Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Тема О несостоятельности двух основных постулатов неокономики.

Архивные материалы

11.12.2012 08:53  

igori

88

. . . Первый сомнительный базовый постулат неокономической теории ставит знак равенства между уровнем развития техники и степенью технологического разделения труда. По логике Хазина-Григорьева это по сути одно и тоже, от чего совершенствование техники (пресловутый научно-технический прогресс) становится разновидностью углубления разделения труда. Когда же степень этого разделения упирается в размер рынка (по А.Смиту), то останавливается(по М.Хазину) и НТП, становящийся сразу нерентабельным (вариант - инноваторы банкротятся, если пытаются двигать НТП дальше, не считаясь с затратами). В первоисточнике звучит это примерно так: Чем больше рынок, тем глубже может быть разделение труда...... Предположим, есть некая деревня, в которой сто дворов. Так вот, хоть умри, но строить паровозы там невозможно. Не тот масштаб. ....И вот в наши дни мир зашел в ситуацию.... Расширение рынков более невозможно. Следовательно, невозможно и дальнейшее углубление разделения труда в рамках существующей модели экономики.... исчерпан механизм современной модели развития, которую сейчас именуют "научно-техническим прогрессом".
. . . Второй постулат неоконовцев объявляет технологическое разделение труда самодостаточным фактором/процессом, которое может сопровождаться соответствующим расширением рынка сбыта, а может и не сопровождаться. (Что в совокупности с первым постулатом образует фундамент модели мирового кризиса от М.Л.Хазина и Ко. Население и, следовательно, рынок земного шара – конечны, а техпрогресс пока только ускоряется, поэтому мировой экономический кризис неотвратим). Кстати, надо отдать должное А.Смиту, который считал технический прогресс лишь следствием разделения труда, а вовсе не самим разделением, поэтому он не объявлял размер рынка ограничителем уровня используемой на нём техники/инструментов (По Смиту, НТП на ограниченном рынке ни к какому кризису не ведёт). Само же разделение труда у А.Смита никогда не заходит дальше возможностей рынка.

