Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




В российские магазины - и желудки - поступил пластиковый рис из Китая

Тема Элиот Рузвельт. "Его глазами."

Архивные материалы

23.10.2012 02:47  

alexei

137

Уважаемые форумчане, позвольте представить вам книгу Элиота Рузвельта «Его глазами». Элиот Рузвельт, сын президента США Франклина Рузвельта, исполнял роль адъютанта отца на некоторых международных конференциях второй мировой войны. Книга – это, фактически, дневник, в котором он описывает не столько официальные события, сколько личные впечатления от происходящего. Она тем более интересна, потому что возле Франклина Рузвельта всегда находился близкий человек, которому президент доверял, и с которым он мог бы спокойно обсудить ход переговоров. Таким человеком был на ряде конференций его сын Элиот. Но, главное, в книге затрагивается ряд тем, обсуждение которых на этом сайте носило весьма острый характер. И, думаю, будет правильно привести мнения таких людей как Ф. Рузвельт, У. Черчилль, и других по этим темам.
В книге описаны конференции в Ньюфаундленде (Арджентия), Касабланке, Каире, Тегеране.
________________________________________________________________

Арджентия.
Конференция происходила в первой половине августа 1941 года. Встречались У. Черчилль, Ф. Рузвельт.
Ленд-лиз.
Прошу прощения за излишне длинные цитаты, но они необходимы.
«— Нацисты сейчас на коне. Они хозяева Европы. Вряд ли в Америке еще осталось много людей, которые не признают, что мы должны оказать Англии хотя бы моральную поддержку, если не хотим сами оказаться перед жерлами пушек или под бомбами.
— Значит, это делается для поднятия духа? — спросил я.
— Не только для этого. А наша программа поставок по ленд-лизу? Англичане знают, что они дошли до предела своей производственной мощности, и [39] этот предел не рассчитан на наступательную войну. На нашем совещании мы должны будем разработать производственные планы и, что для англичан гораздо важнее, планы поставок.
Я подал отцу огонь, и он закурил.
— Их беспокоит вопрос, какую часть производимых нами материалов мы намерены отдавать русским.
— И что же?
— Мне уже известно, насколько премьер-министр верит в способность России продолжать войну. — Отец жестом показал, что эта вера равна нулю.
— Очевидно, ты веришь в них больше, чем он?
— Гарри Гопкинс верит больше. А он способен убедить и меня.»

На следующий день прибывают англичане и начинается работа.

«В это время начальники штабов уже занимались разработкой повестки дня своих совещаний. Их содержанием были: производство, порядок поставок, суда, военные потенциалы — техника, люди, деньги, то есть три основных элемента современной войны. Я помогал Хэпу Арнольду на этом заседании; потом, когда оно закончилось, я остановился закурить с одним американским морским офицером.
— Чорт побери! — пробормотал он, направляясь вместе со мной на главную палубу. — Ведь они хотят раздеть нас до нитки!»

На официальном обеде тема ленд-лиза тоже не забыта.

«Время от времени отец вставлял вопрос:
— А русские?
— Русские! — в тоне Черчилля послышался пренебрежительный оттенок, но затем он, казалось, спохватился. — Конечно, они оказались гораздо сильнее, чем мы когда-либо смели надеяться. Но кто знает, сколько еще...
— Значит, вы считаете, что они не смогут устоять?
— Когда Москва падет... Как только немцы выйдут в Закавказье... Когда сопротивление русских в конце концов прекратится...
На все вопросы Черчилль отвечал четко, без оговорок, без всяких «если»; в сопротивление русских он не верил или верил очень мало. Он вел крупную игру в этот вечер. Он старался внушить нам, что львиная доля ленд-лиза должна принадлежать британскому льву; что всякая помощь Советам приведет лишь к затяжке войны, а в конечном счете, и притом несомненно, — к поражению; и с тем большей убежденностью он приходил к своему единственному выводу:
— Американцы должны вступить в войну на нашей стороне! Вы должны вступить в войну, чтобы не погибнуть!»

И далее на следующий день:

«Совещания военных представителей обеих сторон, состоявшиеся в течение дня, повлекли за собой некоторое нарушение идеального единства, которым было отмечено утро. Англичане снова всячески старались убедить нас уделять как можно больше материалов по ленд-лизу Англии и как можно меньше Советскому Союзу. Я не думаю, чтобы ими непосредственно руководили политические мотивы, хотя следует признать, что в сущности их неверие в способность России к сопротивлению носило политический характер. На этих совещаниях и Маршалл, и Кинг, и Арнольд продолжали настаивать на том, что вполне разумно оказывать Советам всяческую возможную помощь. Ведь как бы то ни было, доказывали они, германские армии находятся в России; танки, самолеты, пушки в руках Советов будут нести гибель нацистам, тогда как для Англии ленд-лиз в данное время будет означать лишь наращивание запасов. Кроме того, мы, конечно, не могли забывать и о потребностях собственной обороны, о том, что необходимо для укрепления наших армии и флота.»

