Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Наукоемкая экономика будущего. Дорогу новым Королевым!   25

Глобальная самоорганизация

27.12.2016 19:55  

Михаил Елизаров

446

Наукоемкая экономика будущего. Дорогу новым Королевым!

При том, что про инновации сегодня не говорит только ленивый, они, по мнению многочисленных политиканов и популистов – еще и панацея от всех экономических болезней. Эта «священная корова» современной цивилизации воспринимается как своего рода алтарь прогрессивной идеологии, требующий поклонения и «массовых жертвоприношений» (в смысле колоссальных экономических ресурсов). И на это, безусловно, имеются веские причины, в которых, безусловно, было бы неплохо разобраться.
Ведь, само слово «инновация» переводится просто как новшество. Нельзя же преклоняться перед любой новинкой, то есть нужно определиться – что именно следует отнести в эту самую «сакральную» категорию. Логично было бы предположить – только то, что очень срочно и жизненно необходимо, А с тем, что может подождать явно не следует излишне торопиться. Но где проходит эта тонкая грань? Сразу и не ответишь (без понимания сложившейся глобальной конъюнктуры).
Исходя из контекста, напрашивается очень простая, но функциональная классификация – по критерию исторической значимости (в разрезе цивилизационного развития), то есть, исходя из влияния на геополитические процессы, из которых, собственно, состоит история. Очевидно, что важные эпохальные трансформации, своего рода, мейнстрим, должны включать кардинальные инновационные направления, определяющие будущее планеты (динамику и вектор научно-технического прогресса, численность и состав, населения и т.д.). Критерий научной новизны, кричащий здесь в каждом слове, определяет и основной недостаток этого подхода – беспрецедентные инвестиции в НИОКР.
Вторая категория – приятные, в меру оригинальные, но очень удобные и полезные не только в повседневной жизни, но и в работе изменения, направленные на создание комфорта, повышение эргономичности и эстетики бытия, которые грубо можно назвать малыми улучшениями. Они, безусловно, облегчают жизнь и повышают производительность труда, тем самым, конечно, оказывая определенное влияние на глобальные процессы накопительным итогом, но это происходит очень медленно, когда все эти мелкие шажки выстраиваются в длинные последовательные цепочки и, в конце концов, все-таки создают совокупный эффект, смещая технологический баланс.
Это – как правило, простые, но оригинальные идеи (где-то на уровне банальной смекалки), позволяющие незначительно, но функционально и ярко улучшить какое-то качество – главный источник предпринимательской деятельности (стартапов), когда, немного видоизменив конструкцию (не касаясь сути) получаешь существенное рыночное преимущество, но на очень непродолжительный период. Главный недостаток – даже не низкие темпы реальной изменчивости, а ограниченность рамками установившегося технологического уклада, преодолеть которые можно только с помощью трансформационных изменений.
Ну, уже в общих чертах понятно, о чем идет речь. К мейнстриму сразу можно отнести, например, космос, а к мелким улучшениям – новые линейки фирменной одежды. Да, здесь все просто и очевидно. Но ситуация становиться не такой однозначной, если сравнить, паритетные по объему годового оборота направления – консервативную энергетику и бурно развивающийся рынок информационных технологий (примерно по три триллиона долларов США в год), так как не совсем понятно, что здесь является мейнстримом. Обычно в своих предпочтениях обыватели склонны превозносить прогрессивные ИТ-технологии. Но насколько это справедливо с точки зрения критерия влияния на будущее планеты?
Если, конечно, не рассматривать перспективы создания искусственного разума, которые выглядят весьма туманными и маловероятными, то всю ИТ-индустрию придется, исходя из контекста, отнести в категорию мелких улучшений, так как кроме повышения качества жизни и комфорта, никаких серьезных цивилизационных сдвигов в этом секторе ожидать не приходится, в отличие от энергетики (да и любого другого направления, связанного с ресурсообеспечением). В самом деле, гаджетами от голода и холода не спасешься. Программные продукты никак не помогут ответить на глобальные катастрофические вызовы, если они вдруг возникнут.
Но почему эти мрачные прогнозы должны оправдаться? Откуда стоит ждать роковых ударов и страшных испытаний? Ведь, пока с виду все выглядит очень даже благополучно. Растет достаток, продолжительность жизни и... численность населения – невиданными доселе, просто невероятными темпами – по какому-то бешенному экспоненциальному закону. Темпы прироста антропологической массы достигли такого уровня, что уже никакой научно-технический прогресс просто не в состоянии их покрывать.
