммунистическом и фашистском.

Впрочем, ссылки на Маркса в данном случае неактуальны. Правильность методологии Маркса, как и необоснованность его надежд на пролетариат, подтверждены более чем столетней практикой. Пролетариат успел сформироваться как класс, вполне осознающий свои интересы. В качестве такового, пролетариат как политическая сила, в лице своих политических лидеров и партий, официально отказался от марксизма и коммунизма. Все основные рабочие партии входят в Социалистический интернационал (основан в 1951 в на съезде в ФРГ), объявиаиший себя преемником II Интернацилнала (и совершенно заслуженно). И не только словом, но и делом. Партиями пролетариата повсюду являются вполне некоммунистические (а зачастую и антикоммунистические) лейбористские и социал-демократические партии. На территории Варшавского договора/СЭВ пролетариат рьяно и самозабвенно поддерживает антикоммунистические движения, беспокоясь только о повышении заплаты, улучшении условий труда и т.п..
Это и есть «нормальная», марксистская (по методологии, а не по горячему желанию) роль пролетариата. Разумеется, коммунисты должны поддерживать рабочих. Но точно так же коммунисты должны понимать, что коммунизм — не пролетарская идеология, и «просвещать» пролетариат в этом смысле совершенно бесполезно. Свои интересы пролетариат осознает без помощи коммунистов, и вполне способен защищать их (свои интересы) самостоятельно.
Если пролетариат увидит в коммунистах пользу и обратится к ним за помощью — прекрасно. Но комунисты имеют другие задачи, не-пролетарские. Их задача — преодолевать разделение труда и частную собственность. Это пролетариев совершенно не интересует (в более или менее нормальных условиях).
Это и упрощает, и усложняет задачи, стоящие перед коммунистами.
Упрощает потому, что не надо отождествлять себя с пролетариатом, подстраиваться под его интересы и пытаться кого-то «насильно просветить». Тот же Мовчан хорошо описал, что их этого получается.
Усложняет — так как требует гораздо бОльших интеллектуальных усилий, поскольку работать нужно с людьми гораздо более образованными, культурными, амбициозными. Бездарный уровень теории и мышления современных коммунистических партий (в своей массе) — гарантия поражения. Что мы и наблюдаем.

Но отказаться от трактовки коммунизма как пролетарской идеологии совершенно необходимо. Практика показала это совершенно убедительно. Если бы революционная роль пролетариата следовала из методологии Маркса — нужно было бы вносить поправку в эту методологию. Но из методологии следует совсем другое — то, что мы видим на самом деле. И сейчас, и пятьдесят, и сто лет назад. Поэтому нужно вернуться к марксистской метологии, отбросив ошибочные надежды Маркса. Как ни понятна гуманистическая обоснованность таких несбвышихся ожиданий в моральном плане.

При таком подходе главная теоретико-социологическая задача левых (точнее, коммунистов) в современныз условиях — определение черт восходящего класса (отличного и от буржуазии, и от наемных рабочих, и от фашистской корпоративной вертикальной иерархии). Его интересы, перспективы, тенденции развития. Этот класс не нуждается, чтобы его «просвещали» относительно его интерсов. Этот класс нуждается в среде для своего быстрого и свободного развития. И этот класс будет состоять из свободных личностей, преодолевших (или преодолевающих) свою подчиненность вынужденному разделению труда.

(Продолжение, возможно :), следует)

закрыть...

Оцените статью