Конечно, все мои комментарии являются ИМХО. Кто хочет, может предложить другие версии событий.
Чисто деловая встреча двух крупных политиков. Война идёт, мягко говоря, не так как хотят англичане. Англичане кровно заинтересованы в том, что бы весь ленд-лиз достался им. Отсюда становятся ясными некоторые события второй мировой. Тут и операция «Цербер», и странности с охраной конвоев. Всё для тог, что бы осложнить поставки в СССР и выбить больше поставок для себя. Такой вот наш союзник по второй мировой – Великобритания.
________________________________________________________________

Впрочем, и с американцами у англичан возникли разногласия. Но для начала о причинах войны.
Вот заявление президента США, сделанное им на одной из встреч.
«— Мир, — твердо сказал отец, — не совместим с сохранением деспотизма. Дело мира требует равенства народов, и оно будет осуществлено. Равенство народов подразумевает самую широкую свободу торговой конкуренции. Станет ли кто-нибудь [53] отрицать, что одной из главных причин возникновения войны было стремление Германии захватить господствующее положение в торговле Центральной Европы?»

ОЧЕНЬ интересное заявление, не правда ли? То есть вторая мировая война развивалась так, как она развивалась из-за того, что Германия хотела заново поделить рынок Центральной Европы, в свою пользу, разумеется, а Англия и Франция, естественно, этого не хотели.
Ну, а что же США?

«— Есть еще одно обстоятельство, — сказал отец. — На карту поставлена судьба Британской империи. Английские и германские банкиры уже давно прибрали к рукам почти всю мировую торговлю — правда, не все отдают себе в этом отчет. Даже поражение Германии в прошлой войне не изменило дела. Так вот, это не слишком выгодно для американской торговли, не правда ли? — Он приподнял брови и [41] взглянул на меня. — Если в прошлом немцы и англичане стремились не допускать нас к участию в мировой торговле, не давали развиваться нашему торговому судоходству, вытесняли нас с тех или других рынков, то теперь, когда Англия и Германия воюют друг с другом, что мы должны делать? Одно обстоятельство для нас уже совершенно ясно. Мы не можем позволить себе действовать корыстно и выбирать, на чью сторону нам стать, руководствуясь только соображениями наибольшей выгоды. Оставим на минуту в стороне, что нацизм нам ненавистен и что наши естественные интересы, наши сердца на стороне англичан. Есть и другой подход к вопросу. Мы должны с самого начала ясно сказать англичанам, что мы не намерены быть просто добрым дядюшкой, которого Британская империя может использовать, чтобы выбраться из трудного положения, и потом навсегда забыть.
— Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, — вставил я.
— Черчилль заявил мне, что он стал премьер-министром Его Величества не для того, чтобы председательствовать при ликвидации Британской империи (впоследствии Черчилль повторил это заявление по радио). Мне кажется, я выступаю как президент Америки, когда говорю, что Америка не будет помогать Англии в этой войне только для того, чтобы дать ей возможность попрежнему беспощадно подавлять колониальные народы. — Отец помолчал.»

По-моему яснее не скажешь. США помогают Британии в войне, но ПОСЛЕ войны, англичане открывают свои рынки для других стран. Для американцев, в первую очередь. Очень практичный подход.
Реакция Черчилля на это показательна.

