Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




В российские магазины - и желудки - поступил пластиковый рис из Китая

Познавая Путина либерастами

Архивные материалы

11.09.2014 12:19  

1171599

124

Моя знакомая, погружённая в либеральное информационное поле, прислала мне ссылку на статью из Forbs. В этом материале аФФтор, претендуя на научность, и, основывая свои суждения на труде известного политолога Карла Шмидта, пытается проанализировать политику Путина. И, естественно, из его суждений вытекают стандартные либерастные мантры. "Россия превращается в фашистское государство, нарушило международное право, система власти в стране, суть, криминальная".

Не вдаваясь в подробный анализ этого эпохального "труда", полного незабвенной "иронии". Публикую свой краткий ответ на этот бред без купюр.

Очередная либерастная шиза, в которой Аффтор разоблачает свой посыл, кот. хочет донести до аудитории, во первых же строках. Это он делает, когда говорит, что цитаты из Шмидта активно используют ЗАПАДНЫЕ политики.

О какой, ЁТМ, легитимности и не соблюдении международных правовых норм Зе Рашей можно говорить, после того, как лихие американцы стали себя вести именно таким образом, начиная с середины 80-х, когда СССР стал крошиться (или его стали крошить): Панама. Гандурас, Югославия 1993-94 гг., Югославия - Косово 1999 - 2006 год, Ирак после башен близнецов 9/11 (это к вопросу об отмене выборов губеров после Беслана, где 9/11 и какое отношение имеет к этому Садам Хусейн и несчастный народ Ирака, коий в результате действий любимых аФФтором, запада и американцев, не досчитался уже нескольких миллионов своих сынов?Садам бы за 1000 жизней своих столько бы не загубил), Афганистан, Ливия, Сирия и, наконец, Украина. Это что? Путин Маайдаун устроил и печеньки на Крещатике раздавал?

Я автора, конечно, понимаю, если он начнёт писать правду, то хрен у него будет высокооплачиваемая работа в журнале Forbs, и хрен он будет летать из Берлина в Москву Люфтганзой и черпать их этих полётов богатую почву для своих метафор. А на прокремлёвские ресурсы медийные его уже не возьмут, поздно, там своих путинских жоп*лизов хватает. Вот и приходится бедному-малому продолжать либерастные шоры носить, чтобы не дай Бог правду не увидеть.

Ну, а мы должны фильтровать весь это либеральный и про властный бред (пропаганда она всегда - пропаганда, даже, если и опирается на правду ), чтобы видеть картину целиком.

Да, и ещё, он там сделал стандартный реверанс в сторону "жизни российской власти по понятиям" (нового уже ничего придумать не могут). Так вот, если бы ВВП действовал по понятиям, то т.н. снайперы на Майдане действительно были бы агентами ФСБ и утром 22 феврля там бы дворники окурки подметали, потому что баррикад уже бы как месяц не было. Почему? Вспомни, что в декабре Путин купил Яника за 15 ярдов зелени. Он по понятиям бабки в него вложил и стал его крышей. И по понятиям эти бабки он должен был защитить. Сиречь, не мытьём так катанием оставить Яника у власти. Все возможности были для этого. Для начала, хотя бы, просто ФСБ должно было перехватить управление тем же Беркутом из рук продажным киевских начальников от МВД. Этого не было сделано. Кремль просто самоустранился, оставив решать вопрос с хозяевами всех этих тегнибоков, кроликов и кличко Януковичу, кот., признаем это честно, - дебил заигрался в макиавелизм и проср*л ситуацию.

Так что не по понятием Путин живёт. Вообще, не понятно по каким законам он живёт, а по каким-то то надо.

И сам этот "труд": 

Слово суверена: почему для понимания Путина нужен немецкий философ

Сергей Медведев

По дороге на родину с майских каникул уже на пересадке в Мюнхене русский мир встретил меня легким матерком и толпой загоревших, возбужденных соотечественников, нагруженных пакетами с покупками. Вечерний рейс «Люфтганзы» был забит под завязку, место на полках для багажа в экономклассе было в большом дефиците. Иностранец средних лет попытался пристроить наверх свой чемоданчик в относительно свободное отделение, как вдруг сидящая через проход от меня русская девушка вскочила и, ударив его по рукам, захлопнула крышку багажного отсека, воскликнув на ломаном английском: Don’t touch it, I have a VERY expensive dress there! Пассажир пожал плечами и пошел искать другие полки.

