Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Тема Власть граждан

Человек и общество

24.06.2014 18:26

oxigenium

126

Власть граждан

Сегодня у любого народа, восстающего против капиталистической системы, существует принципиальное ограничение:
нельзя самим быть капиталистами и воевать с миром капитала.
Бессмысленно без новой универсальной идеи воевать с миром по сложившимся в этом мире правилам и понятиям.

Логика же самого капитала вынуждает его вести войну постоянно на всех уровнях и разными методами. Поверхностный взгляд на капитал говорит, что его внутренняя логика состоит в его постоянном увеличении. Частная собственность, приносящая рентный доход, приводит к еще большему увеличению самой себя. Этот процесс должен привести к сосредоточению всей мировой собственности в одних руках, которые будут контролировать все общественные процессы, от производственных отношений до личных. Символом такого мирового порядка может служить глаз на вершине пирамиды, запечатленный на долларовой купюре.
Рост капитала приводит к перераспределению собственности, раскалывая человечество на две неравные группы бедных и богатых стран. И в самих странах общество расслаивается в той же динамике: бедных все больше и становятся они все беднее, богатых все меньше и становятся они все богаче. Такая динамика приводит капитал ко все более острой проблеме защиты своей все увеличивающейся собственности. Капитал начинает прорастать в государственную власть, деформируя и используя её для собственной защиты. Эпоха борьбы с рабовладением в Америке, крепостным правом в России и первых буржуазных революций в Европе есть проявление влияния роста капитала на изменение государственной власти.
До этого традиционной формой государства была монархия. Монархию критиковали за несовместимость с базовым принципом «равенство перед законом». Она зиждилась на привилегиях и была несправедливой и эксплуататорской. Предполагалось, что демократия будет выходом из этой ситуации. При открытом участии и доступе к управлению государством для каждого на равных условиях равенство перед законом станет реальностью, и восторжествует настоящая свобода. Но оказалось все это большой ошибкой.
Да, при демократии любой может стать правителем, а не только привилегированный круг людей. Казалось бы, в демократии не существует личных привилегий. Однако существуют функциональные привилегии и привилегированные функции. Деятельность государственных чиновников в соответствии с занимаемой должностью регулируется и защищается государственными законами ("публичным правом»), и, таким образом, они занимают привилегированное положение по сравнению с людьми, действующими всего лишь на основании «гражданского права». В частности, государственным чиновникам разрешается финансировать или субсидировать собственную деятельность через налоги. То есть они могут принимать участие и жить за счет того, что в частных отношениях между субъектами гражданского законодательства запрещено и считается воровством или незаконными доходами. Таким образом, отличия между управляющими и субъектами управления за счет привилегий и судебной дискриминации при демократии не исчезают.
Хуже того: при представительной демократии граница межу правителями и управляемыми размывается. Создается иллюзия, «что мы все управляем сами собой», и сопротивление к государственному насилию слабеет. Например, часть граждан при повышении налогообложения могут сами стать принимающей стороной: получателем налогов, а не налогоплательщиком, и таким образом благоприятно относиться к налогообложению.
Более того: будучи потомственным монополистом, король относится к управляемым им территории и народу, как к своей собственности и участвует в монополистической эксплуатации этого «имущества». При демократии монополия и монополистическая эксплуатация не исчезает. Происходит следующее: вместо короля и дворянства, относящихся к стране как к частной собственности, ответственность за страну лежит на временном и заменимом «смотрителе»-монополисте. Этот смотритель не владеет страной, но до тех пор, пока он занимает свой пост, ему разрешается использовать ее на благо себе и своим протеже. Он владеет «временным пользованием» – узуфруктом – но не основными фондами. Это не отменяет эксплуатации. Напротив, из-за этого эксплуатация становится менее дальновидной, менее расчетливой и происходит практически безотносительно основного общественного капитала. Краткосрочная эксплуатация приводит к тому, что потребление капитала систематически усиливается.
Итак, те, кто призывал к демократии и боролся за неё, ошибались, считая её панацеей от эксплуатации и неравенства. Но те, кто финансово помогал им в этой борьбе, не ошибались. Более того, они точно знали, что эксплуатация и неравенство только усилятся со сменой формы государственного управления. Всего два примера.