«После обеда Черчилль все еще руководил разговором. Однако перемена уже начинала сказываться. Впервые она резко проявилась в связи с вопросом о Британской империи. Инициатива исходила от отца.
— Конечно, — заметил он уверенным и несколько лукавым тоном, — конечно, после войны одной из предпосылок длительного мира должна быть самая широкая свобода торговли.
Он помолчал. Опустив голову, премьер-министр исподлобья пристально смотрел на отца.
— Никаких искусственных барьеров, — продолжал отец. — Как можно меньше экономических соглашений, предоставляющих одним государствам преимущества перед другими. Возможности для расширения торговли. Открытие рынков для здоровой конкуренции. — Он с невинным видом обвел глазами комнату.
Черчилль заворочался в кресле.
— Торговые соглашения Британской империи... — начал он внушительно. Отец прервал его:
— Да. Эти имперские торговые соглашения, — о них-то и идет речь. Именно из-за них народы Индии и Африки, всего колониального Ближнего и Дальнего Востока так отстали в своем развитии.
Шея Черчилля побагровела, и он подался вперед.
— Господин президент, Англия ни на минуту не намерена отказаться от своего преимущественного положения в Британских доминионах. Торговля, которая принесла Англии величие, будет продолжаться на условиях, устанавливаемых английскими министрами.
— Понимаете, Уинстон, — медленно сказал отец, — вот где-то по этой линии у нас с вами могут возникнуть некоторые разногласия. Я твердо убежден в том, что мы не можем добиться прочного мира, если он не повлечет за собой развития отсталых стран, отсталых народов. Но как достигнуть этого? Ясно, [52] что этого нельзя достигнуть методами восемнадцатого века. Так вот...
— Кто говорит о методах восемнадцатого века?
— Всякий ваш министр, рекомендующий политику, при которой из колониальной страны изымается огромное количество сырья без всякой компенсации для народа данной страны. Методы двадцатого века означают развитие промышленности в колониях и рост благосостояния народа путем повышения его жизненного уровня, путем его просвещения, путем его оздоровления, путем обеспечения ему компенсации за его сырьевые ресурсы.
Все мы наклонились вперед, стараясь не проронить ни слова из этой беседы. Гопкинс улыбался, адъютант Черчилля, коммодор Томпсон помрачнел и был явно встревожен. У самого премьер-министра был такой вид, как будто его сейчас хватит удар.
— Вы упомянули Индию, — прорычал он.
— Да. Я считаю, что мы не можем вести войну против фашистского рабства, не стремясь в то же время освободить народы всего мира от отсталой колониальной политики.
— А как насчет Филиппин?
— Я рад, что вы упомянули о них. Как вам известно, в 1946 г. они получат независимость. А кроме того, они уже располагают современными санитарными условиями, современной системой народного образования; неграмотность там неуклонно снижается...
— Какое бы то ни было вмешательство в имперские экономические соглашения недопустимо.
— Они искусственны...
— Они составляют основу нашего величия.»

Вот так-то!!! Сколько на этом сайте говорилось о рынках? Сколько говорилось о необходимости их расширения?? И какие жёсткие споры велись по этой теме??? Так получите мнения Рузвельта, Черчилля, а если хотите, то и Гитлера, по этому вопросу. Мнения, полностью подтверждающие теорию кризиса!!!
________________________________________________________________

Прошу прощения, но этот текст растёт как-то очень сильно)))). По этому, текст Атлантической хартии, принятой в Арджентии, я приводить не буду. Желающие могут его легко найти.
________________________________________________________________

Касабланка.
Четверг 14 января 1943 года.
«Беседа была посвящена политическим вопросам. В течение следующих двух-трех часов генералы и адмиралы один за другим прощались и уходили. Наконец, к полуночи остались только отец, Черчилль, Гопкинс, Гарриман и я. Беседа носила непринужденный характер. Ее главными темами были Сталин и положение на французской политической арене. (Меньше чем за три недели до этого разговора был убит Дарлан.)
По первому пункту прежде всего возник вопрос, приедет ли Сталин. Ответ гласил — нет. По словам [81] отца, Сталин отказался приехать по двум причинам: во-первых, потому, что он непосредственно руководил военными операциями Красной Армии (а все мы в это время были взволнованы чрезвычайно важными сообщениями, поступавшими с Восточного фронта), и, во-вторых, потому, что все мы знали, что сказал бы он, прибыв на конференцию такого рода: — Западный фронт.»
Н-да... Сталин руководит операциями Красной Армии. И Рузвельт не считает это шуткой. О втором фронте будет сказано ниже.
________________________________________________________________

О Де Голле.
«— Де Голль зазнался, — сказал премьер-министр, — и отказывается приехать сюда. Категорически! — [83] Казалось, что Черчиллю почему-то доставляет удовольствие рассказывать о своих затруднениях.
— Не могу заставить его выехать из Лондона, — продолжал премьер-министр бодрым тоном. — Он в бешенстве от тех методов, которые мы применили, чтобы взять под свой контроль Марокко, Алжир и Французскую Западную Африку. Он воображает себя Жанной д'Арк. А теперь, когда «Айк»{3} отдал здесь власть Жиро, конечно... — Черчилль горестно покачал головой.»

И далее:

«Отец рассмеялся.
— Не знаю, но надеюсь выяснить это в ближайшие дни. Однако я сильно подозреваю, — на этих словах он сделал особое ударение, — что наш друг де Голль не прибыл до сих пор в Африку только потому, что наш друг Уинстон пока еще не счел нужным пригласить его сюда. Я более чем уверен, что в данный момент де Голль сделает решительно все, о чем его попросят премьер-министр и английское министерство иностранных дел.
— Почему?
— Совпадение интересов. Англичане намерены не выпускать свои колонии из рук и хотят помочь французам удержать их колонии. Уинни — великий поборник «статус-кво». Ведь он и сам похож на «статус-кво», не правда ли?»

