Сергей Гавриленков. ВЛАСТЬ КАК УПРАВЛЕНИЕ СМЫСЛАМИ

Архивные материалы

20.12.2004 03:33

Михаил Хазин

85

Статья об источниках российской власти и преломлении этих источников к нынешней ситуации в стране Сергей Гавриленков. ВЛАСТЬ КАК УПРАВЛЕНИЕ СМЫСЛАМИ

Глобализация как-то не задалась. Не сорвалась, не рухнула, а именно не задалась. Продолжают крепнуть громадные транснациональные корпорации, имеющие бюджеты, сопоставимые с целыми странами, финансовые потоки текут, не ведая границ и преград, однако нет больше ощущения, что скоро мы будем сосуществовать «в едином человечьем общежитье», как говорил когда-то великий пролетарский поэт.
Все попытки системной интерпретации реальности упираются в «фактор наблюдателя». Вольно или невольно наблюдатель – будь он политик или исследователь – выхватывает одну из частей реальности и на этой неполной основе пытается создать описание явления в целом. Однако, если даже невероятным способом удастся свести вместе эти части, описание не получится, ибо непонятой останется истинная цель движения реальности. Она и не может быть известна – разум, как бы мы не уважали его – ограничен, а вот объект познания – бесконечен, но может быть известна проектная цель, ибо люди, осуществляющие на практике свое видение реальности, так или иначе продвигают определенный проект.

Судить о нем мы можем исключительно на основании простого критерия: получается или не получается. Коммунизм не смог победить Запад за счет заявленного критерия – производительности труда. А ведь коммунизм совершенно очевидно был глобальным проектом, предполагавшим победу в мировом масштабе. Вот сейчас есть подозрение, что и у Запада не получается победить, то есть заставить всех людей на планете принять свои главные постулаты – любовь к деньгам и права человека.
В принципе, Запад своих целей добился. Доллар является мировой валютой, рыночная экономика есть практически везде, кроме, может быть, Северной Кореи, про права человека рассуждают в сотнях международных организаций. Ну, а дальше-то что? Как говорил один госслужащий: «Автомобиль есть, авторучка есть, а авторитета – нет».
Сопротивление глобализации растет. Причем не потому, что в глобализации на основе западного проекта все неправильно, просто система смыслов у глобализирующих и глобализируемых может сильно отличаться, причем иногда – до полного неприятия.

В последнее время в качестве реакции на глобализм все чаще идет речь о фактическом возвращении к исконным формам и смыслам. Фундаментализм разного толка – явление этого порядка. Смысл не всегда может быть объяснен, чаще всего он с течением времени приобретает некую превращенную форму. Возьмем, например, первое сентября. Для всех без исключения жителей Советского Союза это – начало учебного года. Да, но ведь до Петра Великого первого сентября начинался новый календарный год. Это, в свою очередь, идет от Православной церкви, в которой новый церковный год по прежнему начинается с первого сентября, правда по старому стилю. А теперь давайте соотнесем все это с природными циклами территории, занимаемой Россией. Осенняя пора, постепенно замирает природа, медленно приготавливаясь к долгой, трудной зиме, заканчивается хозяйственный сезон. Время подведения итогов. Все эти смыслы в превращенной форме слились в одну точку – первое сентября, день неслучайный, знаковый.

Можно найти массу примеров подобных смысловых сгустков. Наверное, многим из них мы даже не сможем найти рационального объяснения, но это не значит, будто смыслы исчезли. Они действуют, пусть и в превращенной форме, в самых разных областях жизни, затрагивая, в том числе, и сферу политики, а, значит, устройство политической системы.
Потрясающе ярким примером действия превращенных смыслов является Китай. В Китае на протяжении ХХ века происходила масса событий, но китайское мировидение осталось адекватным самому себе, не сбившись на скороговорку «общечеловеческих ценностей» или «общепринятых норм». У китайцев нет осевого времени, нет прогресса, зато есть оригинальная крепость неповторимых культурных кодов, неминуемо возвращающая на круги своя действие неповрежденных смыслов.
Практически все наблюдатели отмечают, что нынешнее положение Председателя КНР в политической системе Поднебесной фактически равно положению китайского императора. Излишне сегодня подчеркивать то обстоятельство, что коммунистическая идея в коммунистическом Китае является сугубо формальным обстоятельством. Ничего экстраординарного в этом нет, учитывая общую, но пока не доминирующую тенденцию всеобщего возвращения к исходным смыслам. В России, собственно, начиная с Б.Ельцина место Президента в политической системе сходно с положением царя, пусть даже и избираемого. Важно, однако, понимать, что означает понятие «царь» в русской системе смыслов.