1. Выдержка из письма Натана Майера Ротшильда. После гражданской войны в Америке через Английский банк он передал американским банкирам такую концепцию:
«...в ходе гражданской войны рабство, казалось, было уничтожено военной силой... И я, и мои европейские друзья только за. Ведь рабство — это всего лишь владение рабочими, которое подразумевает и заботу о них. Тогда как европейский план, осуществление которого возглавляет Англия, состоит в том, что капиталисты должны управлять рабочими, лишь контролируя заработную плату» ( Dr. R. E. Search, Lincoln: Money Martyred, Omni Publications, Palmdale, CA.).
2. Густав Майерс, писавший о рабстве в Америке, подтверждает, что эта идея заключалась в том, чтобы эксплуатировать рабочих как можно больше, гораздо сильнее, чем позволяло обычное рабство. В «Истории огромных американских состояний» он пишет:
«...рабство не могло соперничать в эффективности с трудом белых... На белых можно было заработать куда больше денег, чем на неграх, поскольку их не нужно было обеспечивать жильем, одеждой, едой, пищей, обеспечивать им уход. Негры-рабы приносили прямой финансовый урон — если заболевали, получали травмы или умирали... Лучший раб — это тот, кто думает, что свободен!»

Богатые семьи разглядели колоссальные возможности для личного обогащения в процессе создания демократических государств. Но проблема заключается не в самом обогащении, а в той цели, ради которой эти семьи, именуемые сегодня «мировой элитой», хотят обогатиться. Цель эта до такой степени иная, до такой степени далекая и до такой степени отличная от всего того, что доступно человеку, не владеющему капиталом, что он просто не в состоянии её понять. И на каком бы языке эта элита ни говорила с народом, и какие бы слова ни произносила, народ всегда будет понимать не то, что эта элита имеет ввиду. Для обычного человека цели крупного капитала иррациональны.
Взгляды имущих и неимущих очень отличаются друг от друга. Некоторые из имущих готовы заявить вслух о том, что на самом деле происходит в мире. Но ни один из них не скажет, ради чего. На самом деле идет война. Уоррен Баффет сказал об этом предельно ясно: "Идет классовая борьба. Ну и хорошо. Ведь это мой класс, богатый класс ведет эту войну, и мы побеждаем".
Чтобы понять, ради чего ведется классовая война, надо определить сами классы. Их самые главные отличительные признаки.
В капиталистическом обществе этим критерием является исключительно капитал и отношение к нему членов общества. Он делит общество на владеющую капиталом группу людей и не владеющую им.
Разделённое на классы общества, движется в неведомом ему направлении, к неведомому будущему состоянию, где классы имеют собственные классовые цели, определяемые отношением к величайшей ценности этого общества, капиталу – причине развития, движения вперёд, и, в то же время, причине борьбы между классами. Я буду пользоваться казалось бы устаревшими терминами в описании классов – «буржуазия» и «пролетариат», но такой выбор продиктован желанием вернуться к самым истокам, к первоначальным смыслам.
Первое значение: proletarius — «производящий потомство» (от лат. «proles» — «pro + alo» — «для + выращивать, воспитывать»). Очистив понятие пролетариата от буржуазного социологического мусора, определение пролетариату дал давно и очень верно Ф. Энгельс:
- «Пролетариатом называется тот общественный класс, который добывает средства к жизни исключительно путём продажи своего труда, а не живёт за счёт прибыли с какого-нибудь капитала». Нет более точного определения. Ясный, точный, всеми понимаемый признак пролетариата это добывание средств к жизни исключительно путём продажи своего труда. Исключительно - то есть без всяких других способов получить средства к существованию. Возникновение у пролетария каких-либо других надёжных источников существования, а это могут быть только прибыли с каких либо капиталов - частных, государственных и других, вычёркивает его из рядов пролетариата.