Вопрос: может ли Англия заботиться о том, что бы у Франции сохранились колонии?
Ответ: ДА, если это выгодно Англии. И Де Голль, являющийся сторонником сильной Франции будет союзником Черчилля в этом вопросе.
Я не стану описывать те интриги, которые происходили в руководстве французского сопротивления и около него. Желающие могут прочитать книгу сами.
________________________________________________________________

О ООН.
«Затем он заговорил о том, что, по его мнению, нужно сделать: Францию нужно восстановить как мировую державу и отдать ей под опеку ее бывшие колонии. Как опекун она должна будет ежегодно отчитываться в своем руководстве, в том, как повышается уровень грамотности, как падает смертность, как идет борьба с болезнями, как...
— Погоди, — прервал я его. — Перед кем же она будет отчитываться?
— Перед организацией Объединенных наций, когда она будет создана, — ответил отец. Тогда-то я впервые услышал об этом плане.
— А как же иначе? — сказал отец. — «Большая четверка» — мы, Англия, Китай, Советский Союз — будет нести ответственность за мир во всем мире, когда...
— «Если»... — поправил я. — Если... Я сказал это отчасти в шутку, отчасти всерьез, из суеверия.
— Нет, «когда», — твердо сказал отец. — Когда мы выиграем войну, четыре великие державы будут нести ответственность за мир. Пора нам уже подумать о будущем и начать готовиться к нему. Возьми, например, Францию. Франция должна будет занять подобающее ей место в этой организации. Великие державы должны будут взять на себя обязанность нести просвещение всем отсталым, угнетенным колониям в мире, поднять их жизненный уровень, улучшить санитарные условия их существования. И когда они достигнут зрелости, мы должны предоставить им возможность стать независимыми, после того как Объединенные нации в целом решат, что они к этому готовы. Если мы этого не сделаем, мы можем с полным основанием считать, что нам предстоит еще одна война.»

Что-то я не понимаю господина президента. Мир пережил Великую Депрессию. Война началась из-за того, что Германия хотела переделить рынок Европы. То есть рынков на всех не хватает. И когда Рузвельт говорит, что надо открыть рынки Британской империи это ясно и понятно. Но когда Рузвельт отдаёт часть пирога нам и китайцам... И при этом говорит, что это делается для будущего мира... Неужели он не понимал, что это примерно то же самое, что тушить огонь бензином? Вопрос открыт...
Вот, как-то давно, читал я ещё в советской «Технике молодёжи», что Рузвельта то же убили. Скандал раздувать не стали, похоронили в закрытом гробу. Это, конечно, маловероятная версия, но, уж, как-то он во время умер... Да и вообще, в демократических США есть хорошая традиция – убивать неугодных президентов. Четверых уже кончили...
________________________________________________________________

Второй фронт как способ борьбы за будущее Великобритании.
«Объединенный совет начальников штабов явился в пять часов и пробыл у отца полтора часа. Семеро англичан и четверо американцев договорились о плане вторжения в Сицилию, носившем условное обозначение «Хаски». Решение о сицилийской операции до некоторой степени вытекало из нашего намерения очистить от противника Северную Африку. [105] Соглашение относительно плана «Хаски» представляло собой компромисс между стремлением американцев осуществить вторжение через Ламанш весной 1943 г. и английскими доводами в пользу захвата Сицилии и Додеканезских островов с перспективой вторжения в Европу через Грецию или Балканы. Повидимому, Черчилль рекомендовал обойти Италию и ударить по тому району, который он назвал «уязвимым подбрюшьем Европы». Он всегда полагал, что мы должны рассчитать свое вступление в Европу таким образом, чтобы встретиться с Красной Армией в Центральной Европе и тем самым распространить сферу влияния Англии возможно дальше на восток. Во всяком случае и американцы и англичане рассматривали план «Хаски» как важный шаг вперед. Однако, приняв решение о вторжении союзных армий в Сицилию, чтобы таким образом вывести, как мы надеялись, Италию из войны, мы тем самым признавали, что вторжение через Ламанш придется отложить до весны 1944 г.»

Как говорится, комментарии излишни.
_________________________________________________________________

Разговор с Султаном и Де Голлем.
Хочется привести этот кусочек книги, что бы показать, как разные политики относятся к такому, казалось бы, безусловно, хорошему понятию, как помощь из вне.

