Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Тема «Махараштра — для махараштринцев!»,или несколько слов об интернациональном национализме

Архивные материалы

24.07.2012 10:38  

capreze

142

«Махараштра — для махараштринцев!»,
или несколько слов об интернациональном национализме

Есть такая партия в Индии – Шив Сена (Shiv Sena), сайт которой вы сможете прочитать, только если владеете Хинди, а, может быть, даже Маратхи. Какой именно язык используется в качестве официального на сайте Шив Сены, мне лично, понять сложно, поскольку и тот и другой язык использует в качестве письменного алфавита Деванагари, в отличии от близкого к Хинди Урду, письменность которого чаще всего строится на фундаменте арабской вязи. Да, и, вообще, ни на Маратхи, ни на Хинди, ни на Урду я и двух слов связать не могу, поскольку ни одного не знаю. А вот для махараштринцев, или как их еще называют, «маратхов», важно, какой из языков используется на сайте Шив Сены (что в переводе с санскрита означает «Армия Шивы»), поскольку эта партия – строго националистическая, и девиз ее «Махараштра — для махараштринцев!», о чем я узнал на сайте Кавказцентр.инфо и чему затем нашел подтверждение на Ленте.ру.
Поэтому, я все же склоняюсь к мысли, что интернет-гостиная Армии Шивы, все-таки, использует, в качестве официального языка Маратхи. Мне, отсюда, из России, по правде говоря, все равно.
Просто удивительно, как все похоже везде, одни и те же проблемы во всех странах, одни и теже лозунги, отличные, разве что по локальной топонимике. Россия – для русских, Норвегия – для скандинавов, Индия – для индийцев, Москва для москвичей, Махараштра — для махараштринцев, и только лишь Осло – для... жителей Осло, потому что нет в русском языке отдельного названия для ослов-цев/ичей/ичат/etc. Только Осло, в котором Брейвик замочил больше 70ти своих сограждан, все люди – просто со-жители, без какого-то особенного топонимического прикраса. А так – везде своя яркая индивидуальность: москвичи, махараштринцы, пр. За которую, собственно, и борются партии, подобные Шив Сена.
Или они борются за что-то другое – к примеру, просто за власть и деньги, а национальный вопрос международно-повсеместно используют только для поддержки народонаселением, с целью обеспечения прихода к вожделенной власти в рамках «демократических» процедур?
Кто их знает, и Бог им судья.
Я-то почему про все это думать стал. Читаю просто сейчас книжку «Шантарам» некоего Грегори Дэвида Робертса, и как раз в ней напоролся на такую вот беседу между действующими лицами этой книги, на 90% повествующей о Бомбее (Мумбаи – столица индийского штата Махараштра) включая главного персонажа (Лин):