Что отделяет нашу, русскую (или российскую, если угодно) цивилизацию от европейской? Казалось бы, не так и много. У нас общая основа – Христианство. У нас, наверное, есть еще какие-то совпадающие области смыслов, в культуре, в процедурах, в поведении. Однако есть принципиальная вещь, серьезно разводящая нас с Европой. Россия никогда не знала Античности и не переживала Возрождения. Статуи и картины не играют важной роли, существенно то, что Россия не впитала в свою политическую ткань принципов Римского права и, соответственно, не строила свою политическую систему с учетом этих принципов.
Практически из этого вытекает следующее: у нас нет отношения к закону как к источнику права. Для нас источник права – начальник, в предельном случае – царь. Это легко может быть объяснено, если мы вспомним, продолжателем какого глобального проекта была Россия. Она была продолжателем Византийского проекта, и политические смыслы взяты из него, хотя, разумеется, трансформированы с течением времени. Именно с этим, а не с объемом полномочий связана позиция Президента в политической системе.
Наличие царя как источника права не означает его всевластия и своеволия. В «Молитве о даровании православного царя» четко определены его функции – «оплот крепок и стена недвижимая», то есть забота и защита, если говорить современным языком. При этом очень важно отметить, что легитимация властителя исходит не просто от Бога (хотя он, естественно, помазанник Божий), а и от народа, в том смысле, что народ молится о даровании царя, а Господь его народу дарует. Получается, что у царя в нашей традиции двойная легитимация, причем источником власти все-таки является народ, ибо это он просит дать ему царя - заботливого защитника. В этой связи закрадывается мысль: не является ли ошеломляющий успех фильма «Ночной дозор» своеобразной смысловой проекцией ожиданий такого бескорыстного защитника?

Парадоксальным образом при коммунизме источником права был все-таки закон, поскольку система руководства была коллективной и легитимация власти была коллективной. Не принимались при советской власти решения единолично! Вопрос, как было принято говорить, прорабатывался (на политбюро, на бюро обкома и так далее), а, значит, источником права была кодифицированная договоренность. Многое, разумеется, было пародией на закон, да и коллегиальность руководства относительной, но совершенно очевидно что этот период истории нашей страны сопровождался массированной имплантацией западных смыслов. Это было такое движение в Европу со своим уставом.
Западные смыслы не прижились. Я убежден, что коммунизм рухнул не по экономическим или политическим причинам, а был до неузнаваемости видоизменен традиционными смыслами, то есть переродился и потерял жизнеспособность.
В ХХ веке произошла повсеместная десакрализация власти. Источником власти является народ (он им, впрочем, всегда являлся, как мы установили), механизмом волеизъявления – всеобщие выборы. Власть сегодня представляет собой не столько миссию, сколько управленческую задачу, что отражается, зачастую, даже в названии ее органов (в США она прямо называется администрацией), однако смыслы никуда не исчезли и в превращенной форме либо содействую ее функционированию, либо тормозят его. Самая серьезная проблема возникает тогда, когда в одной стране объединены разные нации.
Специфически российская проблема состоит в том, что народы, составляющие нашу страну, проживают на своих территориях, занимают их с незапамятных времен и, собственно, поэтому являются нациями в классическом определении этого термина. Пока новая российская государственность не нащупала действенного механизма снятия напряжений во всей этой конструкции. Президенту сейчас явно не хватает легитимности (не полномочий, их достаточно), чтобы привести в порядок некоторые национальные республики. Связано это вот с чем.
Исходя из традиционных смыслов положение Президента в политической системе сходно, как уже было сказано, с положением царя. Однако царь – явление национальное. В стране, где большинство населения идентифицирует себя как русских, избрание Президента прямым голосованием таит в себе угрозу неприятия такого голосования национальными республиками. Они могут заявить, что Президент избирается русским большинством, а они, в силу своей малочисленности, не могут серьезно влиять на результат.
Выход есть. С точки зрения традиционных смыслов положение Президента должно соотносится с положением императора.
Принципиально важно следующее: империя в представлении объединенных территорий имеет две функции – устранение угрозы для них извне (тогда они добровольно входят в ее состав) и устранение несистемной угрозы на границах (тогда территории присоединяются насильно). Империя есть также способ принуждения разных народов к мирному сосуществованию друг с другом, причем многие народы осознают это и приемлют на уровне смыслов. У всякой империи есть, разумеется, масса иных признаков и функций, да и вообще слово «империя» приобрело негативное значение, но это сейчас несущественно. Смысл империи состоит в налаживании сосуществования разновеликих и разнокультурных частей, как в географическом, так и в политическом плане. Для этого правителю нужно обладать совершенно специфической легитимностью, тогда эти части добровольно соглашаются с тем, что он будет исполнять роль арбитра по всем без исключения вопросам.