«Султан выразил горячее желание получить самую широкую помощь для введения в своей стране современного просвещения и здравоохранения.
Отец указал, что для этого султан не должен позволять иностранным концессиям выкачивать ресурсы страны.
Тут Черчилль попытался перевести разговор на другую тему. Султан, однако, вернулся к прежней теме и спросил у отца, какие последствия будет иметь его совет в отношении политики будущего французского правительства.
Отец, играя вилкой, весело сказал, что, конечно, положение после войны будет резко отличаться от довоенного, в особенности в отношении колоний.
Черчилль закашлялся и снова заговорил на совершенно другую тему.
Султан вежливо осведомился, что именно имел отец в виду, говоря о «резком отличии».
Отец вскользь упомянул о связях, существовавших в прошлом между французскими и английскими финансистами, объединявшимися в синдикаты для выкачивания колониальных богатств. Затем он перешел к вопросу о возможности существования во Французском Марокко месторождений нефти.
Султан горячо ухватился за эту идею; он заявил, что всемерно поддерживает развитие всяких потенциальных ресурсов с тем, чтобы доходы от них шли в его пользу. Затем он выразил сожаление по поводу отсутствия среди его соотечественников ученых и инженеров, которые могли бы освоить эти ресурсы без посторонней помощи. [121]
Черчилль заерзал в своем кресле.
Отец деликатно указал, что обучение и подготовку инженеров и специалистов из марокканцев можно было бы, конечно, организовать, например, в лучших университетах Соединенных Штатов в порядке своеобразного культурного обмена.
Султан кивнул головой. Видно было, что если бы не требования этикета, он тут же стал бы записывать названия и адреса этих университетов.
Отец продолжал развивать свою мысль, вертя в руках стакан. Он сказал, что султану, вероятно, было бы нетрудно договориться с фирмами — американскими фирмами — об осуществлении такого плана освоения естественных ресурсов, какой он имел в виду. Этот договор мог быть заключен на основе определенного вознаграждения или процентных отчислений. Преимущество такой системы, утверждал ен, состояло в том, что она позволила бы суверенному правительству Французского Марокко в значительной мере сохранить контроль над своими ресурсами, получать большую часть доходов и, в конечном счете, целиком взять эти ресурсы в свои руки.
Черчилль закряхтел и перестал слушать.
Это был очень приятный обед, и все мы, за исключением одного человека, получили от него большое удовольствие.»
«Отец: — Я уверен, что мы сумеем помочь вашей великой стране вернуть свое место в мире.
Де Голль (Нечленораздельное мычание).
Отец: — И я заверяю вас в том, что моя страна сочтет для себя честью принять участие в этом деле.
Де Голль (мычание): — Это очень любезно с вашей стороны.»
Готов поспорить на некрупную сумму денег, что Де Голль в тот момент думал о том, что американцы возьмут с Франции за подобную помощь.
Вот Черчилль вёл себя так, как будто на его глазах известный ловелас соблазнял одну из его малолетних дочерей, а он, Черчилль, хочет его придушить, но это не возможно.))))
А вот султан либо дурак, либо им прикидывался. Какие перспективы появились у Марокко и как они были использованы мы можем наблюдать сейчас.

В завершении Рузвельт сказал сыну:
«— Мне хотелось бы знать... — он замолчал и потом начал снова. — Видишь ли, всегда в истории, на протяжении веков англичане действовали по одному и тому же образцу. Они умно и удачно выбирали союзников. Им неизменно удавалось выходить победителями из всех войн, в которых они участвовали, и сохранять реакционную власть над народами мира и над мировыми рынками.
— Да...
— На этот раз союзники Англии — мы. И это вполне правильно. Однако... и в Арджентии, и в Вашингтоне, и теперь здесь, в Касабланке... я пытался заставить Уинстона и всех остальных понять, что, хотя мы и являемся их союзниками и будем поддерживать их до самой победы, они отнюдь не должны считать, что мы делаем это только ради того, чтобы они могли попрежнему жить своими архаическими средневековыми имперскими идеями.»
_________________________________________________________________

