Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Глобальные проекты и национальные интересы

Человек и общество

18.07.2006 01:18  

В.М. КОЛЛОНТАЙ

275

Глобальные проекты и национальные интересы

Эта статья является ответом на лекцию о глобальных проектах, прочитанную М.Хазиным на семинаре на экономическом факультете МГУ.

 

В настоящее время общественные науки нуждаются не столько в углублении анализа специализированных наук, сколько в попытках синтезировать наши знания в различных областях, выявить взаимодействие (коэволюцию) тенденций развития в разных сферах общественной жизни, подойти междисциплинарно к крупным общественным явлениям и процессам. В этом плане доклад М.Л. Хазина представляет собой не малый шаг вперед. Он будит мысль исследователей и открывает новые горизонты для размышлений. И не только. Предпринимаемая авторами попытка проследить историческую эволюцию преследуемых целей и меняющихся систем ценностей в различных цивилизациях и глобальных проектах представляется смелой, оправданной, плодотворной и перспективной. Выдвигаемые автором гипотезы и методологические подходы правомерны, и их дальнейшая разработка, несомненно, даст полезные результаты.

В этом плане (оставляя в стороне неудачные и слишком категоричные формулировки, которых немало) хотелось бы сделать несколько замечаний и дополнений по существу.

1. Говоря об основных направлениях конкурентной борьбы глобальных проектов, авторы выделяют три таких направления (которые «независимы и равноправны») — экономика (производной которой является военная мощь), идеология и демография. Такая постановка вопроса представляется крайне спорной. Начнем с того, что (как показывает история) направления конкурентной борьбы все больше взаимодействуют и зависят друг от друга. Сама группировка направлений (тем более «равноправных») вызывает большие сомнения. Одна группа охватывает экономику и военно-политическую сферу, которые, как представляется, должны бы формировать две самостоятельные группы (хотя бы потому, что до недавнего времени экономика везде была однотипна — натуральное хозяйство, а основными двигателями экспансии глобальных проектов были идеология/религия и военно-политическая мощь). К этой группе приравнивается демография, интерпретируемая как население, приверженное проектным ценностям и готовое отдать за них жизнь (критерий крайне расплывчатый, непостоянный и скорее всего требующий объединения демографии с идеологией). Вряд ли экономика вкупе с государственным насилием (внутренним и внешним) может приравниваться («равноправные») к демографии (даже в предлагаемой расширенной интерпретации).

2. Бесспорно интересную трактовку трех стадий развития глобальных проектов (сетевая, иерархическая и имперская) следует, на мой взгляд, дополнить анализом эволюции социальной направленности идеи и системы ценностей проекта. На сетевой стадии основной идеологический багаж проекта определяется устремлением масс найти ответ на современные им вызовы истории (А. Тойнби). Это близко и понятно массам. Переход к иерархической стадии проекта совпадает с узурпацией идейного багажа сложившейся в обществе или вновь формирующейся элитой (теократия на Древнем Востоке, буржуазия при становлении западного проекта). Элита модифицирует идеологию глобального проекта, приводит ее в соответствие со своими узкокорыстными интересами, формально сохраняя часть первоначальных задач и устремлений ради привлечения масс. Идея из выразителя чаяний и устремлений масс превращается в инструмент политики элиты. Переход к имперской стадии в немалой степени объясняется неспособностью элит выполнить основные обещания, заложенные в глобальном проекте. Логика борьбы за сохранение своей власти толкает правящие круги на внешнюю экспансию, дабы отвлечь внимание от нарастающих внутренних проблем в обществе. Кстати, совершенно правильная оценка имперской стадии как начала распада (данная в докладе) заставляет еще раз задуматься над разумностью распространенных у нас призывов к имперскому мышлению.

3. Одна из задач доклада — облегчить выработку в России национальной идеи, которая помогла бы вывести страну и общество из того тяжелого состояния, в котором они находятся. У меня, откровенно говоря, большие сомнения в возможности выработки (и существования) такой идеи, тем более не стихийно возникшей, а сознательно разработанной (интеллигенция, как правило, оторвана от масс). В известной мере ориентация на выработку национальной идеи противоречит основному подходу доклада и его трактовке сетевого периода развития глобального проекта как преимущественно стихийно-массового. Мои сомнения частично связаны с тем, что уже существует множество хороших, привлекательных идей, которые никак не воплощаются в жизнь. Но еще важнее то, что необходимо, чтобы идея овладела массами. Сколько раз за последние два десятилетия выдвигались новые идеи и лозунги, а для подчеркивания искренности намерений говорилось о лимите народного доверия! И каждый раз надежды не оправдывались. И мы опять хотим уповать на какую-то идею, которая, мол, увлечет массы, да еще в национальном масштабе!?