Заметим, что император всероссийский был номинальным главой каждой из территорий, входивших в российскую империю, только назывался по-разному. Так, например, он именовался в том числе царем польским, царем казанским и государем туркестанским и выполнял функции защитника веры. Примечательно, что глава государства защищал и православие в Москве и католичество в Польше и Ислам в Казанском царстве или Туркестане. Ну, действительно, не будет же он конфликтовать сам с собой! Если понимать императора как арбитра, то тогда подобная конструкция не выглядит странной. Но если сказать, что русский православный царь руководит католиками, то это явный и недвусмысленный конфликт интересов. Тогда либо всех католиков нужно загнать в православие, либо православным усомниться.
Сегодня необходимо найти форму восстановления именно этой смысловой функции Президента как арбитра, придать его действиям легитимность, как в отношении национальных республик, так и между ними. Не исключено, что Президента следует избирать не напрямую всенародным голосованием, а вотумом Совета Федерации, то есть органа призванного представлять именно интересы территорий, составляющих страну. В таком случае Президент будет обладать санкцией, сходной по смыслу с имперской.
Правда, тогда Совет Федерации должен формироваться путем прямого волеизъявления населения субъектов Федерации, чтобы излишне не увеличивать дистанцию между избирателем и руководителем страны. Избранный в таком порядке Президент будет иметь достаточно легитимности, основанной на превращенных смыслах, чтобы выстраивать вертикаль власти в любой форме, а, значит, и назначение губернаторов – мера, как ни говори, имперская – получит иной смысл: вы мне дали полномочия арбитра, призванного защищать вас и заботиться обо всем, а я назначаю своих представителей для выполнения возложенных на меня функций.
Принципиально важным является следующее. Россия по смыслу представляет собой не просто страну, а цивилизационный союз. Никто не возьмется сегодня утверждать, будто устройство мира незыблемо – опыт последних десятилетий показывает обратное. В таком случае Российская Федерация должна представлять собой по определению не замкнутую систему, чтобы к ней могли присоединиться в случае пожелания и другие. Подобная конструкция предполагает наличие центра согласования самых разных интересов – экономических, культурных, религиозных. Ясно, что таким центром является Президент.
Сейчас, действительно, приходит понимание, что в политической системе необходимо кое-что подправить. Если, подправляя, мы будем отталкиваться от традиционных смыслов, находя им адекватную времени форму, то политическая система получится удачной и устойчивой, то есть послужит стране по возможности долго, а мировой глобальный проект «Россия» получит новое дыхание.
Когда избиратели голосуют, то транслируют наверх определенные сигналы. В США, например, делегируются полномочия по управлению общественными деньгами, собранными в виде налогов. В Англии, колыбели электоральной демократии, избираются заступники, сообщающие королю или королеве мнение народа, хотя решают все-таки лорды. В России на выборах народ, как правило, сообщает наверх идею наведения порядка.

А порядок – это и есть имперская идея.


Оцените статью