Тегеран.
Снова о втором фронте.
«— Этот человек (Сталин) умеет действовать. У него цель всегда перед глазами. — Отец говорил медленно и задумчиво. — Работать с ним — одно удовольствие. Никаких околичностей. Он излагает вопрос, который хочет обсудить, и никуда не отклоняется.
— «Оверлорд»?
— Да, он говорил об этом. И мы тоже обсуждали этот вопрос.
— Англичане все еще возражают?
— Как сказать... сейчас Уинстон говорит о двух одновременных операциях. Мне кажется, он понимает, что теперь уже нечего и пытаться возражать против вторжения на западе. Маршалл слушает слова премьер-министра с таким выражением, как будто не верит собственным ушам. — Вспомнив об этом, отец рассмеялся. — Уж если есть американский генерал, которого Черчилль не выносит, то это Маршалл. И происходит это, бесспорно, потому, что Маршалл прав. Я надеюсь, когда-нибудь вся Америка поймет, чем она обязана Джорджу Маршаллу. Никто не может сравниться с ним. Никто!
— Что же подразумевает Черчилль под двумя одновременными вторжениями?
— Одно на западе, а другое... угадай где.
— На Балканах?
— Конечно. — Отец снова рассмеялся, вспоминая то, что происходило на совещании. Он приподнялся на локте, чтобы видеть меня, и сказал:
— Знаешь, Эллиот, в одном отношении эти пленарные заседания поразительны. Всякий раз, когда премьер-министр настаивал на вторжении через Балканы, всем присутствовавшим было совершенно ясно, [187] чего он на самом деле хочет. Он прежде всего хочет врезаться клином в Центральную Европу, чтобы не пустить Красную Армию в Австрию и Румынию и даже, если возможно, в Венгрию. Это понимал Сталин, понимал я, да и все остальные...
— Но он этого не сказал?
— Конечно, нет. А когда Сталин говорил о преимуществах вторжения на западе с военной точки зрения и о нецелесообразности распыления наших сил, он тоже все время имел в виду и политические последствия. Я в этом уверен, хотя он об этом не сказал ни слова. — Отец снова лег и замолчал.»

И далее.

«— Элиот, наши начальники штабов убеждены в одном: чтобы истребить как можно больше немцев, потеряв при этом возможно меньше американских солдат, надо подготовить одно крупное вторжение и ударить по немцам всеми имеющимися в нашем распоряжении силами. Мне это кажется разумным. Того же мнения и Сталин и все наши генералы. И они придерживались этого мнения всегда, с самого начала войны. Пожалуй, даже раньше, с тех самых пор, как наш отдел оперативного планирования впервые начал размышлять о том, что нужно будет делать, если начнется война. Представителям Красной Армии это тоже кажется разумным. Так обстоит дело. Таков кратчайший путь к победе. Вот и все. На беду, премьер-министр слишком много думает о том, что будет после войны и в каком положении очутится тогда Англия. Он смертельно боится чрезмерного усиления русских. Может быть, русские и укрепят свои позиции в Европе, но будет ли это плохо, зависит от многих обстоятельств. Я уверен в [188] одном: если путь к скорейшей победе ценой минимальных потерь со стороны американцев лежит на западе, и только на западе, и нам нет нужды понапрасну жертвовать своими десантными судами, людьми и техникой для операций в районе Балкан, — а наши начальники штабов убеждены в этом, — то больше не о чем и говорить. Отец хмуро усмехнулся.»

Как то давно я слышал, что когда Черчилль ушёл с поста премьер-министра, Сталин гневно заметил: «Они сняли великого Черчилля!». Человек, заслуживший такую характеристику вождя, не может «слишком много» думать о будущем своей страны. ЛЮБОЕ его действие будет направлено на будущие Великобритании. ВСЕГЛА из ЛЮБОЙ ситуации он постарается извлечь МАКСИМАЛЬНУЮ пользу для своей страны. В этой книге говорится, что когда англичане пришли в Грецию, то английские войска расстреливали греческих партизан-антифашистов. Надо ли уточнять, что те партизаны придерживались коммунистической идеологии и просоветской позиции?
________________________________________________________________

Русский обед.
«Итак, я впервые попал на банкет в русском стиле. Разумеется, была водка, но, к счастью, было также и легкое сухое белое вино, и русское шампанское, которое мне очень понравилось. Я говорю «к счастью», так как ни один разговор не обходился без бокала, иначе это противоречило бы самому значению слова «разговор»: ведь мы разговаривали только тостами. Такой вид беседы может показаться несколько громоздким, но если у вас достаточно крепкая голова, это даже очень весело. Так, если вы хотите сказать что-нибудь даже на такую скучную тему, как погода, вы заявляете:
— Я хочу предложить тост за прекрасную погоду! — Затем вы встаете, чтобы выпить, и все остальные тоже поднимаются и пьют. Целая система. Тост может быть даже политическим.
— Я хочу предложить тост, — воскликнул один из русских, — за ваши будущие поставки по ленд-лизу, которые, я уверен, начнут прибывать вовремя, не запаздывая, как сейчас! — Все встали, осушили бокалы и снова уселись.»

Ну, это только начало. А, вот, интересный момент.