Пролетариат всегда стремится избавиться от вынужденной необходимости жить исключительно за счёт труда. Это его цель в классовой борьбе - перестать быть пролетариатом, получить возможность существовать не только за счёт продажи труда, но и за счёт прибыли с какого-либо капитала. Более того, самая глубокая цель пролетариата это вовсе избавиться от вынужденной необходимости наемного труда – то есть стать собственной противоположностью - буржуазией.

Понимание целей пролетариата делает очевидным главнейшее свойство его классовой борьбы, которое необходимо честно признать - меркантильность. Нет в основе его классовой борьбы особой идейности, особой высокой морали, стремления к «свободному труду» и прочего идеализма – его борьба это, в первую очередь, борьба за прибыль с капитала, это борьба за капитал, борьба за лучшую и сытую жизнь с меньшими затратами собственного труда. И только во вторую очередь (в качестве единственного и вынужденного механизма достижения основной корыстной цели) его классовая борьба приобретает идейность, высокую классовую мораль и принципы. То есть, неуёмное стремление достичь корыстной цели приводит к пониманию того, что добиться классовой победы – овладению капиталом и избавления от подневольного труда - можно исключительно самоорганизацией, единением представителей класса и стремлением к равенству в человеческом обществе.
Современная буржуазия растит и воспитывает работающий на неё пролетариат, хитрыми уловками стараясь не допустить его к капиталу. У классовой борьбы буржуазии есть важная особенность, практически не упоминаемая теоретиками и которую следует обязательно раскрыть. Если корыстные цели борьбы пролетариата очевидны и по человечески объяснимы, то конечные цели буржуазии, неудержимо и без всяких пределов наращивающей свои прибыли и капиталы (в размерах, превышающих все мыслимые потребности) с точки зрения простых человеческих понятий объяснимы с трудом. Говоря словами простого человека, живущего обыденными заботами – буржуазия никак не наестся. Это потому, что простому человеку не понять её истинные цели. Это не прибыли и не капитал (частные цели к которым обращают наше внимание теоретики), а что-то иное, более важное и более ценное. Если абстрагироваться и опустить поставленные и достигаемые каждым капиталистом эти частные цели, то можно увидеть, что за ними стоит другая цель - стремление к такому будущему состоянию, где абсолютно исключена вероятность утери капитала и прибылей, где есть полная независимость от влияния общества, где исключена любая вероятность утери капиталом его свойства отчуждать, экспроприировать чужой труд. За неуёмным извлечением прибылей и неостановимым наращением частных капиталов стоит желание буржуазии превратить себя в капиталистическое божество – бессмертное и навечно владеющее капиталом. И это стремление повсеместно воплощается в реальность. Уоррен Баффет прав, говоря «и мы побеждаем». Военная машина, промышленность, медицина, наука, передовые технологии - результаты работы всех этих механизмов, принадлежащих и подчинённых буржуазии, достаются именно ей - и в ходе развития высших технологий, превращают её в подобие бессмертного и всесильного божества, становящегося сильнее общества и общественных процессов, становящегося над обществом – готового при необходимости уничтожить это общество или принудить к тому или иному действию.
В марксистской теории форма политической власти, выражающая интересы рабочего класса определена как диктатура пролетариата. Согласно марксизму во время превращения капиталистического государства в бесклассовое коммунистическое общество должен пройти переходный период, когда государство ещё будет существовать, но власть в этом государстве будет принадлежать пролетариату, а формой власти будет диктатура. В этот переходный период неограниченная власть, по теории Маркса, будет употреблена на то, чтобы разрушить существующую политическую систему, а также подавить или физически уничтожить группы населения, поддерживающие эту систему.
