Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




В российские магазины - и желудки - поступил пластиковый рис из Китая

Радикализм в России

Архивные материалы

10.12.2014 09:32  

kipish

115

Угроза радикального исламизма в России может оказаться большей чем многим из нас кажется, или кому то представляется. Отвлекаясь на Украину, Ирак и Сирию многие политические, государственные и религиозные деятели не замечают процессов происходящих в самом сердце России! И те от кого зависит стабильность, суверенитет и целостность государства могут быть застигнутыми врасплох!
kipish

«Понаехавший» радикализм

Евгений Сатановский

Анализ тактики действий радикальных исламистских группировок в разных странах заставляет сделать вывод: «исламская война» не есть нечто, происходящее далеко. Она может вспыхнуть в любой момент во многих российских городах – как только поступит команда.

Средства массовой информации, как правило, не грешат профессионализмом, описывая террористические организации и анализируя процессы, происходящие в среде, которая порождает терроризм, в том числе исламистский. Его с тем же успехом можно было бы называть исламским, однако политкорректность заставляет комментаторов разделять два упомянутых понятия. Хотя далеко не все террористические организации исламского мира вне зависимости от того, борются они за доминирование в его пределах или сражаются с немусульманами, являются сторонниками политизации своей веры....

Пограничное состояние

Для России главную проблему экспансии на ее территорию исламистов на современном этапе представляют рост числа общин, контролируемых салафитами, как это происходит в Дагестане и Поволжье, вытеснение их религиозными лидерами традиционных имамов и захват мечетей в таких крупных городах, как Казань. Это формирует базу не только для их проникновения в местные органы власти, включая силовые структуры, но и для давления на центральную власть – как «с мест», так и напрямую. Последствия игнорирования этой отнюдь не новой для современной России реальности могут привести к тем более печальным результатам, что салафитские лидеры напрямую заинтересованы в обострении отношений своих последователей с властями и соседями – в изолированных от внешнего мира общинах осуществлять манипулирование их членами легче.

Массовые коллективные уличные молебны (до 140 тысяч участников в одной только Москве), организуемые на протяжении последних лет открыто и демонстративно, – пример перехода исламистов к активным действиям по захвату собственной политической ниши в стране. Фактически это не столько религиозные акты, сколько репетиции, на которых отрабатываются мобилизационные технологии в центре российской столицы. В случае необходимости они по команде организаторов могут быть в короткие сроки переведены в конфликтный формат. Волнения такого рода, когда они начинаются, подавляются только ценой больших жертв и колоссальных репутационных и экономических издержек. В случае же, если массовые волнения в столице власть неспособна взять под контроль, они приводят к смене режима, как было в Тунисе, Египте или на Украине.

Несмотря на выдвигавшиеся в течение длительного периода проекты формирования на базе лояльных к властным структурам и соседям мусульманских лидеров новой генерации исламского духовенства, которое могло бы составить реальную конкуренцию салафитам, эту задачу на настоящем этапе можно считать проваленной. Что само по себе не отменяет необходимости появления таких духовных лидеров российского ислама с одной стороны, с другой – ставя задачу конструктивного взаимодействия с теми общинами салафитов, которые готовы придерживаться законов государства.

Если члены той или иной общины не участвуют в террористической и джихадистской деятельности в России и других странах, не нарушают законы и не конфликтуют с соседями, будь то иноверцы, мусульмане других толков или светское население страны, властям и силовым структурам целесообразно не воспринимать их как противника. Проблема в том, как отделить вышеописанный тип салафитов от радикалов, тем более что переход из одной категории в другую очень легок, технологии вербовки джихадистами отработаны до совершенства и процесс радикализации происходит постепенно.

Радикальная технология

Обработка человека, который по своему психотипу соответствует целям и задачам террористов, будь то исполнитель теракта, будущий джихадист или его «временная жена» (их в России вербуют не менее успешно, чем в Европе), ведется по этапам, без спешки. Начинается она, как правило, с привлечения в группу по интересам с невинным названием и такой же сутью. Это может быть кружок изучения истории, культуры, каллиграфии, арабского языка, исламских традиций, кулинарии или брачное агентство, связь которых с радикалами можно проследить только после того, как вовлеченный в них человек обычно внезапно для окружающих совершает что-либо противоправное. То есть оказывается участником незаконного вооруженного формирования (уходит «в лес»), совершает теракт или исчезает из поля зрения семьи, всплывая в горячих точках в качестве члена международного «Зеленого интернационала». Вне зависимости от того, происходит это в Сирии, Ираке, Йемене, Ливии, Афганистане или Пакистане.

Вопрос, что делать с ним после того, как это выявлено, не имеет однозначного ответа. Если руководствоваться элементарной логикой, простейшим решением проблемы являются лишение российского гражданства и депортация из страны до или после отбытия наказания, предусмотренного законом. Однако это противоречит законодательству, хотя имеет явное преимущество с точки зрения превентивности решения проблемы. Кроме того, в отличие от дореволюционных времен депортация за пределы РФ людей, не имеющих гражданства другого государства, практически нереальна. Надеяться на «исправление» в местах лишения свободы религиозных радикалов бессмысленно – они превращают в таких же радикалов других заключенных. Причем далеко не только в России: тюремная практика Франции и Великобритании также свидетельствует об этом.

Существенно упрощает ситуацию наличие у радикалов второго гражданства, в том числе в недавнем прошлом. Особенно это касается выходцев из республик бывшего СССР, в том числе стран Средней Азии, которые на протяжении длительного времени рассматривались отечественными правоохранительными органами с точки зрения террористической угрозы в последнюю очередь. Считалось (став де-факто аксиомой), что члены Исламского движения Узбекистана, Движения за освобождение Восточного Туркестана, «Хизб ут-Тахрир» и других радикальных центральноазиатских группировок и исламистских движений, приезжающие в Россию и живущие на ее территории, не будут предпринимать никаких действий против страны, поскольку она для них – место работы и отдыха. Что до их политических амбиций, в том числе прямо или косвенно связанных с экстремистской деятельностью, они реализуются ими только в странах, откуда эти люди приехали, и не угрожают России.

Опубликована не вся статья. Полный текст можно прочитать перейдя по ссылке.

Сcылка >>


Оцените статью