Проблемы мотивации интеллектуальной деятельности   38

Человек и общество

17.11.2017 00:07  8.2 (44)  

Павел Сапунов

6824

Проблемы мотивации интеллектуальной деятельности

Решающим фактором роста мировой экономики, наряду с финансовым капиталом, является научно-технический потенциал, высокий уровень накопления и концентрации которого определяет и соответствующий уровень жизни, достигнутый например, в Соединенных Штатах и странах Западной Европы.

В условиях глобализации, опережающий рост научно-технического потенциала создается направленным усилием мотивации интеллектуальной деятельности, с обеспечением выгодных условий материального и морального стимулирования, привлекающих в страны Метрополии лучших умов, специалистов, ученых, исследователей со всего мира, в том числе из России, отодвинутой сегодня на задворки (периферию) глобального мироустройства.

И, напротив, вследствие непрекращающейся с начала 90-х «утечки мозгов», экономика РФ неуклонно теряет собственный источник научно-технического потенциала, превращаясь в аграрно-сырьевую державу. В результате нарастают проблемы качества продукции,  ощущается нехватка квалифицированного персонала, продолжается падение производительности труда и безнадежное отставание машиностроительного комплекса. Наблюдается зависимость от импорта высокотехнологичных компонентов для стратегических и оборонных производств. В состоянии полного упадка отраслевая наука и прикладные исследования.

В отсутствие усилий мотивации, направляемых со стороны государства на поддержку наиболее значимых и приоритетных направлений в отечественной науке, разработках и инновациях, эти исследования сами по себе не останавливаются, они просто «переезжают» на Запад, в более благоприятную инновационную среду, где происходит капитализация и присвоение их результатов. В российской научной среде при этом неизбежно возникают застойные явления, поражающие также  экономику и материальное производство, где фактически останавливаются процессы модернизации, сворачиваясь до минимума импортных «отверточных» технологий.

Падение научно-технического потенциала, неизбежное вследствие низкой мотивации интеллектуальной деятельности, вместе с извечной для России экономической проблемой качества, вызывает глубокие, системные «перекосы» в административном и хозяйственном управлении, порождая широкие возможности для злоупотребления властью и коррупции.

 Современная система управления в РФ, выстроенная Путиным как «вертикаль власти», сохраняет в себе не только отжившие свое, «окостеневшие» командно-административные методы позднего социалистического периода, но и худшие, «наследственные черты» старой дореволюционной бюрократии. Собственно методом управления в этой системе является неукоснительная дисциплина исполнения служебных обязанностей предписанных каждому должностному лицу, в рамках, возложенных на него полномочий. Эффективная в военное время, эта модель отвергает «всякую инициативу», работает только на укрепление административного порядка, и фактически выполнила свою задачу восстановления государственной власти, разрушенной  в 90-е годы горбачевско-ельцинскими «реформаторами». Однако в условиях жесткой конкуренции с развитыми экономиками западного мира, и на фоне небывалого инновационного подъема китайской социалистической системы, путинская модель plutocracy, действующая в интересах узкого круга олигархической элиты, неуклонно превращается в «оковы» производительных сил, препятствует накоплению научно-технического потенциала, и требует немедленного реформирования.

В отечественной истории был единственный благоприятный период расцвета науки и экономики, когда рост производительных сил ускорялся действительно справедливыми производственными отношениями, построенными на целенаправленной мотивации интеллектуальной деятельности. Сложившиеся на заре индустриализации и действующие в период послевоенного восстановления народного хозяйства, «рычаги и методы» сталинской экономики основывались на выборе и целевом (избирательном) стимулировании ключевых или, как сейчас бы сказали, «прорывных»  направлений технологического развития. Именно этому периоду мы обязаны самым впечатляющим достижениям социалистического строительства, позволившим в невероятно короткий срок из «лапотной» дореволюционной России создать индустриально развитую сверхдержаву со второй экономикой в мире.

