Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Шесточетвертая Республика   3

Выборы

23.04.2017 07:59

Максим Соколов

377

Шесточетвертая Республика

Дивотворная предвыборная кампания во Франции приносит все новые известия и прогнозы один чуднее другого

Среди последних – социологическое предсказание, согласно которому неудержимо прущий вверх левый коммунист Жан-Люк Меланшон (движение “Непокорная Франция”) имеет реальные шансы стать президентом.

Как говорил Николя Саркози на выборах 2007 г., принесших ему победу, “Ensemble tout devient possible” (“вместе все возможно”), а сегодня и “вместе” не обязательно, эти выборы скорее описываются словами песни “Les miracles viennent de partout” – “чудеса приходят отовсюду”.

Согласно выкладкам, если Меланшон выходит во второй тур – а сегодня это уже не относится к области чистой фантастики, такая возможность наличествует, — тогда во втором туре он побеждает Марин Ле Пен со счетом 52:48.

Конечно, всякая социология гадательна, предвыборная – сугубо, а предвыборная в условиях, когда прежняя политико-партийная система лежит в руинах – гадательна трегубо

Однако сам факт, что такие прогнозы серьезные службы всерьез делают – свидетельство того, что Меланшон из экстравагантного левака сделался уже чем-то большим.

Тогда тем более интересна давняя и важнейшая задумка Меланшона, с которой он ходил еще на прошлые выборы в 2012 г. (тогда он набрал 11%, заняв третье место в первом туре) и которая составляет изюминку его нынешней предвыборной программы.

Это – Шестая республика, т. е. ликвидация нынешней, Пятой, переучреждение французской государственности и новая конституция. Немаловажно, что сегодня в своем желании похоронить Пятую республику Меланшон не одинок. Эту идею поддерживает и официальный кандидат-социалист Бенуа Амон. А несистемный левый вместе с системным – это, как минимум, треть электората, возможно, даже и больше. Просто так отмахнуться от идеи Шестой республики уже невозможно, на дворе не 2012, а 2017 год.

Суть Шестой Республики, если откинуть все громкие слова и благие пожелания социального характера, которые, может быть, очень хороши, но реализация которых зависит прежде всего от состояния казны, сводится к упразднению введенной де Голлем системы сильной президентской власти

То есть к возвращению парламентской республики и более традиционного для Франции “режима партий” (многих). Каковые многие партии занимаются постоянным коалиционным творчеством и производят характерную для Третьей и Четвертой республик правительственную чехарду.

Собственно, эта чехарда и сгубила Четвертую республику. За неполных 12 лет ее существования (1946 – 1958) сменилось 24 правительства, причем срок жизни большинства из них исчислялся немногими месяцами, а некоторых – даже и немногими днями (правительство Робера Шумана с  5 по 7 сентября 1948 г., правительство Анри Кёя с 2 по 4 июля 1950 г.). В конце 1957 г., за полгода до майского кризиса, положившего конец Четвертой республике, безунывные французы шутили: “Легче запустить в космос спутник, чем сформировать во Франции правительство”.

Последним премьером Четвертой республики стал генерал де Голль, занявший этот пост с недвуссмысленным мандатом: покончить с “режимом партий” и переучредить республику, введя институт сильного президента – “республиканского монарха”. Левые тогда до последнего были против, коммунисты (о ту пору достаточно влиятельные) говорили о фашистском перевороте.

Теперь Меланшон мечтает о зеркальном реванше. Он обещает стать последним президентом Пятой Республики с мандатом на переучреждение

Как де Голль только наоборот. Mutatis mutandis мечта похожа на двукратное использование штабного вагона в Компьенском лесу, в котором в 1918 г. маршал Фош принимал фактическую капитуляцию Германии, а в 1940 французы – в том же вагоне и на том же месте – подписали капитуляцию Франции.

Реванш не столь уж невероятен. Учрежденная де Голлем “республиканская монархия” – кстати, довольно аномальная для современной Европы, где сплошь господствуют парламентские режимы – была устойчивой, доколе она основывалась сперва на полном господстве голлистов (1958 – 1981 гг.), а затем на двухпартийной системе (голлисты – социалисты, а третьего не дано)

Ныне обе прежние системообразующие партии находятся в жалобном состоянии, а третьего дано с избытком. Фавориты предвыборной кампании – два несистемных кандидата (Меланшон и Ле Пен) и чертик из коробочки Макрон.

Каков будет парламент, который предстоит избирать в мае, не понимает вообще никто. При таких обстоятельствах планы похоронить обанкротившуюся Пятую республику и вернуться к “режиму партий” могут вызвать отклик в обществе

Тем более, что долговечность конституций вообще противна живой французской натуре. После падения в1792 г. тринадцативековой монархии начался неостановимый калейдоскоп режимов, самым долговечным из которых оказалась Третья республика – целых 65 лет (с 1875 по 1940-й). Пятой республике в следующем году исполняется 60 лет, что наводит на разные мысли. Не исключено, что действительно на подходе Шестая или, чтобы быть точнее, Шесточетвертая.

Но интересен еще один нюанс. Четвертая республика славилась не только парламентской чехардой, но и сильной атлантической ориентацией. Один из лозунгов де Голля, приведших его к власти в 1958 г., было восстановление величия Франции или, как сказал бы ув. В. Ю. Сурков, учреждение суверенной демократии. Но тогда идея Шесточетвертой республики в том варианте, который отвергает пустые мечты о величии и склоняется к атлантизму-глобализму, может показаться привлекательным и тем, кто стоит за Милым Другом Макроном.

То есть может образоваться самый парадоксальный синдикат из недовольных наследием де Голля. Возможно, мечты Меланшона и сбудутся, хотя и неизвестно, станет ли ему это в радость.


Оцените статью