Но что показывает практика применения фиктивной формулировки «Диктатура Пролетариата»? Она показывает, что после побед пролетарских революций, со временем, понятие «диктатура» потихоньку забывается, тускнеет, а затем и вовсе вычёркивается из общественных понятий. В итоге от декларативного «диктатора» остаётся только жалкий классический Энгельсовский пролетариат, живущий исключительно за счёт продажи своего труда. И он, в лозунгах «диктатор», однажды очнувшись, встречается лицом к лицу с настоящим, практическим диктатором – государственной и партийной буржуазией, скрыто откормленной во время действия обманной формулировки «диктатура пролетариата». Именно обманной. Ведь какова логика этой формулировки? Перевести её можно следующим образом. – «Пролетариат совершает революцию, овладевает и устанавливает контроль над капиталами, оставаясь на прежнем месте, - на месте пролетариата». То есть теоретики наделяют пролетариат новым качеством, то есть ставят управлять и владеть капиталом, но при этом оставляют его на старом классовом месте!!! Это можно рассматривать только как логическую фикцию. Сама формулировка - «диктатура пролетариата», логически крайне ошибочна, так как не может быть пролетариат диктатором. Ибо пролетариат, получив право диктатуры, перестаёт быть пролетариатом по определению и по существу. То есть он разрушается как класс, качественно преобразуется во что-то новое, в непролетарский класс. Чтобы скрыть логическую неувязку, затуманить явную фикцию, пролетариату иногда дают новое название – рабочий класс, что сути не меняет. Рабочего множеством уловок оставляют тем же, кем он и был ранее – пролетарием, живущим только за счёт продажи своего труда. И мы видели это во всех строящихся социалистических системах – без исключений.
Пролетариат сможет говорить о победе в классовой борьбе, только поняв, наконец, что сохранившееся после революции в России его пролетарство было жутчайшим мошенничеством, с помощью которого у него был отнят завоёванный и далее развитый, обновлённый им капитал и все прибыли с него, - только поняв это, можно говорить об исправлении теоретических ошибок, совершенных в этой жуткой и кровавой борьбе.
Победа пролетариата в классовой борьбе есть не установление диктатуры пролетариата, а разрушение пролетарского класса и всех условий, способствующих его возрождению и укреплению, - преобразование его в новый класс, в класс владеющий капиталом, управляющий им, получающий прибыли с него, создающий условия для собственного труда и трудящийся на собственных же условиях.
В пролетариате нет никакого величия – есть только недоразвитая способность жить продажей своего труда и способность бестолково веруя в идейные лозунги, скатываться к самоотверженному рабству ради благоденствия вождей, владеющих капиталом. И каждый пролетарий должен понимать, что победа в классовой борьбе начинается с победы над собственным пролетарством, победы над собой, над своей недоразвитостью в части владения капиталами.
Момент, когда хозяйственные обстоятельства складываются так, что рабочие массово теряют рабочие места, теряют свой заработок из-за кризисов, остановки и автоматизации производства, - этот исторический момент уже наступил. Сегодня труд пролетария становится не нужен – как не нужен будет и он сам и его дети. Освобождаясь от возможности заработать трудом достаточные средства, рабочему нужно не метаться по старой привычке в поисках работы, а осознать свою новую - правящую, руководящую суть – ухватить её без потери времени на сомнения и страхи - как единственный путь к выживанию и сформулировать в своей голове простую мысль – «не возвращайся в пролетарское рабство, туда возврата нет, бери капиталы во владение, под контроль и управление, избавься от пролетаризма». Таков простой призыв к сегодняшнему пролетарию, указывающий путь к победе в классовой борьбе.
Прежде, чем обсудить, каким путем можно "взять капиталы во владение", надо разобраться, каким путем приобретает капиталы буржуазный класс. В XX веке либеральные механизмы свободного рынка (свободного нерегулируемого производства любых товаров также) были буржуазией остановлены. Остановлены за счет сговора с государством и подчинения его себе. Вся государственная машина с её законами, судами, армиями, и прочими атрибутами стала обеспечивать устойчивость высших слоёв буржуазного класса и защиту их капиталов от пролетариата. Капитал получил новую составную часть, без которой не смог бы существовать как капитал, - кроме средств производства и возможности эксплуатации он включил в себя и государственную власть. Власть приравнялась к средствам производства, стала равна по своей сути станку или участку земли, приобрела свойство быть покупаемой, продаваемой, передаваемой по наследству. Власть стала инструментом экономики, которым пользуется только капитал. Власти снова стало присуще такое свойство как воспроизводство самой себя, характерное только для авторитарного строя. А общество в то же время потеряло возможность производить свою власть, то есть потеряло возможность каждый раз, в каждый необходимый момент, рождать её обновлённую, подстроенную под свои насущные проблемы.