Став ее соседом на три часа, я поневоле наблюдал, как эта девушка по-хозяйски обустраивалась на борту, пренебрегая всеми правилами воздушного этикета: до самого взлета говорила по мобильному, перед ужином откинулась до отказа в своем кресле, так что заднему пассажиру поднос с едой уткнулся в грудь, а когда в туалеты в конце салона образовалась очередь, она без тени смущения раздернула шторки между салонами и проследовала в бизнес-класс. За всеми ее похождениями с улыбкой умиления с соседнего кресла взирал седой немецкий муж.

Впрочем, наблюдения за своенравной соседкой лишь ненадолго отвлекали меня от более серьезного занятия — чтения недавно выпущенного издательством «Территория будущего» сборника «Государство. Право и политика» политолога Карла Шмитта — «Гоббса ХХ века», «придворного юриста Третьего Рейха». Весь отпуск книга пролежала на дне спортивной сумки, и лишь в последние часы я решил наверстать упущенное. С первых страниц я был поражен сходством с сегодняшними днями. Тексты Шмитта были написаны в начале 1930-х годов, когда Веймарская республика оказалась в глубоком конституционном кризисе и стояла на пороге фашизма. Юрист Шмитт предлагал подчинить право конкретным задачам политики, противопоставляя абстрактной легальности правового государства «субстанциальную легитимность», источником которой является единый народ. В центральной работе книги, «Гарант конституции», Шмитт призывал заменить плюралистическую партийную систему тем самым «субстанциальным порядком» с единой государственной волей, для чего, по его мнению, необходима диктатура президента в качестве гаранта конституции.

Член НСДАП с 1933 года и активный сторонник гитлеровского режима, Карл Шмитт умер в 1985-м в возрасте 96 лет и после смерти остается одной из самых противоречивых фигур в современной политической теории. С одной стороны, его идеи легли в основу правовой теории национал-социализма. С другой, он оказал большое влияние на всю политическую мысль ХХ века, от Вальтера Беньямина и Юргена Хабермаса до Джорджо Агамбена и Славоя Жижека, и даже на современный конституционный строй ФРГ. Его жесткая критика межвоенного либерального миропорядка, идеализма в духе Вудро Вильсона оказалась востребованной в начале XXI века, когда начал рушиться прекрасный либеральный мир, возникший на обломках Берлинской стены.

Шмитта сегодня охотно цитируют американские неоконсерваторы и европейские «новые правые», но нигде шмиттовский ренессанс не оказался таким бурным и политически значимым, как в путинской России: переводчик и исследователь Шмитта Олег Кильдюшов называет его «теоретиком российских нулевых». Особо востребованной у околокремлевских политологов оказалась его теория «чрезвычайного положения»: согласно ей, политик становится сувереном только в тот момент, когда перешагивает юридические рамки и объявляет «чрезвычайное положение», тем самым постулируя новую норму и получая подлинную, сущностную легитимность.

По Шмитту, суверенитет как таковой есть возможность выходить за пределы легализма, абстрактного права и объявлять чрезвычайное положение.

...На борту погасили свет. Девушка через проход спала, обняв своего немецкого спутника. Она вряд  ли читала Карла Шмитта, но поступала точно по его рецептам: нарушая правила, она создавала новую норму, брала то, что ей по ее понятиям  было положено. И точно так же ведет себя сегодня путинская Россия, действуя по логике «чрезвычайного положения», нарушая нормы и правила, расширяя пространство своего суверенитета.

