Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Ташниловка

Архивные материалы

13.10.2014 18:16  

1171599

108

Специально для тех, кто хочет отсидеться в своей либеральной коморке, когда Родина погибает.

В августе этого года я был в Новочебоксарске по личной причине. На следующий вечер после приезда я решил..., что греха таить, я решил нажраться. Нагрузившись коньяка в квартире, где ночевал, я отправился в поисках приключений на своё мягкое место бродить по городу. Через некоторое время судьба завела меня в небольшую ташниловку на окраине города. Место представляло из себя обычный ларёк с импровизированным пространством для столиков под резиновым тентом. Здесь собиралась характерная для таких мест публика, которую можно встретить, без исключения, во всех городах нашей многострадальной Родины.

За одним столиком сидело трое мужиков, потягивающих пиво из пластиковых полулитровых стаканчиков, и мешающих его водкой из бутылки, принесённой с  собой. За другим, расположилась группа лиц, которых можно бы было охарактеризовать, как без определённого места жительства. На их столе отсутствовало и пиво, и водка, которую они захватили из дома. Дамы из этого круга потягивали некий микс из недопитых напитков, которые оставили посетители этого заведении на других столах.

В иной раз подобная сцена возмутила бы меня до глубины души и вызвала тошнотворный эффект. Но под воздействием пяти дагестанских звёздочек сцена, которою я лицезрел, слегка меня позабавила и даже вызвала неподдельный интерес. Я расположился за соседним столиком и стал потягивать только что купленное в ларьке пиво «Букет (название одноимённой республики производителя пива)» с 7% содержания алкоголя.

«Вам какое пиво», - спросила меня продавщица?

«А давайте, вон, то, в котором больше процент», - ответил я ей, - «Я сейчас коньяк пил, нужно градус не резко понижать».

Как я был в тот момент наивен.

Наслаждаясь крепким чувашским пивом, я стал прислушиваться к разговорам за соседним столиком.

«Я, вот, думаю, добровольцем на Донбасс поехать», - сказал мужик, явно чуваш. Это было видно по разрезу его глаз.

«А я вчера в военкомат сходил», - ответил ему молодой парень славянской внешности. Он был одет в белую футболку. И на вид ему было не больше двадцати семи – двадцати девяти лет. «Сказали: пока не надо».

Поняв, весь фарс происходящего, я посмеялся про себя и углубился в чтение местной газеты,  перестав вслушиваться в разговоры, происходящие за соседним столиком. Тем белее, что разноголосица местного пьющего элемента была настолько большой, что различить не то что отдельные предложения, но даже отдельные слова не представлялось никакой возможности.

Через какое-то время за другим столиком стали собираться люди приличного вида. На вид всем им можно было дать не больше сорока пяти, но и не меньше тридцати пяти лет. Среди них были и дети. Они обсуждали различные темы, связанные с их семьями, ценами на какие-то продукты или товары.

После третей бутылки пива меня окончательно потянуло на общение, и я решил к ним присоединиться.

Как это всегда происходит в компаниях, в которых я оказываюсь, уже на десятой минуте разговора мы стали говорить о политике. Конкретно, о ситуации на Украине.

Как оказалось: мужская часть новых моих знакомцев состояла исключительно из отставных военных и бывших сотрудников министерства внутренних дел. Все они вышли на пенсию в возрасте около сорока лет. И уже длительное время «находились в поисках работы», получая достаточно приличную по чувашским меркам пенсию.

Я излагал им своё видение текущей политической ситуации, о которой мои читатели знают и без того, чтобы упоминать о ней в этой заметке. В основном, со мной соглашались. Но в этой компании выделялся один человек, который в корне противоречил моим мыслям. Он говорил: «Что нам там (в Луганске и Донецке) делать?». «Какого чё*та мы туда лезем?». Не будь он обычным толстым русским мужиком, я бы принял его за либераста.