Да, а ко всему еще добавились климатические изменения необъяснимой природы, как будто специально нацеленные на обезвоживание наиболее густонаселенных регионов. Одни считают, что это – результат хозяйственной деятельности человека, другие, что – новый климатический цикл. Но, тем не менее, какие бы фантастические версии не выдвигали ученые, факт остается фактом – обе тенденции накладываясь, только усугубляют общий негативный эффект, создавая крайне опасный колоссальный разрыв жизненных условий в северных и южных широтах планеты.
Общее потепление в развитых северных регионах способствует их еще большему процветанию, благоприятствуя, например, заметному росту в сфере сельского хозяйства и туризма, да и просто повышая жизненный комфорт, вытесняя промозглые жесткие ветра легкими теплыми бризами. Низкая рождаемость приводит к еще большему снижения плотности населения и росту удельной ресурсообеспеченности, что порождает необычные социальные явления как, например, введение своего рода пожизненной ренты, выплачиваемой государством своим гражданам просто за сам факт их существования. При этом, на Юге, бурлящем от перенаселенности, наблюдается полностью обратная картина, когда при постоянном увеличении численности (1,5% в год – в Азии и 3% в год – в Африке), снижается (в абсолютных величинах) доступность основных жизненно важных природных ресурсов (питьевой воды, качественных продуктов питания и т.д.).
Темпы снижения доступности воды даже превышают темпы роста населения в 2 раза. Если сегодня 2 миллиарда населения уже страдают от нехватки воды в Африке и Азии, то к 2025 году в этих регионах вода питьевого качества станет прерогативой избранных, совершенно недоступной для обычного обывателя. В дополнение ко всему опустынивание мировых площадей (превращение пахотных территорий в пустыни) приобрело катастрофические масштабы. За последние 20 лет среднемировая обеспеченность пахотными землями упала с 0,45 до 0,35 Га на душу населения. Но, более того, имея общую отрицательную динамику (в размере порядка 2% в год), в густонаселенных районах Азии и Африки, где, собственно, эта грозная тенденция преобладает, эти темпы значительно выше средних (350 тысяч квадратных километров в год).
Другими словами, суммируя все вышеперечисленные негативные факторы, получается, что будущие перспективы жителей южных регионов планеты выглядят совсем безрадужными и необнадеживающими. Совокупное ухудшение базовых условий жизни, которое никак нельзя компенсировать побочными приятными бонусами прогресса (гаджетами, бытовой техникой, модными новинками) в этих широтах приобрело невообразимые темпы (5-10% в год), что означает, что в ближайшие 10 лет уровень жизни там упадет вдвое, оставляя безрадостный выбор – тихо покидать этот мир или неистово бороться за ресурсы, перемещаясь туда, где они еще остались. Все это создает условия высокой социальной напряженности, которые, повсеместно возникая, все более усиливаются, приводя к наблюдаемым вспышками бурного роста насилия, как в форме эскалации локальных конфликтов, так и роста динамики террористической деятельности.
Нельзя не отметить, что такая вопиющая несправедливость, без всякого сомнения, не может не отражаться на взаимных отношениях Севера и Юга, когда представители последнего уже испытывают на прочность своих более удачливых глобальных оппонентов, выстраиваясь бесчисленным миграционным потоком в надежде получить свою долю жизненных благ. Не сложно представить, как скоро терпению северян придет конец и наступит час «X», когда правые режимы возьмут верх в большинстве развитых стран и миграцию остановят физически. И тогда у человечества возникает неизбежная альтернатива – либо заниматься бесконечным самоуничтожением, силой перехватывая друг у друга доступ к ресурсам, либо научиться рачительно использовать имеющуюся базу.
Исторический опыт, а также понимание человеческой сущности, не оставляя особых иллюзий, подсказывают, что ситуация будет развиваться поэтапно – сначала – проба силы, а после достижения статус-кво – возврат к мирному созиданию. В долгосрочной перспективе в условиях жестоких ресурсных ограничений, выживание будет зависеть от способности эффективно распоряжаться энергоресурсами, запасами воды, полезными ископаемыми и посевными площадями. Другими словами, стратегической глобальной задачей человечества, безусловно, является – освоение технологий интенсификации вышеперечисленных направлений.
Но это – в отдаленном будущем, а что же будет формировать актуальную повестку в ближайшее время? Очевидно – особенности глобальной диспозиции. В Азиатском регионе, априори вынужденном рано или поздно выступить с претензиями по переделу Северной ресурсной базы две быстрорастущие ядерные супердержавы уже определились – Индия и Китай. Параллельно прямо на глазах зарождается в тяжелых муках будущий Ближневосточный монстр, который с большой вероятностью, в итоге, окажется реинкарнацией старой доброй Порты. И если сегодня гордые арабы воротят нос от предложений Эрдогана о создании совместной Неооттоманской Империи под турецким протекторатом, то через какое-то время, оказавшись на грани исчезновения, будут вынуждены склонить голову, покорно подчиняясь приказам новых гегемонов Суннитского Мира в целях совместного захвата и заселения территорий беззащитной Европы.