Рецепт сталинского экономического «чуда», старательно замалчивающийся сегодня, заключался в разработанном в 1939 году методе повышения эффективности экономики (МПЭ). Сегодня об этом методе можно узнать только в интернет публикациях воспоминаний профессора Валерия Торгашева, или из лекций известного историка Андрея Фурсова

Главной особенностью МПЭ являлось то, что при его использовании не только повышалась творческая активность большого числа людей и выявлялись таланты, но также изменялась психология всех членов коллектива, а также взаимоотношения в коллективе. Любой член коллектива осознавал свою значимость для общего процесса и с готовностью выполнял любую часть работы, даже в том случае, если эта работа не соответствовала его статусу. Взаимная доброжелательность, стремление оказать помощь друг другу были совершенно типичными чертами. По сути, каждый член коллектива считал себя личностью, а не винтиком сложного механизма. Изменялись и взаимоотношения начальников с подчинёнными. Вместо приказов и указаний начальник стремился разъяснить каждому подчинённому, какую роль в общем деле играет та работа, которая ему поручается. По мере становления коллективов и формирования новой психологии сами материальные стимулы отходили на задний план и уже не являлись главной движущей силой. Видимо,  разработчики МПЭ рассчитывали именно на такой эффект.

В сущности МЭП являлся продуманной системой мотивации обеспечивающей активизацию творческой активности масс, задействованных в материальном производстве, прикладных исследованиях и разработках. Это совокупность материальных и моральных стимулов нацеливающих коллектив на достижение конечного результата – улучшения свойств и характеристик разрабатываемой или уже выпускаемой продукции, снижения ее себестоимости. Характерной особенностью этого, действительно революционного для России метода, было начисление и выплаты премиальных непосредственно разработчикам новации, а не их начальникам и руководителям предприятий, на которых осуществлялись разработки. Создание справедливых отношений в коллективе давало огромную заинтересованность трудящихся в творческом поиске улучающих производство новаций, конструктивных идей, рационализаторских предложений и технических изобретений.

Понимая, что «кадры решают все» и без носителей научно-технического знания конкуренцию с западной экономикой нам не выдержать, Сталин проводил политику селективного стимулирования деятельности квалифицированных специалистов. При нем  к 1950 году средняя зарплата рядового инженера почти вдвое превышала средний заработок рабочих. А крупного ученого в десятки раз! Это создавало огромный стимул к образованию и творчеству. На волне всеобщего энтузиазма вчерашние крестьяне и рабочие массово шли учиться, создавались школы рабочей молодежи и рабфаки, в университетах появились конкурсы. Все это позволило быстро поднять образовательный уровень населения, подготовить инженерные кадры, нарастить собственный научно-технический потенциал, осуществить масштабную электрификацию и полную индустриализацию страны, приступить к освоению ресурсов Арктики, Сибири и Дальнего Востока, реализовать атомный проект, разработать космическую программу. Видя такие успехи, народ реально верил в коммунистические идеалы, в  мечту о светлом будущем, которое казалось, было уже так близко.

Однако уже в 1955 году Никита Хрущев отказался от МЭП, вернув на производство традиционную «уравниловку», где выплаты премиальных привязаны к должностному окладу, создавая тем самым особые привилегии руководящей элите.

Премии при завершении проектов сохранились и даже увеличились, но потеряли всякую стимулирующую роль. Теперь величина премии зависела от должностного оклада и от субъективного мнения руководства и не зависела от качества изделия и его экономических параметров. Из технического задания исчезли требования по себестоимости продукции и стоимости разработки. Объём премии был фиксирован на уровне 2% от стоимости разработки. В результате стало выгодно не снижать, а, наоборот, повышать как стоимость разработки, так и себестоимость проектируемого изделия. На заводах из плановых заданий исчезло ранее обязательное требование к снижению себестоимости продукции, что сразу привело к прекращению любых работ по совершенствованию технологических процессов. В это же время устанавливаются верхние ограничения на величину сдельной оплаты труда, на размер вознаграждения за рационализаторские предложения и изобретения. Изменился и моральный климат в коллективах. Теперь зарплата однозначно определялась окладом и не зависела от качества работы как коллективной, так и индивидуальной. Возросла роль субъективных факторов при должностных повышениях, что приводило к зависти и склокам. Иными словами, человек человеку стал чужим, а иногда и врагом.