«К концу обеда Сталин поднялся, чтобы предложить тост по вопросу о нацистских военных преступниках. Я не могу точно припомнить его слова, но он произнес примерно следующее:
— Я предлагаю выпить за то, чтобы над всеми германскими военными преступниками как можно скорее свершилось правосудие и чтобы они все были казнены. Я пью за то, чтобы мы объединенными усилиями покарали их, как только они попадут в наши руки, и чтобы их было не меньше пятидесяти тысяч.
Как ужаленный, Черчилль вскочил с места. (Кстати, премьер-министр во время всех тостов пил только свой излюбленный коньяк. Поглощая каждый вечер солидную дозу этого напитка, он хорошо натренировался для беседы такого рода. Все же я подозреваю, что в данный вечер даже этот заядлый пьяница владел языком хуже обычного.) Его лицо и затылок побагровели.
— Подобная установка, — выкрикнул он, — коренным образом противоречит нашему, английскому чувству справедливости! Английский народ никогда не потерпит такого массового наказания. Я пользуюсь этим случаем, чтобы высказать свое решительное убеждение в том, что ни одного человека, будь он нацист или кто угодно, нельзя казнить без суда, какие бы доказательства и улики против него ни имелись!
Я взглянул на Сталина. Видимо, этот разговор очень его забавлял, но он оставался серьезным; смеялись только его глаза. Он принял вызов премьер-министра и продолжал поддразнивать его, очень вежливо опровергая все его доводы и, повидимому, нисколько не беспокоясь по поводу того, что Черчилль уже безнадежно потерял самообладание.
Наконец, Сталин повернулся к отцу и осведомился о его мнении. Отец давно уже еле сдерживал улыбку, но, чувствуя, что атмосфера начинает слишком накаляться, решил обратить дело в шутку. [191]
— Как обычно, — сказал он, — мне, очевидно, приходится выступить в качестве посредника и в этом споре. Совершенно ясно, что необходимо найти какой-то компромисс между вашей позицией, м-р Сталин, и позицией моего доброго друга премьер-министра. Быть может, вместо казни пятидесяти тысяч военных преступников мы согласимся на меньшее число. Скажем, на сорок девять тысяч пятьсот?
Американцы и русские рассмеялись. Англичане, ориентируясь на своего премьер-министра, который приходил все в большую ярость, сидели молча с вытянутыми лицами. Сталин оказался на высоте положения, подхватил предложенную отцом компромиссную цифру и начал опрашивать всех сидевших за столом, согласны ли они с ней. Англичане отвечали осторожно.»

Сложилось у меня впечатление, что Сталин, Черчилль и Рузвельт говорят о чём-то своём, понятном только им троим. А, вот, широкая публика (тот же сын Рузвельта, например) не знает темы до конца. Причём, тема, поднятая Сталиным, явно не приятна Черчиллю. Но, почему? Вопросы, вопросы...
_________________________________________________________________

Немного о конспирологии.
Эта тема слегка затронут и раскинута по нескольким местам книги.
«Я подумал о чиновниках государственного департамента, нередко ставивших отца в положение, из которого ему приходилось выпутываться самому.
— Ты знаешь, — продолжал отец, — сколько раз люди из государственного департамента пытались скрыть адресованные мне сообщения, задержать их, как-нибудь не пропустить их ко мне, — и только потому, что некоторые из этих профессиональных дипломатов не согласны с моим мнением. Им следовало бы работать у Черчилля. Да фактически они значительную часть своего времени и работают на него. Только подумай: чуть не все они считают, что Америке следует определять свою внешнюю политику таким образом: смотреть, что делают англичане, а затем подражать им. Дело не в том, демократы они или республиканцы, — сказал отец, раздражаясь в ходе своих рассуждений. — Насколько мне известно, Пат Хэрли и еще несколько человек, работающих со мною, — республиканцы до мозга костей. Но они знают, что их родина ведет войну, и готовы сделать для нее все, что в их силах. И они это делают. [205]
Вошел Артур Приттимен и стал помогать отцу одеваться.
— Еще шесть лет назад мне советовали, — продолжал отец, — произвести в государственном департаменте чистку. Он похож на английское министерство иностранных дел, где сидит человек, носящий звание постоянного заместителя министра. Он остается постоянным заместителем при любом правительстве — и при консервативном, и при лейбористском, и при либеральном. Для него это безразлично. Он — постоянный. Так и с нашим государственным департаментом. Люди вроде Пата Хэрли вдвое ценнее. Пату нужно только указывать, что именно делать. Если ему скажешь, он выполнит честно и хорошо. — Отец сам себя поймал на том, что стал повышать голос, и улыбнулся.»

Да, нелегко было американскому президенту. Только представьте, что ведя тяжелейшую войну, президент ещё вынужден был противостоять части элиты США, явно недовольной им. Такой вот довесок, для полного счастья, так сказать.