Существует и другая причина моих сомнений. Любая национальная идея, противопоставляемая западному проекту, должна будет формироваться в условиях активного и сильнейшего противодействия с его стороны. В настоящее время в России большая часть СМИ (особенно телевидение — этот решающий инструмент формирования общественного мнения и систем ценностей) работает больше в интересах западного проекта, нежели на пользу национальных интересов России. В докладе, на мой взгляд, явно переоценивается потеря западным проектом возможностей влиять на мотивацию людей. Пренебрежение к нуждам и чаяниям большинства на Западе в значительной степени компенсируется (как правило, мифической, но в отдельных случаях реальной) надеждой выбиться в преуспевающие слои. В отношении верхушки периферийных стран мирового хозяйства применяется широкий спектр соблазнов, начиная с вульгарного подкупа (коррупция во всех своих проявлениях) и кончая приманкой возможного приобщения к мировой элите.

В свете вышесказанного, на мой взгляд, весьма иллюзорна надежда на успешное становление действенной национальной идеи, способной изменить нынешнюю ситуацию России к лучшему.

4. Здесь много говорилось о неминуемом хозяйственном и общественном кризисе (даже крахе) на Западе. Высказывается множество разных мнений. Но преобладает какое-то настроение, вернее сказать, надежда, что эти события как-то будут способствовать выправлению (или хотя бы облегчению) ситуации. Мне кажется, такие настроения мало обоснованы. Они исходят из отсутствия у нас каких-либо серьезных исследований масштабов и характера надвигающегося кризиса, тех новых проблем, которые он породит. Еще полвека тому назад существовали немалые участки мировой экономики, слабо втянутые в товарно-денежные отношения, сохраняющие натуральный или, вернее, полунатуральный характер. Эти участки слабо затрагивались кризисами. В настоящее время таких участков почти не осталось, и кризис будет всеохватывающим. Последние десятилетия были периодом стремительного роста общественного разделения труда и взаимозависимостей. Это важный фактор усиления будущего кризиса. Переход многих участков мировой экономики в постиндустриальное состояние изменил характер хозяйственных диспропорций, порождающих кризис (усилив их финансовый и международный характер, обострив формы и методы конкурентной борьбы и т. д.). Все это увеличивает непредсказуемость надвигающегося кризиса, бесполезность прежних антикризисных подходов.

Учитывая наблюдаемое разложение нравственных устоев в обществах, подвергшихся воздействию западного глобального проекта, встает вопрос: к каким социально-политическим и нравственным последствиям может привести более или менее существенное сокращение ВВП в ходе кризиса? Нельзя исключать вероятность того, что кризис не просто дискредитирует западный глобальный проект, а породит для значительной части человечества нерешаемые проблемы. Все это ставит на повестку дня научных исследований и политических баталий совершенно новую проблематику.

5. Удивительно, что в представленном докладе (особенно учитывая его основные положения) ни слова не сказано о современных альтернативных движениях и антиглобализме. Конечно, это очень разнородные движения; далеко не все из них заняты судьбами своего общества или человечества. Но большинство озабочено реально назревшими проблемами общественного развития. Многие из них разными путями ищут решения тех или других противоречий. В Западной Европе несколько десятилетий функционируют «зеленые» партии, которые в рамках существующих систем пытаются преобразовать законодательную базу и существующую систему ценностей. В западных странах существует множество групп — полунаучные учреждения, полуобщественные (неправительственные) организации, — которые (с учетом исторического опыта) пытаются наметить действенные пути преобразования общества. Многие из них отвергают прежние концепции захвата политической власти, учитывая, что внутренняя логика борьбы за власть и/или за сохранение завоеванной власти чаще всего приводит к перерождению власти, к отказу от прежних целей и ценностей и в конце концов к тоталитаризму и диктатурам. Соответственно они придерживаются методов гражданского неповиновения и использования демократических институтов для мирного протеста. В этом их слабость и ограниченность: как только власть имущие почувствуют реальную угрозу со стороны этих движений, они жестко ограничат их демократические права и возможности. Первые шаги в этом направлении мы уже видим.

Но эти движения активно ищут пути преобразования общества, изменения господствующих систем ценностей и приоритетов. На данном этапе они действуют в рамках существующего западного глобального проекта (подчас смягчая некоторые его проблемы). Согласно концепции авторов обсуждаемого доклада, они по многим признакам подпадают под определение сетевого этапа нарождающегося нового глобального проекта (вроде ранних христиан или первых лет протестантства Лютера). Конечно, гарантировать, что такой новый проект материализуется, никто не может, но обсудить такую возможность в рамках предложенной докладчиками концепции было бы вполне уместно и полезно.

6. Определенное недоумение вызывает настойчивое подчеркивание добровольного характера участия каждого конкретного человека в том или ином глобальном проекте. В современных условиях массового промывания мозгов СМИ и существования разработанной системы манипулирования общественным мнением такое утверждение кажется по меньшей мере странным. Да и во времена религиозных войн в Европе особой добровольности не было видно. Вероятно, авторы доклада хотят таким образом подчеркнуть требование привлекательности и понятности глобального проекта для широких масс, но для этого нужно найти другие слова. Иначе получается, что глобальные проекты заканчивают свое существование на очень ранней стадии (и виной тому не только неповоротливость закостеневших механизмов). Полезно было бы также проследить все мутации, которые претерпевает основополагающая идея (и добровольность ее принятия) при переходе к иерархической стадии, при утверждении в «опорной стране» и т. п. Совершенно очевидно, что здесь происходят намного более глубокие трансформации, нежели те, которые изложены в докладе.

 


Оцените статью