Буржуазией были брошены огромные силы псевдонаучной пропаганды на повсеместное и масштабное производство иллюзии о сохранении, честности и праведности либерализма (свободного рынка) - то есть сохранение у пролетариата иллюзии, что равноправие в возможности достичь владения капиталом сохраняется. Чтобы "возродить" эту надежду, буржуазия временно поделилась частью прибыли и капиталов с самыми активными пролетарскими слоями, назвав их "средним классом".
Что такое "средний класс»? Это временный слой пролетариата, который дополнительно к средствам, получаемым от продажи своего труда, получает во временное пользование часть от прибыли с капиталов или же сами капиталы, которые в последующем, в различной форме и различными способами, буржуазией изымаются. Этот класс, временно наделённый иллюзией того, что он избавился от своего пролетаризма и достиг своей классовой цели – владения капиталом (якобы стал буржуазией), буржуазные теоретики называют «средним классом». Но для лучшего понимания этот класс правильнее было бы называть «средним псевдоклассом».
Тот, у кого отнимают в моменты кризисов весь имеющийся капитал это буржуазия? Нет – это временная буржуазия, иллюзия буржуазии. А что такое иллюзия буржуазии – это пролетариат. То есть оказывается, что полупролетариат вовсе не наполовину пролетариат, а целиком пролетариат – но пролетарская его сущность скрыта иллюзией владения капиталом. Поэтому верное наименование ему – скрытый пролетариат или средний псевдокласс. По мере изъятия средств у скрытого пролетариата (а в ходе кризисов это неизменно происходит, в отличие от истинной буржуазии, которая за счет кризисов обогащается) он снова переходит в состав классического Энгельсовского пролетариата, источником существования которому остаётся только его труд.
Руководствуясь очевидностью сиюминутного увеличения получаемых благ, средний псевдокласс, несмотря на отсутствие у него реальных, устойчивых капиталов и механизмов его сохранения, социально и идеологически обособляется от классического пролетариата, становясь дополнительным барьером на его пути к владению истинным, незыблемым капиталом.
Тем не менее, несмотря на социально-идеологическую обособленность, скрытый пролетариат не является отличным от пролетариата общественным классом ввиду заведомой (даже плановой) ограниченности существования его во времени и необходимости возврата буржуазии получаемых дополнительных к его труду благ. И если не самому, временно разбогатевшему пролетарию, то его наследникам, придётся этот долг возвращать буржуазии сполна - и вероятно с оплатой «комиссионных» за пользование. И очень часто платой за эти капиталы становится сама жизнь. То есть, своей пролетарской цели – «получения» прибыли с капитала и «выхода» из рядов классического пролетариата, он достиг только на время. А его «победа» над собственным пролетаризмом не является окончательной, она только чрезвычайно дорогая для него, и для следующих его поколений, временная иллюзия.
Очень важно понимать, что социально-идеологическая обособленность ставит средний псевдокласс в положение союзника буржуазии в классовой борьбе и врага пролетариату. Но в моменты кризисов представители именно этого слоя пролетариата будут в первых его революционных рядах – они будут указывать пролетариату путь к истинной классовой цели, ибо им, даже потерявшим свой иллюзорный капитал, достался некий опыт владения им, но более его - обострённая пролетарская жадность к капиталу (которую они конечно назовут чувством справедливости). Очевидно, что к скрытому пролетариату смело можно отнести и «буржуазию» слаборазвитых государств (как олигархию, так и чиновничество), так как к капиталам и различным благам она допущена истинной буржуазией только на время, за плату. Рано или поздно эти капиталы будут отняты.
Выстраивая классовую структуру и определяя характеристики классов, мы должны ясно понимать, что низший класс имеет стремление к качественному изменению и перерождению в высший общественный класс в рамках общественного строя, в котором он существует. Раб не просто борется с угнетением, а стремится стать рабовладельцем, крестьянин стремится стать феодалом, пролетарий стремится стать капиталистом. Капиталист же стремится к неведомой и неконкретной цели (абсолютно высшему классу) - «абсолютной власти, вечной жизни и вечному, незыблемому владению капиталом».
