Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




В российские магазины - и желудки - поступил пластиковый рис из Китая

ДЕНИС БЕРДАКОВ: «Y» ЕВРАЗИЙСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ — ИДЕОЛОГИЯ И ОБРАЗ БУДУЩЕГО

Человек и общество

29.05.2015 07:11  

denid

197

Евразийская интеграция похожа на сложное уравнение, в котором жадные элиты и кланы, пришедшие к власти во всех странах СНГ, выступают иксами, которые могут принимать любое значение в зависимости от политической конъюнктуры, личной заинтересованности, финансового интереса. И уравнение не будет решаемо, пока гражданское общество или некая сильная власть (отдельная тема для разговора) в странах евразийского проекта сама не определит итоговое значение Y в виде образа будущего, к которому оно хочет идти.

По мере развития интеграционных процессов на повестке дня все четче встаёт вопрос о точке сборки, т.е. идее, проекте, ценностях, мотивах, которые могли бы послужить решеткой для кристаллизации не идеологии, но программной платформы, на основе которой можно уже строить некий образ будущего. 

 Поэтому надо четко артикулировать, что если интеграция – это  проект взаимовыгодный, то в рамках какой идеологии (как системы  оценочных и побуждающих к действию установок) он будет  проходить.Сразу хочу уточнить, что в данном случае процесс  интеграции оптимально рассматривать, как процесс сближения  социально-политических, экономических, культурных,  образовательных и т.д. структур, программ, лидеров направленный в  сторону взаимного и взаимовыгодного сотрудничества.

 Все идеологии субъективны, поэтому идеология интеграционного  процесса (как и ради чего) будет релевантна большинству, но не  всему обществу. Противники будут, и это надо принять как данность.

 Элита ряда государств СНГ готова пойти на интеграцию, так как  социально-политическая ситуация в странах ухудшается, и для них  интеграция — это возможность хоть как-то исправить  экономическую ситуацию, но им жизненно важно, чтобы их статус  неприкосновенности перед правосудием в рамках наднационального проекта и возможность осваивать новые, более масштабные финансовые потоки, оставался неизменен.

И получается, что сейчас ряд национальных элит рассматривают евразийскую экономическую интеграцию как шанс остаться у власти, ничего не меняя. Это девальвирует и саму идею, и любую потенциально-привлекательную евразийскую идеологию. Эффективная интеграция должна основываться только на новых принципах и образах будущего, в которых трайбализма, коррупции, чиновничьего беспредела будет значительно меньше, а свободы ведения бизнеса, независимости судов, здравой налоговой политики и социальной защищённости граждан значительно больше.

Пока ситуация складывается так, что все почти все попытки построения евразийской идеологии идут «сверху», от тех людей, которые потенциально не готовы создать «новую реальность», так как материально-статусная позиция в существующей ситуации вполне их устраивает. Но макроэкономическая и в след за ней политическая ситуации вследствие кризиса меняются, и наиболее активные граждане начинают формировать свою евразийскую идеологию.

Так как именно они должны выиграть от интеграционных процессов вследствие расширения рынков, улучшения карьерных возможностей, трудовой мобильности и защиты от угроз самого разного плана, в авангарде – именно они.

Общей идеологии не бывает...

Определяя ценности, мотивации участников, причины интеграции в целом, вообще, для любой страны или народа мы или приходим к ситуации, когда мы разрабатываем некий идеально привлекательный образ из ценностей, проектов, парадигм некой абстрактной интеграции. В рамках этих правил не учитывается историческое прошлое, культура стран и менталитет народов, желающих интегрироваться. Но слишком велик соблазн накидать «все хорошее» начиная от «тотального искоренения коррупции» до «модернизации политических институтов»«достижения идеалов истинной демократии, религиозной и прочей терпимости» в одну кучу. Выглядит заманчиво, но работать не будет...

Если мы разрабатываем идеологию интеграции конкретного участка планеты земля (т.н. 