«... - Если десять тысяч человек кричат под окном твоего офиса, что тебя надо убить, трудно не придавать этому значения.
– Они же угрожали не тебе лично.
– Не мне лично, но я вхожу в число тех людей, с которыми они хотят расправиться. Тебя-то это напрямую не касается, согласись. Твоя семья приехала из Гоа. Ваш родной язык конкани, а конкани очень близок к маратхи. Ты говоришь на маратхи не хуже, чем на английском, а я в этом чертовом языке ни в зуб ногой. А ведь я родился здесь, йаар, и мой папа тоже. У него целая сеть предприятий в Бомбее. Мы платим здесь налоги. Мои детишки ходят в здешнюю школу. Вся моя жизнь связана с Бомбеем. А они кричат «Махараштра для маратхов» и хотят выгнать нас из дома, где мы жили испокон веков.
– Попробуй взглянуть на все это с их точки зрения, – мягко посоветовал ему Клифф.
– Я должен взглянуть на свое выселение и на лишение меня всего, что я имею, с их точки зрения? – бросил Мехта с таким возмущением, что люди за соседними столиками обернулись на него. Он продолжил чуть тише, но с неменьшей страстностью: – Я должен взглянуть на свое убийство с их точки зрения?
– Дорогой мой, не рычи на меня, я не собираюсь тебя убивать, – взмолился де Суза. – Я люблю тебя не меньше, чем моего троюродного шурина. – Мехта рассмеялся, девушки с облегчением подхватили смех, довольные, что возникшее за столом напряжение разрядилось. – Я вовсе не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал, и тем более ты. Но нужно встать на их точку зрения, чтобы понять, чем они недовольны. Махараштра – их родной штат, маратхи – родной язык. Их отцы и деды, все их предки жили здесь бог знает сколько времени – три тысячи лет, а может, и больше. И они видят, что все предприятия, все компании принадлежат выходцам из других штатов, и все лучшие рабочие места достаются им же. Они не могут смириться с этим. И мне кажется, у них есть свой резон.
– Но ведь полно мест, где могут работать маратхи, – возразил Метха. – Почтовое ведомство, полиция, школы, государственный банк и другие учреждения. Однако этого им мало. Эти фанатики хотят выпереть нас из Бомбея и Махараштры. Но поверь мне, если им это удастся, они потеряют значительную часть денег, талантов и мозгов, благодаря которым здесь все создано.
Клифф де Суза пожал плечами.
– Возможно, они готовы уплатить эту цену. Я, коненчо, не поддерживаю их, но мне кажется, что люди вроде твоего деда, который приехал сюда из Уттар-Прадеш без гроша в кармане и завел здесь крупное дело, кое-чем обязаны нашему штату. Люди, владеющие всем, должны поделиться с теми, у кого нет ничего. Ты называешь их фанатиками, но они хотят, чтобы другие услышали их – ведь в том, что они говорят, есть доля истины. Понятно, что они озлоблены и обвиняют во всех бедах тех, кто приехал сюда из других мест и нажил здесь состояние. И ситуация все больше обостряется, дорогой мой троюродный шурин. Бог знает, к чему это приведет.
– А ты что скажешь, Лин? – обратился ко мне за поддержкой Мехта. – Ты приезжий, но поселился здесь надолго и говоришь на маратхи. Что ты думаешь об этом?
– Я выучил этот язык в маленькой деревушке Сундер, – ответил я. – Жители ее говорят на маратхи, на его просторечном варианте. Хинди они знают плохо, а английского не знают совсем. Махараштра – их родина вот уже две тысячи лет, как минимум. Пятьдесят поколений их предков возделывали здесь землю.
Я помолчал, давая другим возможность вставить замечание или задать вопрос, но все внимательно слушали меня, не забывая и о еде. Я продолжил:
– Когда я вернулся в Бомбей вместе со своим другом, гидом Прабакером, я поселился в трущобах, где он живет еще с двадцатью пятью тысячами таких же, как он, в большинстве своем приехавших из разных деревень Махараштры. Они бедны, и каждая тарелка супа достается им ценой тяжкого труда. Повседневное существование для них – это терновый венец. Наверное, им трудно примириться с мыслью, что люди со всех концов Индии живут в комфортабельных домах, в то время как они ютятся в лачугах и умываются из дренажных канав в столице своего родного штата.
Я занялся тем, что было у меня на тарелке, ожидая реакции со стороны Мехты. Она последовала через несколько секунд:
– Но послушай, Лин, это ведь не вся правда. На самом деле все гораздо сложнее.
– Да, я согласен. Все не так просто. В трущобах живут не только махараштрийцы, но и люди из Пенджаба, Тамилнада, Карнатака, Бенгалии, Ассама и Кашмира, и не все из них индусы. Среди них есть сикхи и мусульмане, христиане и буддисты, парси и джайны. Проблема не сводится к положению махараштрийцев. Бедняки, как и богатые, прибыли со всех концов Индии. Проблема в том, что бедняков слишком много, а богачей очень мало...»
Наткнулся я на этот текст и подумал: этой осенью Хазин обещал (намекал, точнее) обострение народных волнений с трендом в националистическую и (чего я являюсь приверженцем) левую сторону – социалистическо-коммунистическую. Возможно, стоит к этому подготовиться, и поизучать интернациональный национализм. В конце концов, «информация – мать интуиции».
Вот.

Ps для любителей нейтральной позиции – окончание текста книги, приведенного выше:
«... – Аррей бап! – воскликнул Мехта. – Святой отец! Ты несешь тот же бред, какой я постоянно слышу от Клиффа, йаар. Он неисправимый долбаный коммунист.
– Я не коммунист и не капиталист, – улыбнулся я. – Я эгоист. Мой лозунг: «Пошли вы все подальше и оставьте меня в покое»...
Сcылка >>

закрыть...

Сcылка >>


Оцените статью