Многие революционные теории злоупотребляют романтическими формулировками, такими как «свобода», «братство», «любовь», «свободный труд» и т.д. Это злоупотребление происходит тогда, когда теоретики не могут ясно и без обмана указать цели борьбы. В такие моменты они сползают к высоким романтическим фантазиям и воззваниям к сверхчеловеческой морали – что ничем не отличается от лживых религиозных проповедей. Это крайне вредно, так как превращает любую полезную теорию в фантастическую утопию. Такие проповеди приятны на слух, но их распространение в итоге приводит к масштабному обману и краху общественных движений, ибо мешают определить участникам точные цели борьбы. Нужно смело смотреть этой меркантильной правде в глаза, и чётко усвоить истинные цели в этой классовой борьбе:
- Пролетарий стремится стать капиталистом, владеть капиталом, получать с него прибыль и не существовать за счёт продажи своего труда.
- Буржуазия, путем наращения капитала и прибыли, стремится защитить их от пролетариата таким образом и так надёжно, чтобы достичь своего вечного и незыблемого господства и вечного существования.
Как следует из очень верного определения, данного пролетариату Ф. Энгельсом - овладение даже незначительным по величине капиталом или получение от какого-либо капитала даже малой прибыли - это граница, переход которой исключает любого пролетария из рядов пролетариата.
Однако, рассматривая это определение нужно ясно понимать, что капитал можно называть капиталом (что относится и к прибылям), только если он не обременён значительной и заведомой вероятностью последующего изъятия, вероятностью потери своей стоимости, потери вообще свойств присущих понятию капитал. Всё иное, даже и в значительной степени похожее на капитал, нужно рассматривать всего лишь как неустойчивый суррогат капитала, временное и иллюзорное его подобие, теряющее свою «капитальность» в моменты разного рода кризисов или по прихоти истинного капиталиста.
То есть, применяя определение пролетариату, данное Энгельсом, нужно уточнять, что Энгельс под определением капитал подразумевал истинный капитал, а не его временный суррогат.
И это уточнение даёт ясное понимание того, что владение суррогатом капитала и суррогатными же, подлежащими возврату прибылями и обесценивающимися благами, это не выход из пролетарского класса, а лишь временный переход в иной социальный слой всё того же пролетарского класса. - И очевидно, что этот слой создан самой буржуазией для противопоставления пролетариата самому пролетариату. Ведь пока пролетарии дерутся друг с другом за брошенную ему кость (от которой после съедения ничего не останется, кроме необходимости её вернуть) – истинные, крепкие, и даже вечные капиталы находятся на недоступном для пролетариата расстоянии.
Соответственно, если мы, в поиске границы перехода пролетариата в иной класс (а это, по сути, главнейшая задача которую старается решить пролетариат, задумавшийся об улучшении своей жизни), говорим о «хотя бы незначительном признаке владения капиталом" (или прибыли с него) – мы должны подразумевать только владение истинным капиталом, а не полученном во временное пользование его суррогатом.
Получение хотя бы некой части настоящего капитала (не временно и не в долг) и устойчивые прибыли с него качественно меняет и самого пролетария. Он одной ногой переступает реальную, а не суррогатную границу, отделяющую пролетарский класс от буржуазии, он крепко и не на время, а надолго и, вероятно, навсегда ухватывает, даже если и незначительную часть, но часть истинного капитала. Становится ли он истинным капиталистом? Очевидно, что нет, так как он в большей или меньшей степени продолжает существовать за счёт продажи своего труда, что не присуще буржуазии. То есть классический пролетарий, завладев частью истинного капитала, никак не может рассматриваться как какое-либо ответвление или временный слой пролетарского класса, но и не может рассматриваться как некий слой буржуазии. Но, в то же время, он обладает качествами присущими и классическому пролетариату и буржуазии. Из этого следует, что с овладением пролетариатом неких истинных капиталов формируется новый, самостоятельный, устойчивый общественный класс (такой же устойчивый как и истинные капиталы), со своими признаками, особенностями в отношениях с пролетариатом и буржуазией и своим особым местом в классовой структуре. Овладение пролетариатом какими либо истинными и устойчивыми капиталами приводит к формированию в классовой структуре нового, устойчивого, самостоятельного общественного класса, отличного как от пролетариата, так и от буржуазии. Это класс трудящегося собственника капитала. Он истинный потомок пролетариата классического, повзрослевший и набравшийся новых качеств. Это слияние общественного класса, живущего за счёт труда, с капиталом до такой степени, что этот общественный класс сам по себе становится капиталом.