В условиях непреодолимых идеологических противоречий Восточной и Западной ветвей Европейской цивилизации любые надежды на их объединение (даже перед лицом фатальных угроз) тщетны, так как взаимная неприязнь и недоверие столь сильны (по причине ментальной несовместимости), что заставляют прямо или косвенно содействовать любым агрессивным действиям со стороны третьих сил. И это – главная причина уверенности, в том, что исламский фундаментализм непобедим и рано или поздно реализуется в какую-то грозную и мощную государственную форму.
Не секрет, что быстрое увядание мирового гегемона (Штатов) только обостряет вопросы распределения планетарных ресурсов, выдвигая на первый план первоочередную задачу для их счастливых обладателей – обороноспособность. А это – в первую очередь, развитие военных технологий, к которым можно отнести все – от новых видов вооружений и кибернетических систем, до военной медицины и космоса. Постановка такой сверхзадачи будет предъявлять особые требования к будущим формам общественного устройства, заставляя перестраиваться на новый лад (точнее, уже хорошо забытый старый) – рельсы жестко интегрированной (мобилизационной) экономики, что уже достаточно скоро станет определять особенности формирования новых экономических структур, обязанных отвечать на устрашающие внешние угрозы. Речь, безусловно, идет о каких-то концентрированных инновационных процессах. Но каких именно?
Сможет ли экономическая система, построенная на постулатах коммерческого индивидуализма даже всем своим множеством разрозненных интересов дать адекватный ответ? Вряд ли..., сводя саму идейную концепцию коммерческих стартапов к логическому финалу, открывающему гигантские возможности для грядущих инновационных трансформаций, направленных на кардинальные изменения технологического уклада.
Да, задача нетривиальна. И уже никак не обойтись без направленной мощи фундаментальной науки, что неизбежно сводит на нет доминирующую пока концепцию самозанятости так называемого «прогрессивного» класса, основанную на принципах коммерциализации интеллектуальной деятельности на основе патентного права, так как заложенная в ее основу разнонаправленность усилий никогда не позволит достичь консолидированного эффекта. Ведь, суть стартапа – в поиске простых решений, позволяющих с минимальными затратами быстро приносить прибыль, что полностью соответствует действующим сегодня экономическим императивам, в которых нет и намека на общественные интересы и социальную ответственность.
Другими словами, доминирующая на сегодняшний день либерально-рыночная модель совершенно не подходит для создания по-настоящему инновационной экономики, нацеленной на смену технологического уклада, достижимую только на базе прорывных фундаментальных научных исследований и бурного развития передовых технологий, на первом этапе вероятно нацеленных на повышение потенциала обороноспособности.
Предвосхищая каверзные вопросы, сразу хотелось бы исключить излишнюю полемику на тему якобы изменившейся природы инноваций, поток которых ранее был направлен из оборонных отраслей в гражданские, а теперь (ввиду каких-то непонятных «качественных» сдвигов) повернулся в обратную сторону. С самим фактом такого рода заимствований, конечно, никто не спорит, но вопрос, как всегда – в интерпретации, так как речь идет все о тех же мелких улучшениях в области автоматизации, связи, телекоммуникаций, снаряжения. Что-то пока не доводилось слышать о создании новых видов вооружений на базе гражданских разработок. Более того, это лишь подтверждает тезис о замершем НТП в период последних десятилетий, охарактеризовавшихся доминированием либерально-рыночной парадигмы.
На первый взгляд может показаться, что предложенная тема уже настолько избита, что никаким полезным выводам ее развитие не способствует в принципе. Но это – не так. Наблюдаемая действительность настолько сложна, нелогична и противоречива, что ее фундаментальный анализ (выделение так называемого «сухого остатка») всегда позволяет находить новизну, переходя в практически полезную плоскость и формулируя какие-то важные выводы.
Причем, важнейшие и основополагающие выводы, как правило, лежат где-то на поверхности. Яркий пример – выпукло проступающий во всем вышесказанном тезис о том, что грядущая экономическая модель не будет либерально-рыночной, по крайней мере, в течение какого-то продолжительного периода, необходимого, чтобы прокрутить моховик цивилизации на новый качественный уровень, потому что никакая другая просто не в состоянии справиться с этой задачей, которая сегодня уже встала ребром.
Ну, допустим, с этим очень общим заявлением как-то еще можно согласиться, но как все это будет работать? Ведь государственное управление признано самым неэффективным. А ему родимому придется уже не просто занимать абстрактную ведущую роль, а кроме привычной инфраструктурной составляющей непосредственно развивать все важнейшие инновационные научно-производственные направления.