. . . Так что же нам предлагают в качестве доказательства истинности вышеуказанных постулатов? Начнём с того, что ни в лекциях О.Григорьева, ни в статьях М.Хазина не приводится ни одного конкретного примера современного производства, несущего убытки в результате ограничения спроса планетарного масштаба. Казалось бы, на дворе уже пятый год кризиса, поэтому на слуху должна быть масса историй из разряда: «Когда производитель не продал в Австралии диван, то здесь, в России, разорился предприниматель». Мы же наблюдаем принципиально иное. За последние полвека, действительно, закрылось и обанкротилось масса производств, но ни об одном из них нельзя сказать, что места на глобальном рынке он лишался потому, что издержки производства данного вида товара оказались слишком высоки и покупатель не мог так дорого платить, хотя при умеренной цене и купил бы. Закрывались/перепрофилировались либо те производства, чей товар стал не интересен в принципе (вроде печатных машинок, плёночных кино/фотокамер, смартфонов Нокиа), поскольку спрос концентрируется на более качественных/модных аналогах. Либо, когда производство уходило к конкурентам/китайцам/корейцам и пр.
. . . Казалось бы, беспроигрышный пример - современная автомобильная отрасль, которая по реализации последних достижений научно-технического прогресса (НТП) и степени разделения труда явно находится в группе лидеров. Но, даже при кризисном объёме рынка она пока вполне успешна и рентабельна - производителям хватает на рекламно-маркетинговую мировую войну, на новые разработки, на дурь всякую гоночную и зелёную. Другое дело, что при спаде число автозаводов оказалось несколько большим чем может переварить рынок (типичная ситуация для любой высокорентабельной, остроконкурентной отрасли, где периодически кто-то с рынка выпадает, а кто-то на него приходит, а кризис лишь меняет баланс банкротов и новых компаний в сторону первых).
. . . В своих лекциях О.Григорьев в нескольких местах специально подчёркивает: «Я же еще раз повторю, что я всё время говорю о технологическом разделении труда, когда специально не подчёркиваю обратного.» Закрытие части производств с одинаковой технологией (простое уменьшение числа однотипных технологических цепочек) ничего в технологических процессах не меняется, поэтому не может служить аргументом в пользу гипотезы о запредельной разделённости труда в современном производстве. Вот если бы на мировом рынке остался один единственный производитель пользующейся спросом продукции (например – автомобилей) и он бы сегодня работал себе в убыток при многомиллиардных оборотах, то его пример послужил бы аргументом за истинность неокономической гипотезы, но подобных производителей пока не наблюдается.
. . . Что, скорее всего, и вынуждает О.Григорьева использовать логические модели, применявшемся ещё А.Смитом и Д.Риккардо. То есть, берётся условный примитивный крестьянин, который занимается неразделённым трудом - сам и землю пашет, и холсты ткёт, и глину обжигает, и лапти плетёт, и пр. Когда эта работа расходится по разным исполнителям/профессиям, становясь более производительной, происходит пресловутое «разделение труда». Возможен и обратный процесс с падением производительности - соединение труда - когда работу пахаря, ткача, гончара, сапожника - опять начинает делать один работник (если рынок схлопывается, предельный случай чего - единственный потребитель Робинзон). Но эта предельно грубая схема не учитывает типичную ситуацию, когда единственный работник берёт на себя не всю работу от разных профессий (как Робинзон), а только часть её. Например, когда товар разных производителей/ремесленников, который они раньше возили на рынок самостоятельно, теперь возит единственный купец. Что в таком случае происходит с точки зрения разделения труда? С одной стороны, в подобном перераспределении обязанностей несомненно будет присутствовать фактор разделения (раз в каждом ремесле появился дополнительный соисполнитель-специалист), а с другой – появится и фактор соединения труда (поскольку этот соисполнитель объединяет части работы от уже раздёлённых ремёсел.)
. . . Это естественное уточнение модели Смита заметно меняет ситуацию с реакцией на перепроизводство. Раньше, когда у нас в экономическом развитии присутствовал только один фактор разделения, мы последовательно и неизбежно шли к неустойчивости. Но фактор соединения труда, с точки зрения кризиса, работает прямо в противоположную сторону, компенсируя первый фактор. Например, если кто-то из ремесленников получит убыток, то его смежник-купец лишь снизит прибыль, поскольку у него есть клиенты-ремесленники и других профессий. И вся огромная масса смежников, участвующая в куртке подёнщика им. А.Смита, также почти не почувствует локального кризиса перепроизводства этих курток.
. . . Понятно, почему в своих работах А.Смит говорил лишь о разделении труда и не касался вышеупомянутого частичного объединения ремёсел. Его модель служила максимально наглядной, «азбучной» иллюстрацией главных факторов роста производительности и богатства (а кризисы он вообще не рассматривал). Ему ничего не надо было доказывать своей моделью, поскольку на этапе устойчивого роста рынков и благосостояния за него это делала сама жизнь, предоставляя массу положительных примеров, которые достаточно было просто систематизировать. Но у неокономовцев задача иная – им надо теоретически доказать публике то, что не получается обосновать фактами современной реальности.
. . . В итоге О.Григорьев берёт заведомо негодную модель А.Смита и встраивает её в чисто демагогическую конструкцию, созданную по классическому технологии цыганской разводки (когда на слушателя сваливается каша из рациональных и абсурдных утверждений, несчастный инстинктивно пытается уловить между ними связь, теряется от неудачи и готов принять тот ответ, который ему ненавязчиво подсовывает манипулятор). Судите сами: «...Возьмём металлурга, который построил печь, что бы выплавить металл для ножниц. Глупо это делать только для одних ножниц, этими одними ножницами стричь одну овцу, куртка будет стоить ОЧЕНЬ дорого...». Ну раз - глупо, значит таких печей и металлургов не может быть в принципе. Но тут же – «Отсюда, уж если мы построили печь и выплавляем металл, то нужно производить ОЧЕНЬ много ножниц и ОЧЕНЬ много курток соответственно...». Вот те на! – только мы решили, что таких глупых печей не бывает, а нам уже надо с их помощью производить очень много ножниц. Мало того, с помощью этой пары явных финтов «...мы получаем более расширенный вариант примера с ремесленником и фабрикой..», исправляем недоработку великого А.Смита и совершаем открытие: «... что бы получить куртку поденщика, такого качества и по такой цене (чтобы её поденщик смог купить), нужен рынок в 1 миллион человек. А если в обиход включить автомобиль, то речь идёт не о миллионе, а о 100 миллионах – миллиарде человек...».
. . .Возникает естественный вопрос - что было первым – «курица или яйцо»? Что было сначала – одна слишком дорогая куртка подёнщика (которую прежде создавал неразделённый труд и которая постепенно дешевела по мере совершенствования процесса её изготовления)? Или первична сложная система разделённо-объединенного труда, для которой пошить одну единственную недорогую куртку нового фасона так же просто и выгодно как и – тысячу. (Кстати, первые магазины готового платья и мастерские его пошива, работавшие с партиями однотипного товара, появились лишь через сто лет после смерти А.Смита). Если верно первое, то куртка подёнщика никогда бы не появилась на свет, ни один подёнщик ни купил бы дорогую куртку и ни один портной её в убыток себе не сработал. Если верно второе – первична производственная система – то рассуждения о критической ограниченности рынка для каждого конкретного вида товара становятся бессмысленны. Если уровень технологий в принципе позволяет сделать вещь, её почти всегда можно и при разумных издержках - и одну дешёвую куртку, и один дешёвый автомобиль, и много чего по одному, мелкосерийного, и никто при этом не разорится. А раз у нас всё по отдельности оказывается рентабельно на имеющемся рынке (любое из производств), то будет рентабельно всё и в совокупности, что мы, фактически, сегодня и наблюдаем.
. . . Думаю, главная ошибка Хазина и Ко состоит в использовании традиционной модели экономической жизнедеятельности, в которой явно учитывается только один фактор/субъект – люди, действующие как в качестве производителей, так и в качестве потребителей. Поэтому, во-первых, производство у неокономов расходует только человеко/трудо/часы (хотя в реальности давно уже многократно преобладают машино/мото/часы – как фактор производства). Во-вторых, рынок по Смиту-Хазину-Григорьеву тоже будет постоянным, если численность населения и его потребление не меняется (хотя сегодня основную долю спроса формируют машины, их «аппетиты», и эта доля потенциально бесконечна).
Сcылка >>

закрыть...

Сcылка >>


Оцените статью