Евразийскую идеологию), исходя из политических реалий, экономических предпосылок, географических факторов, психологического климата стран-территорий участников такого процесса, то нам необходимо четко определиться с культурными и географическими границами слова «евразийский». Это СНГ? Вся Евразия? Брать в проект с замахом Китай, Европу, Индию? Или эти страны сами нас возьмут в свой проект?

Это надо сделать потому, что нельзя строить одну и ту же идеологию для разных культур и народов. В итоге придём или к сильному упрощению (что ослабит побудительно-смысловой потенциал такой идеологии) или идеология не будет релевантна ряду культур стан и народов.

Скорее всего, если мы хотим построить жизнеспособную идеологию, придется признаться самим себе в том, что она географически ограничена территорией России, Восточной Европы+ Центральная Азия. Лес плюс степь в своей основе...

Как верно отметил макроэкономист Михаил Хазин«сейчас объявлен неформальный конкурс на образ будущего». И если в рамках новой системы миропорядка, мы хотим построить свой макрорегион, то нам необходимо 1) общее дело 2) образ будущего 3) новая идеология.

Спрос на идеологию будущего чрезвычайно высок. И те силы, которые смогут создать новую систему смыслов, получат огромные преимущества. Задача же всех интеллектуальных сил в обществе – создать образ привлекательного будущего. В некотором смысле сейчас замечательное время для творцов новой реальности. Поле будущего пусто. Власти копаются и обсасывают прошлое, пытаясь на основе его легетимизировать свое настоящее пребывание у власти.

Все те, кто сейчас занимаются продвижением интеграции на пространстве СНГ, постоянно сталкиваются с тем, что они внятно не могут объяснить, что они продвигают. Нет набора ценностей, а лишь личные интерпретации, фантазии, мифы и размышления на тему. Зачастую ничем не подкреплённые и реально или даже номинально не поддерживаемые.

Оттого и «плавает» интеграционная повестка между политической сиюминутностью и геополитическими фантазиями.

Образ будущего: развитие и социальная справедливость 

Сильнейшая коррупция, отсутствие здоровых стимулов для экономики, отсутствие независимой судебной власти, монополизация политического поля во всех странах СНГ — это общие проблемы региона, и та структура, которая сможет предложить новую парадигму социально-технического развития (евразийскую идеологию), а главное, будет планомерно внедрять решение этих проблем, получит огромный кредит доверия. Это чертовски привлекательно – жить в государстве, где мощная экономика, справедливые суды, хорошие условия для ведения бизнеса, а старики получают пенсию, на которую можно жить, а не выживать.

Просто экономических предпосылок для создания Евразийского Союза не достаточно. Нужна идея, образ, на который, как мясо на кости, уже ляжет система ценностей и институтов.

Евразийская идеология, как и любая интеграционная идеология, станет привлекательной, когда четко будут видны и заработают механизмы увеличение личностных возможностей (профессиональных, финансовых, самореализации и т.д.) для как можно большего количества жителей стран-участниц евразийской интеграции.

Сейчас (как и три года назад) самое актуальное – это нащупать идеи, проекты, мотивации, ожидания, мечты, политические ценности жителей Евразии, которые помогут построить программную платформу интеграции. Нужно проанализировать весь этот разношерстный (но в целом сводящийся к формуле «развитие и социальная справедливость») набор данных. И на его основе подготовить перспективные образовательные, инфраструктурные, экономические, культурные, научные проекты. И потом долго и нудно проталкивать их через политические институты своих стран...

Евразийская интеграция похожа на сложное уравнение, в котором жадные элиты и кланы, пришедшие к власти во всех странах СНГ, выступают иксами, которые могут принимать любое значение в зависимости от политической конъюнктуры, личной заинтересованности, финансового интереса. И уравнение не будет решаемо, пока гражданское общество или некая сильная власть (отдельная тема для разговора) в странах евразийского проекта сама не определит итоговое значение Y в виде образа будущего, к которому оно хочет идти.

Денис Бердаков, политолог, исследователь сетевых собшеств 


Оцените статью