Эта устойчивость владения капиталом в сочетании с трудом в общественном классе может быть сохранена только в том случае, если общественный класс как бы впитает в себя свойства капитала, становясь по мере развития самим капиталом. То есть укрепление класса трудящихся капиталистов необходимо рассматривать не как изменение в принципах владения капиталом, не как «честный» передел капитала между классами, а как получение зарождающимся новым общественным классом свойств капитала – как превращение «внекапитального» общественного класса не просто в иной общественный класс, а в общественный класс - капитал. Капитал сам по себе устойчив и живуч - что ведёт за собой и устойчивость впитавшего его свойства нового класса.
C рождением этого класса и капитал качественно меняет свою сущность, получая некие свойства общественного класса. Капитал, с момента образования капиталиста-трудящегося оживает, очеловечивается. Так как меняется процесс отчуждения труда и процесс присвоения прибыли, воспроизводство капитала приобретает новое значение, которое начинает относиться не только к производственным мощностям, машинам, отчуждаемому труду, но и членам класса, т.е человеку – владельцу труда. А эта замена революционно меняет свойства капитала.
С точки зрения законов диалектики, пролетариат это тезис, капиталист это антитезис, а капиталист-трудящийся - это синтез – качественное изменение участников классовой борьбы. Рано или поздно этот класс должен был возникнуть и укрепить своё положение в обществе.
Этот класс формируется из наиболее развитых представителей пролетариата и по мере овладения новыми членами истинным капиталом укрупняется и всякий, даже мелкий, ухваченный пролетарием капитал будет истинным, крепким, надёжным – ибо сам трудящийся пролетарий станет основой и носителем этого капитала, в том числе носителем власти.
Но для того, чтобы это произошло, чтобы новый класс смог быстро и устойчиво расти, необходимо радикально пересмотреть старые представления о частной собственности. Современный пролетарий мыслит с точки зрения частного собственника капитала. Он по старому старается оторвать часть капитала в собственное владение и затащить себе в кубышку, что приводит к разрушению высокопроизводительных монополий, разрушению слаженной системы производства, потери прибыльности, разрушению системы вопроизводства и, как следствие, к разрушению всех основ существования нового класса трудящихся капиталистов.
Не раз происходившее обобществление капиталов в виде госмонополий (якобы принадлежащих пролетариату) требовало централизации управления и формирования представительных органов управления, которые неизменно перерождались во владельцев капитала – что являлось причиной возрождения, казалось бы, уже разрушенной до основания двухлассовой структуры «пролетариат-буржуазия». Яркий тому пример – бывший СССР.
Из этого следует, что новый класс трудящихся собственников может существовать только при условии сочетания владения капиталом на правах частной собственности и сохранения производительных обобществленных монополий. То есть условием надёжного укрепления этого класса является владение общественным капиталом на правах частной собственности.
Такая формулировка ставит в тупик, переворачивая, казалось бы, все представления о частной собственности. Однако, не будем торопиться. Владение общественным капиталом реализуется не одним способом - через представительную власть. Есть еще одна известная всем форма собственности – совместная собственность. Она реализуется, например, в форме акционерного капитала, или в форме совместного владения недвижимостью в идеальных долях. Распространяя эту форму собственности на все общество, можно (пока теоритически) наделить каждого гражданина идеальной долей общественного капитала, часть которого предоставляется по праву рождения (например, доля территории страны), а часть создается результатом собственного труда. Таким образом, в частном владении может быть доля общественного капитала. При этом рыночные механизмы не исчезают, но частная собственность любого гражданина не может превысить всю общественную, поскольку является его частью.
Возможна ли такая форма общественной организации в рамках всей страны и как это можно реализовать? Развернутый ответ на эти вопросы в своих работах дал Валентин Николаевич Левин (http://www.proza.ru/avtor/orell1; http://www.proza.ru/2010/02/22/623).
