Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Зоологичность экономики.

Человек и общество

24.06.2016 13:36  

ujif_007

124

Вроде как всё основное описано, но кажется что чего-то не хватает - может соли???

Всё что мы делаем в любой сфере нашей деятельности это продолжение нашего биологического существа, как новое приложение наших физических свойств и способностей, свойств самой жизни. Общеизвестное определение жизни как способа существования белковых тел, сегодня звучит несколько иначе:

Жизнь это форма агрессии белковых тел. Иначе говоря, агрессия это основной признак жизни, но и в не живой природе есть свойства напоминающие её, например, рост кристалла, поэтому говорят об особой форме агрессии живых организмов.

Поскольку мы живы то значит, мы агрессивны, даже наше самое благородное чувство как любовь по меткому выражению зоологов на 90% состоит из агрессии, на 9% из биохимии и только её 1% от цивилизации. Да и что может быть более агрессивным, чем распространение себя в будущее, что есть не только освоение нового времени, но и нового пространства нашими потомками.

Наивысшим логическим проявлением этой агрессии является наше Я.  Оно не только заявляет о нашем обособленном индивидуальном существовании, но и наше право на освоение пространства в ходе своего развития и право на продолжение своего рода.

В свете всего выше сказанного можно установить основания для экономической деятельности как продолжения наших биологических свойств, таковых факторов только два: Субъективное условие труда – т.е. наше Я и Объективный фактор – т.е. природная среда, в том числе наше тело. При этом Я отделяет нас и от нашего тела, что позволяет его сознательно «достраивать» своё тело в виде искусственных технических приспособлений, т.е. создавать своё собственное «искусственное тело». А когда мы говорим о теле пусть и искусственном мы говорим о видообразовании, хоть и техническом. Иначе говоря, наш предок после освоения палки это технологически уже новый вид хоть сам он биологически не изменился, тогда после освоения каменных орудий это уже будет следующий «вид» человека.

Но пока наш предок осваивает каменные орудия, он только накапливает опыт знания и технологии, т.е. накапливает изменчивость (технологическую изменчивость вида), и только после того как он запускает производство этих орудий, он становится «новым технологическим видом». Причём отработанная технология  производства распространяется во много раз быстрее, чем накапливается опыт. Иначе говоря, эволюция  (видоизменение) «технологического вида» повторяет биологическую эволюцию, в которой также на протяжении тысяч поколений накапливается изменчивость, чтобы в течении 20 или 100 поколений реализоваться в новый вид. При этом пусковыми факторами для биологического видообразования служит изменения кормовой базы, ландшафта и климата,  что служит пуском для «технологического вида» пока не определено. Надеюсь, вы заметили, что и биологическая эволюция не бывает без революций.

Столь стремительное видообразование максимум в течении тысячелетия, привело к тому что переходный состояния вида очень сложно найти в древних отложениях особенно если им больше миллиона лет. Но и эти промежуточные состояния не являются химерами, поскольку являются усовершенствованием по сравнению с материнским видом, поэтому если их находят, то зачастую относят к самостоятельному виду животных.

Кроме этого, благодаря работам нашего геолога и палеонтолога Ефремова (он был не только фантастом), известно, что возможности нахождения древних останков крайне ограничены. В основном находят останки равнинных животных специализированных именно на этот ландшафт, которые погибают обычно в результате крупных локальных или глобальных катастрофах, в основном от наводнений. Наводнения способствую быстрому погребению и консервации останков под илом. А животных высокогорий или специализирующихся на сложных ландшафтах среди этих отложений найти очень сложно.

Если брать нашего обезьяноподобного предка с расчётным временем появления 10-15миллионов лет назад, то найти его останки будет очень сложно, поскольку он продукт водно-древесного образа жизни, и плавал не многим хуже современной выдры, да ещё и скалы любил. Тем не менее, благодаря развитию современной сравнительной биологии, его описать можно достаточно точно.

Он был всеядным, прямоходящим, безволосым (если не считать гривы на голове), бесхвостым, и имел современный челюстной аппарат. Скорее всего, по размеру он соответствовал современной средней человекообразной обезьяне, но увы, об его интеллекте сказать ни чего невозможно. Но при этом можно сказать, что он жил небольшими стадами (менее 50 особей скорее всего около 20), освоив только самую примитивную форму стада не многим более сложную, чем косяк у рыб. Также он не был избалован социальными инстинктами, как говорится их было не больше чем у кошки, а она как известно гуляет сама по себе.