В результате такой «перестройки» убивающей интерес к творчеству, дух коллективизма и соревновательный подход, оценка труда рабочего вернулась к количественной норме выработки, а интеллектуальный труд разработчика к примитивной «мотивации» с окладом, согласно штатному расписанию, применяемому еще в царской России. С этого момента в экономике СССР появились негативные процессы деградации и застоя, отмечается падение производительности труда, возникает пресловутая проблема качества.

Основными факторами мотивации труда, как известно, являются отсутствие эксплуатации, справедливое вознаграждение и возможность проявления индивидуальных способностей, как фактор моральной заинтересованности. Ликвидировав сталинскую систему МЭП, Никита Хрущев вернул свободный интеллектуальный труд в состояние эксплуатации, уничтожая тем самым самый первое и основное условие мотивации.  Однако это уже была не эксплуатация капиталистом, собственником средств производства. Эту наиболее очевидную разновидность эксплуатации страна успешно преодолела в результате Великой Октябрьской революции. В СССР после сталинского периода прибавочная стоимость присваивалась руководителем государственного предприятия – номенклатурным работником, имеющим максимальный оклад, и наделенным полномочиями устанавливать себе премиальные выплаты пропорционально величине этого оклада. Справедливость при таких отношениях распределения исчезает сама собой. Если рядовой разработчик получает минимальный оклад и соответствующие этому уровню премиальные, то его мотивационный порыв и творческая инициатива также приближается к минимуму. Уже к середине 70-х годов средняя зарплата «простого инженера» была в 2-3 раза ниже зарплаты рабочего. А ведущий специалист, доцент и кандидат наук теперь зарабатывают столько же, сколько токарь средней квалификации.

В отсутствии справедливости при распределении материальных благ, моральные стимулы также перестают работать. Многочисленные НИИ и КБ к 80-у году были заполнены молодыми специалистами, которых загружали не интересной, рутинной, зачастую бесполезной работой. Людей перестали оценивать по их творческим способностям.  Для карьерного роста нужно было уметь, как в стародавние времена, выслуживаться и проявлять холопскую преданность начальству. От характеристики подписанной руководителем зависело дальнейшее продвижение по службе. В научно-исследовательских коллективах появляется практика бессовестной эксплуатации молодых специалистов их научными руководителями, как правило, занимающих административные должности. Теперь, чтобы начинающему научному специалисту позволили опубликовать работу под собственным именем, требовалось годами «батрачить», собирая материалы для диссертации его руководителя.

Между тем, официальная советская пропаганда продолжает утверждать принцип социалистических производственных отношений, согласно которому при социализме труд имеет непосредственно общественный характер. Общественная собственность на средства производства обусловливает возможность и необходимость планомерной организации труда в масштабе всего общества. Действительно, советские люди не знали что такое безработица, большим завоеванием Октября были общественные фонды потребления, через которые трудящиеся имели возможность пользоваться благами бесплатной медицины, образования, санаторно-курортного отдыха. Однако существующее в обществе неравенство двух социальных слоев – простого народа и партийно-хозяйственной номенклатуры создавало антагонистическое противоречие. И хотя это противоречие между трудом и паразитическим нетрудовым состоянием было завуалировано, как тайна прибавочной стоимости при капитализме, на поверхности явлений хрущевско-брежневского показного благополучия, возвещавшего о социальной справедливости, возникало глубокое расслоение общества на богатых и бедных с появлением нового класса эксплуататоров.

Новая элита партхозноменклатурных работников, получившая в хрущевский период неограниченные привилегии, быстро наращивала свое состояние нетрудового дохода, используя коррупционные схемы обогащения. Теперь их задачей стало сохранение и преумножение этого состояния, превращения его в капитал. Однако для этого им потребовалось бы закрепление накопленного состояния в юридически законную форму капиталистической собственности. При социалистическом укладе с приматом общественной собственности, это еще было невозможно. Тогда в высших кругах круто разбогатевшей советской элиты постепенно стала вызревать идея капиталистической реставрации.