Здесь же я вкратце хочу остановиться на одном принципиально важном понятии – на деньгах.
Буржуазия приложила огромные усилия, чтобы запутать и исказить смысл этого понятия. Однако, ничего непонятного и мистического в деньгах нет. Возьмем простой пример из времен, когда в качестве денег использовалось золото. Рассмотрим депозитные операции с частичными резервами. Скажем, клиент А размещает десять унций золота в банке и получает банковскую ноту (вексель - заменитель денег), подлежащий номинальному обмену по требованию. Потом на базе депозита А банк выдает заем клиенту В в размере 9 унций золота и с этой целью выпускает банкноту, которая также подлежит номинальному обмену по требованию. Теперь два человека, А и B, являются эксклюзивными владельцами почти одной и той же суммы денег. Логически это невозможно. Или, иными словами, есть всего 10 унций золота, но А имеет право собственности на 10 унций, а B владеет 9 унциями. Таким образом, прав собственности больше, чем самой собственности. Очевидно, здесь мошенничество, и во всех сферах, кроме денег, суды признавали такую практику мошеннической и наказывали преступников. То, что суды в последние 100 лет не преследуют мошенников, производящих необеспеченные никакой собственностью деньги, говорит только о выше сказанном. О том, что государство является экономическим инструментом в руках крупного капитала. «Оправданием» для банковского мошенничества с частичным резервированием являлся факт нехватки денег для нужд экономики. Это «оправдание» не выдерживает никакой критики, поскольку очевидно, что часть общественного капитала (в виде добываемого золота) не может покрыть весь этот капитал. Нехватки денег для растущей экономики не может возникнуть, если их эмитировать синхронно с ростом общественного капитала.
«Высшим пилотажем» мошеннической деятельности является система центральных банков. Центральные банки, в частности, ФРС, ответственны за введение с 1971 года «стандарта бумажных денег» (необеспеченных валют). С этих пор центральные банки могли создавать деньги фактически из пустоты. Все большее количество откровенно фальшивых денег обогащает их монопольного производителя (центральный банк) и их ближайших получателей (правительство и крупные, связанные с правительством банки и их главных клиентов) за счет последующих получателей, вынужденных менять на эти «деньги» создаваемое ими реальное богатство. Можно без преувеличения сказать, что эти «деньги» являются средством отъема собственности у трудящихся и главным оружием мошенническо-ростовщического капитала в войне, которую он ведет против общества.
Вернемся к отмеченному выше факту слияния общественного класса, живущего за счёт своего труда, с капиталом до такой степени, что этот общественный класс сам по себе становится капиталом. В свете этого факта Человек Трудящийся создает основной капитал, создает собственность, приносящую ему рентный доход. Может ли он создавать и оборотные средства под обеспечение этой собственности. То есть эмитировать деньги? Безусловно да. Для этого надо только осуществить регистрацию актов обмена созданного им имущества с любым другим субъектом экономики. Возможно ли это осуществить технически? Конечно, сегодня это совсем несложная задача.
Сегодня в мире никто не ведет войну высшего, цивилизационного уровня. Однако, в ситуации системного мирового кризиса наиболее насущной является именно война идеологическая. Столкновение картин мира, облеченных в идеи, моральные нормы и позитивные мотивации Марксизм, фашизм и либерализм являлись такими идеями. Но как цельные концепции развития они не выдержали исторического экзамена. Об этом свидетельствует не только системный экономический кризис, но и мировоззренческий кризис, включающий кризис науки, а также кризис государственной формы организации обществ. В такой ситуации лишь новая картина мира может дать ему новый толчок развития. Нужна сверхидея, то есть такая мировая идея, которую могут принять все страны, независимо от языка и религии. И тот народ, который сумеет победить рабство наемного труда, который сумеет организовать эмиссию национальных трудовых денег, этот народ будет владеть и создаваемой им собственностью, и властью. Власть граждан – так с легкой руки В. Н. Левина можно было бы назвать эту идею. Imperium civilis.

закрыть...

Оцените статью