Сегодня, когда у одних прошел испуг, а у других — эйфория по поводу присоединения Крыма и можно попытаться трезво оценить, что это было, следует признать, что в аннексии не было ничего принципиально нового: никакого «Путина 2.0», никакого решительного разворота, каприза и неадеквата, на который намекала Ангела Меркель. Путин продолжил действовать все в той же логике шмиттовского суверена, принимая политические решение (сам термин «решение» является ключевым для Шмитта) в нарушение действующих норм. При этом, говорит Шмитт, суверен может опираться на множество «органических факторов»: «волю народа», традицию, культуру, историческое прошлое, политическую целесообразность, чрезвычайные обстоятельства, но не на закон и не на универсальные, общечеловеческие ценности. Вспомним неожиданный «асимметричный ответ» президента на теракты в Беслане в 2004 году: им стала отмена выборов губернаторов. Казалось бы, при чем тут губернаторы? Но в парадигме шмиттовского суверена важен сам акт нарушения существующих юридических норм для объявления чрезвычайного положения.

В эту логику укладываются практически все властные решения последних десяти лет, от фактической отмены конституционного моратория на два президентских срока до «Болотного дела», приговора Pussy Riot и последних пакетов репрессивных законов: все это акты «чрезвычайного положения», нарушения действующих конвенций и норм ради символического утверждения суверенитета. До поры до времени эта логика действовала исключительно внутри страны, вызывая лишь дежурные реприманды Запада по поводу авторитарного дрейфа российской власти. В случае с Украиной внутреннее выплеснулось наружу, шокировав мир, но в крымском гамбите проявилась все та же суверенная логика «чрезвычайного положения» со ссылкой на «волю народа», только теперь уже для этого потребовалось нарушать не российскую Конституцию, а международные правила игры, расшатывать не элитный и общественный консенсус внутри страны, а международный порядок.

Можно было наблюдать за действиями Путина последних десяти лет, чтобы понять, что Крым (или подобная внешнеполитическая авантюра) был неизбежен.

И в то же время интересно, как теория Карла Шмитта накладывается на типично российские социокультурные практики. Объективная логика шмиттовского суверена, которая заставляет Путина постоянно переписывать сценарий игры (отсюда его фирменная «непредсказуемость») и разрывать шаблон, чтобы доказать свое превосходство над оппонентами, по-видимому, совпадает с его субъективными установками, с представлениями о статусе, которые он вынес из проходных дворов Ленинграда 1960-х, хранящих язык и романтику бандитского Петербурга (сегодня их бы назвали «городскими гетто»).

Эти понятия хорошо знакомы подавляющей части мужского населения страны, занятого не столько воспроизводством жизни, сколько непрерывным воспроизводством и уяснением собственного статуса.

В России надо быть «реальным пацаном»: грамотно «опустить» противника, отстоять собственное достоинство, не дать слабину, «ответить за базар». В этой логике важно уметь нарушать закон: именно наглость и желание нарушить закон и отличает пацана от лоха. Поэтому, к примеру, элитные авто на платных парковках закрывают свои номера: ездящим в них пацанам не 50 рублей жалко, а важно продемонстрировать свой статус человека, принципиально не соблюдающего правила. Для того же и служат мигалки — это не только способ быстрого передвижения по городу, но и статусная демонстрация того, что их владелец может нарушать ПДД, что для него закон не писан.

Для Путина, любителя щегольнуть приблатненной лексикой («мочить в сортире», «замучаются пыль глотать», «от мертвого осла уши»), эти статусные игры — оборотная сторона все той же логики шмиттовского суверена, только надо «суверенное решение» заменить на «слово пацана». Это типично российское презрение к нормам и правилам ради утверждения собственного статуса проявляется на всех этажах общества: оно может обернуться отжимом бизнеса у партнера, обгоном с последующим наказанием подрезавшего тебя авто, отъемом территории у обидевшего тебя соседа — или бесцеремонным поведением российской девушки в самолете, которая сейчас спала на плече своего разомлевшего немецкого мужа.

...В салоне зажегся свет. Самолет начал заходить на посадку в Домодедово. Слева за бортом появилось бескрайнее море огней, кварталов, магистралей — пульсирующий, огромный, живой город. Пассажиры просыпались. Большая страна возвращалась с праздников.

Сcылка >>


Оцените статью