Как это водится за кружкой пива и рюмкой водки завязался ожесточённый спор. Я говорил о том, что мы - один народ. Что Украина – это последний рубеж. Что вслед за Донецком последует Калуга и Москва и т.д. Он же отвечал мне, что это не наше дело. И (я утрирую) лучше отсидеться дома. Мол, какого чёрта я там позабыл?

Через какое-то время наш спор плавно перетёк в общение с дамами пред бальзаковского возраста, сидевшими за соседним столиком. О том, что было дальше лучше не упоминать.

Прошло время. И вот, недавно я прогуливался со своим товарищем вдоль Краснохолмской набережной и вспомнил этот эпизод. Мой приятель рассказал о том, какие большие пенсии получали военные в советский период. Развивая эту тему, мы пришли к выводу, что в наши дни военные могут выходить на пенсию ещё в достаточно крепком возрасте, и вместе с неплохими пенсиями, они могут получать зарплаты, устроившись на работу.

В этот момент, в моей памяти воскрес эпизод, который случился со мной в Новочебоксарске. До меня, вдруг, дошло чего больше всего опасался мой толстый отставной vis-à-vis. Он боялся, что из-за ситуации на Украине, в Донбассе, его могут мобилизовать в армию. Он не хотел менять существующий порядок вещей, сложившийся в его жизни. С ежевечерними посиделками в местной ташниловке, общением со знакомыми и друзьями. Он возвёл в ранг абсолюта свой небольшой тесный мирок. И мысли о Родине, чести, истории, жизни соплеменников были вытиснуты из его сознания. Сложившаяся зона комфорта для него была важнее чувства Патриотизма и не давала ему заглянуть в будущее.

Пускай за две тысячи километров погибают такие  же, как он русские люди, и всевозможные потрашенки высасываю кровь из его народа. Главное, чтобы он мог посасывать пивко с водочкой в этой ташниловке. Это куда, как более важно.

«И весь пронзительный ужас состоял не в том, что...» Нет, не в том, «что Лолиты не было рядом со мной», а в том, что так же, как мой чувашский знакомец рассуждает львиная часть современного российского общества. Господствовавшая в Советском Союзе формула: «Лишь бы не было войны», преобразовалась в слова: «Я никого не трогаю, пусть и меня никто не трогает». Народу стало  всё ровно, что погибают братья и сёстра, такой же, как он – русский народ, где-то там в далёком Донбассе, главное, чтобы у него дома всё было спокойно.

Сознание людей настолько огрубело, что они не могут воссоздать причинно следственную связь между пожар у соседа и непременным пожаром у них дома через некоторое время.

Многие рассчитывают отсидеться. Другие рассуждают, что и при «немцах» жить можно. Но никто из них не задаётся вопросом: а можно ли при «немцах» остаться человеком?

В середине 90-х я посмотрел один фильм китайского или японского производства. Не помню его названия. Фильм был посвящён периоду японской оккупации Китая во время второй мировой войны. Сейчас я не воспроизведу весь сюжет, но одна его линия до сих пор остаётся в моей памяти.

В небольшой китайской деревеньке жил мясник. У него была своя лавка, в которой продавал туши разделанных им коров, свиней, кур. Когда пришли японцы. Он не ушёл в партизаны. А стал работать на них, и даже увеличил обороты своего бизнеса. Ещё бы! Его рынок расширился за счёт солдат японского гарнизона. Всё было хорошо. Деньги текли в его карман. Отношения с японским командованием были прекрасными.

В один прекрасный день к нему заглянул японский офицер и предложил пройти с ним комендатуру. В ней мяснику предложили... разделать тела всех жителей деревни, которых убьют сегодня днём японские каратели. Наш герой опешил от этого предложения и стал отказываться. Люди – не коровы! Тогда ему не навязчиво предложили разделить учесть своих соплеменников...

Фильм заканчивается сценой, в которой мясник весь обрызганный кровью рыдает на фоне человеческих тел лишённых кожного покрова...

Никто не хочет повторить судьбу мясника из китайской деревни?

Сcылка >>


Оцените статью