Хотя нас интересует образование у людей «технологических видов» и экономической деятельности, но как мы биологически и социально очень похожи на нашего древнего предка, нас с ним рознит только высоко развитый интеллект. Но интеллект весьма хитрая штука, только благодаря его развитию и появлению речи мы стали каннибалами.

Остановимся на этом подробнее. Нашему непорочному предку не зачем было есть себе подобных. Всеядность позволяет развивать свою кормовую базу, не обращая внимания на собственный вид. Ему особи своего вида были выгодны как сексуальные и деловые партнёры (минимум как индикатор опасности). Но с появлением речи, мир стал значительно более дифференцированным, а различия между своими и чужими не редко непреодолимыми. Если в нашем племени живут люди, то в других не люди, а какие-то обезьяны, при этом людей есть нельзя, а обезьян есть можно, они же нелюди. Но в тех случаях, когда приходится есть всё же человека, то можно поступить по «новозеландски», переименовав человека в еду, поскольку человека есть нельзя, а еду есть можно. Оба эти принципа почти без изменений применяются в современном международном праве, а их отголоски наполняют все наши правовые коллизии.

Хотя экономическую деятельность невозможно представить без правового регулирования, но рассмотрим её пока в «доправовом порядке». И так у нас появилось искусственное тело «новые» руки, ноги, крылья и вместо сердца пламенный мотор, и каждый его элемент чего-то стоит – а стоит он времени. Но как оказалось в стоимости время учтено трижды, но разное время. 

Во-первых, это время «накопления изменчивости» т.е. опыта знаний и технологий, как либо учитывать это не научились, да и надо ли. В общем случае это время выступает как полезность (не зря же мы на это столько времени угробили).

Во-вторых, это сэкономленное время на получение доступа к ресурсу, что и понятно если не успеешь добыть пищу, то погибнешь с голоду. Сегодня это уже не столь актуально, поскольку первым погибнет дело, на которое не хватило времени, поэтому это время учитывается как среднее технологическое время или средняя умелость. Учитывать это время научились благодаря производственной функции (ПФ) К.Маркса, сегодня её более правильно называть Маркса-Кобба-Дугласа, которая существует в двух формах записи (К.Маркса и Кобба-Дугласа), которые элементарно просто преобразуются одна в другую стандартными средствами рядов Эйлера.

Хотя в самой ПФ время не фигурирует, но фигурирует периодичность. В свое время Кейнс, более глубоко детализируя, периодичность различных аспектов экономической деятельности, открыл свои «мультипликаторы», а заодно создал современную финансово-экономическую модель капитализма (модель Маркса-Кейнса), благодаря которой капитализм жив до сих пор.

В-третьих, это время возможного пользования стоимостью, как оказалось оно всегда равно 24 часам в сутки, а сами сутки не резиновые. Это отразилось в гипотезе предельной стоимости, т.е. некоторая полезность по мере увеличения её потребления становиться бесполезной. Оставим всю галиматью по этому поводу из современных учебников и скажем проще, что функция предельной стоимости близка к гиперболическому тангенсу. И что совокупная полезность всего в течение суток равна 24 часам пользования, в том числе когда вы занимаетесь производственным потреблением и когда спите, пользуясь подушкой и одеялом. Математическую модель связи производства и потребления создал В.В.Леонтьев назвав её «Метод затраты-выпуск».

Здесь мы снова должны вспомнить о праве и ввести понятие собственность, в чистом виде собственность это всегда стоимость, т.е. то, что произведено человеком в процессе труда. Но не будем забывать, что с одной стороны мы живые, а значит агрессивные, а с другой благодаря развитию интеллекта стали склонны к каннибализму.  А это значит, что собственностью мы стали называть всё что видим, тем самым пытаясь получить дополнительные ресурсные возможности, ограничивая в них других.

Естественно собственность появилась уже после того как мы поняли, что в соседних племенах тоже люди живут и у «наших доморощенных каннибалов» остался только «новозеландский метод». Но кроме собственности тогда же появляется и мораль, а у неё были чисто зоологические истоки. Как мы помним наши предки, как и мы сами не избалованы социальными инстинктами, поэтому требуется вербализация неких правил заменяющих инстинкты в этом сильно дифференцированном мире.  Иначе говоря, мораль это правило выживания вида выраженное словами.

 


Оцените статью