Один пример. Рузвельт считает, что в правительстве Франции должны присутствовать не только проанглийские силы, во главе с Де Голлем. Нужен противовес. Поиском такой фигуры занимается сотрудник госдепа США Роберт Мэрфи. Как же он выполнил это задание?

«Я спросил отца, какова роль Жиро во всем этом деле. [86]
— Жиро? О нем я получил очень хорошие отзывы от работников нашего государственного департамента, и Мэрфи...
— Мэрфи?
— Роберт Мэрфи..., который вел все наши переговоры с французами в Северной Африке еще до вторжения.
— А, помню...
— Он сообщил нам, что Жиро — это как раз такой человек, которого можно использовать в качестве противовеса де Голлю.
— В качестве противовеса де Голлю? А я и не предполагал, что де Голлю нужен какой-то противовес. Все сообщения, которые мы получаем... знаешь, из газет и т. д., говорят о его большой популярности и во Франции и вне ее.
— Эта версия выгодна тем, кто ставит на де Голля.
— Ты хочешь сказать — Черчиллю и англичанам вообще?»
И:
«Часов в пять зашел на несколько минут вкрадчивый, учтивый Мэрфи. Эйзенхауэр и отец обсуждали с ним только один вопрос — политику в отношении Франции. Мэрфи стремился убедить отца в достоинствах Жиро, в том, что он очень способный администратор и вообще идеальная для американцев кандидатура. Несколько минут я присутствовал при разговоре, а потом отец кивком головы разрешил мне удалиться, и я ушел.»

То есть вроде бы задание выполнено. Однако, после встречи с генералом Жиро, Рузвельт меняет своё мнение.

«— Боюсь, что у нас очень ненадежная опора, — сказал он, взмахнул руками и рассмеялся. — И это человек, который, по словам Боба Мэрфи, сумеет сплотить вокруг себя французов! Он нуль как администратор и будет нулем как вождь!»

Вот, что это: глупость или саботаж? Неужели работники госдепа США за всё время работы с Жиро не смогли понять того, что Рузвельт понял только из одного разговора с генералом? А именно, это не та фигура, которая подходит американцам! Такие, вот, пироги...
________________________________________________________________

О прорыве в Арденнах.
«Спустя несколько дней я покинул Вашингтон по личному делу самого радостного свойства. 3 декабря в Аризоне я обвенчался с Фей Эмерсон. Я ожидал вызова обратно в Европу примерно через две — три недели. Но как раз перед 16 декабря я неожиданно, и к своему удовольствию, получил отпуск, или, [223] точнее, получил предписание задержаться в Штатах для выполнения «временных обязанностей» до конца рождественских праздников. Этот приказ прибыл как раз накануне 16 декабря — дня, когда Гитлер прорвал наш фронт в Арденнах. Когда сообщение о прорыве было получено военным министерством, я был ошеломлен. Одна из главных задач воздушной разведки заключается именно в собирании сведений, располагая которыми командиры не могут быть застигнуты врасплох. Между тем, как выяснилось из сообщений, полученных в военном министерстве, а впоследствии и из официальных коммюнике, наступление противника застало нас, если не спящими, то, во всяком случае, довольно крепко дремлющими. Опасаясь, не был ли прорыв результатом оплошности моей части, я прежде всего попросил в соответствующих инстанциях разрешения вернуться на самолете в штаб экспедиционных сил союзников и выяснить, что же случилось. Однако мое начальство заняло весьма разумную позицию: оно решило, что упущенного не воротишь, а мое присутствие или отсутствие не могло иметь существенного значения для успешной ликвидации прорыва. Поэтому, застряв в Вашингтоне, я мог лишь строить догадки насчет того, что произошло. Дело было не в погоде, так как фоторазведка обязана выполнять свои функции в любую погоду. Только покончив со своим заданием в Вашингтоне и вернувшись в свою часть, я узнал, что на самом деле наша разведка действовала безукоризненно, что сведения о сосредоточении вражеских войск к востоку от Арденн были собраны и переданы в «соответствующие инстанции», но затем-задержаны или положены под сукно каким-то безответственным офицером разведывательного отдела штаба.»

Не больше, не меньше...
________________________________________________________________

В этом, довольно объёмном тексте (ещё раз прошу прощения за объём), я постарался затронуть те темы книги, которые мне показались наиболее интересными. Уверен, что многие на этом сайте разделят моё мнение. Конечно, книга субъективна. Оно и понятно: любящий сын, уважающий и полностью разделяющий взгляды своего отца, не мог написать другую книгу. И всё же, если вы хотите не просто читать, а, иногда, ещё и думать при этом, то эта книга для вас!
Сcылка >>

закрыть...

Сcылка >>


Оцените статью