Отсутствие мотивации интеллектуальной деятельности резко затормозило развитие производительных сил, особенно это коснулось прикладных исследований и отраслевой науки, вне приоритетной сферы «оборонки» и космоса, где до последнего сохранялись островки регулируемого прогресса. В целом же, советская экономическая школа, оказавшись во власти догматов «развито́го социализма», была неспособна среагировать на перемены, требуемые временем, и предложить концепцию справедливых распределительных отношений с мотивацией интеллектуального труда, необходимой для качественного роста с переходом индустриального локомотива экономики на «рельсы» интенсификации. В результате, когда весь мир свободно вкушал «плоды изобилия» из Европы, США и Японии, виде новинок радиоэлектроники и вычислительной техники, автомобилестроения и прочих радостей научно-технической революции, советские граждане, уставшие от повального дефицита и безликости отечественного «ширпотреба», выстраивались в длиннющие очереди за товарами с лейблом качества «загнивающего» капитализма. В стране нарастало недовольство, старательно подогреваемое «перестройщиками» и либеральными «реформаторами». Многие, не понимая фактически искусственных причин кризиса социалистической экономики, видели выход в возврате капиталистических отношений.

Современная экономическая политика в  РФ также закрепощена «окостенелыми» догматами либеральных ценностей и монетаристских учений, проповедующих идеологию капиталистического глобализма. За время с начала 90-х, повернувшее вспять вектор социально-экономического развития, в стране накапливаются необратимые изменения периферийного уклада. Остановлено планирование целевых программ народно-хозяйственного значения. Без государственного участия в модернизации предприятий происходит катастрофическое старение основных фондов.  Главной болезнью отечественного машиностроения является примитивность «отверточного» производства. Зарубежные компании, владеющие сборочными производствами в РФ, используют для внедрения технологии, завершающие свой жизненный цикл на мировом рынке, не горя желанием инвестировать в дальнейшую модернизацию, и переходить на выпуск продукции отвечающей последним мировым трендам качества. Многочисленные предприятия оборонного сектора и стратегически значимых отраслей, в связи усугубляющейся внешней нестабильностью и введенными против России санкциями, также столкнулись с острой проблемой – необходимостью замещения импортируемых промышленных товаров, деталей и комплектующих,  продукцией национального производства, с одновременным повышением ее качества до уровня мировых аналогов.

По опыту Японии, стран Юго-Восточной Азии, решение проблемы качества заключается в мотивации интеллектуальной деятельности, и если не откладывать его в «долгий ящик», тогда оно становится тем самым ключом, который открывает двери выхода из кризиса национальной экономики. В свое время Япония продемонстрировала миру свое «японское чудо» бурного роста экономики, и прежде всего инновационных технологий. Но мало кто знает, что рецепт этого «чуда» был  «позаимствован» из сталинского метода повышения эффективности экономики, который оказался эффективным даже в капиталистической экономике.

Оставаться в привычном дрейфе аграрно-сырьевой экономики для России означает постепенную утрату суверенитета, потерю потенциала и прозябание на задворках периферии капиталистического глобализма. Для возврата на лидирующие позиции на мировой арене, необходимо воспользоваться спасительным ключом активизации творческой энергии масс, с выходом на новый этап инновационного пути развития. Как показывает мировой опыт, переход к интенсивному темпу экономики, с опережающим ростом производительных сил, становится возможным в результате налаживания соответствующих производственных (распределительных) отношений. В  эпоху научно-технической революции, изменения в характере производственных отношений вызревают в сфере интеллектуальной деятельности и могут придти в соответствие с производительными силами только в результате внедрения целенаправленной  мотивации к творческому труду. И напротив, отказ от мотивации неизменно превращает свободный труд в трудовую повинность, а производственные отношения обратно в «оковы» производительных сил. Вследствие чего в экономике возобладают процессы стагнации, а в обществе воцаряется атмосфера «застоя».

В свое время, чтобы показать скрытую природу капиталистической эксплуатации, существующей в условиях товарного производства, Маркс вводил в политэкономию понятие прибавочной стоимости товара, присвоение которой создавало антагонизм производственных отношений. Сегодня, чтобы раскрыть характер эксплуатации, присущей отношениям распределения в современную эпоху научно-технической революции, нам потребуется ввести новую отправную точку анализа, каковой является частица результативного интеллектуального труда – продуктивное  решение – информация, обладающая потребительной ценностью и общественной значимостью.

Подробнее об этом вы можете прочитать в моей книге

"Принцип значимости"

 

Продолжение следует…

 


Оцените статью