И здесь, безусловно, скрыта определенная ловушка для любителей не усложнять, для которых ситуация выглядит до безобразия очевидной и в качестве решения невольно напрашивается простая логическая конструкция – для мобилизации, нужна вертикаль, в которую следует встроить надежных людей (силовики вполне подойдут), поставить перед ними очень амбициозные задачи, наделить определенными репрессивными полномочиями, а они уже добьются от трудоспособного населения необходимых результатов.
Но проблема заключатся в том, что преображаясь новыми красками и формами, экономка будущего полностью изменит требования, предъявляемые к управлению инновациями, в которых привычные категории администрирования будут уходить на второй план, оставляя место координации сложнейших процессов творческого созидания. Избитый типаж «надежного» администратора, предпочитаемый в современных системах менеджмента никак не вписывается в структурные принципы будущей наукоемкой экономической модели. Невозможно управлять сложными нелинейными динамичными процессами, будучи не в состоянии просто понять, о чем идет речь, осмыслить происходящее.
Таким образом, необходимым (но не исчерпывающим) условием эффективной работы наукоемких направлений, где ожидаемый результат, в отличие привычной деятельности, заранее не известен (что вытекает из самой эвристической сути творческих озарений) – не просто формальная смена методологических подходов, а самой онтологической природы управления. От канонического шаблонного администрирования, заточенного на какие-то универсальные клише и шаблоны придется полностью отказаться в пользу статистических методов, аналитических инструментов и модельного подхода, так как каждый инновационных процесс совершенно уникален и требует полного погружения, а значит – серьезной теоретической подготовки и детальной проработки решений. Другими словами, новый управленец – если не ученый в чистом виде, то по крайне мере, человек, близкий к науке, обладающий мощным теоретическим багажом, управленческим талантом и творческим потенциалом, необходимым, чтобы эффективно координировать процессы инновационного созидания и принимать важные решения.
И это – второй важный тезис, который, при всей очевидности, вряд ли встретит понимание в широких кругах разношерстного цеха управленцев. Но таким уж новым является изложенный подход? На самом деле – нет. К ярким историческим примерам управленцев-новаторов с уверенность можно отнести С.Н. Королева – отца русской ракетной программы. Многие, конечно вспомнят про его куратора – Л.П.‎ Берию, но управлял ли последний процессами, принимал ли решения? Нет, он ставил задачу (как бы задавая вектор) и обеспечивал необходимыми ресурсами, а все остальное отдавалось не откуп самоуправления, по всем признакам очень напоминающего самоорганизацию (внутренней деятельности научно-производственного комплекса), как известно, запускающуюся при выведении системы из равновесия целеполагающим воздействием при определенной ресурсной подпитке, когда самопроизвольно выстраивается наиболее подходящий порядок для решения поставленной задачи.
Почему же ничего подобного не случилось в «Сколково»? Ведь средства выделялись сполна, основные направления тоже были очерчены, но результат оказался, мягко говоря, нулевым. В чем же причина? Она очевидна – никакого реального целеустанавливающего воздействия создано не было – задача не была поставлена. Сохраняя состояние равновесия, система не могла сгенерировать новый продуктивный порядок. При этом, безусловно, происходила самоорганизация на каких-то локальных уровнях с целью банального расхищения ресурсов, описанная феноменом диагонального эффекта, открытым Л.Н. ‏Никулиным, когда в результате диссипации (рассеяния) ресурсов (в случае «Сколково» речь идет о расхищении колоссальных государственных средств) происходит значительное отклонение от запланированного результата.
И это – похоже, главный вызов мобилизационному пути развития. Вероятно, успехи в борьбе с диагональным эффектом будут определять перспективы ожидаемого цивилизационного прорыва. Если задача централизации легко решается через интегральные способы управления, то устранить коррупционный поток в текущих условиях просто невозможно, так как подавляющее большинство людей слабы духом и не могут устоять перед окружающими их соблазнами. Поэтому, надеяться, на массовую сознательность или страх перед наказанием не приходится, что недвусмысленно подтверждает китайский опыт, где, кстати, до сих пор вовсю действует смертная казнь.
Если выход на необходимый экономической рывок в ключевых отраслях невозможен до устранения диагонального эффекта (расхищение ресурсов и коррупция быстро разложат систему), то придется устранить основной источник возникновения этой проблемы – принцип материального стимулирования. При всей парадоксальности и противоречивости этот вывод крайне логичен, вытекая из понимания бессмысленности борьбы со следствиями. Другими словами, в вопросах управления сложнейшими, ресурсоемкими и сверхсекретными технологиями аспект материального стимулирования должен отсутствовать по определению.
Но как это возможно? Что будет побуждать людей к высокоэффективному труду? Опять насилие в форме тюремных шарашек? Ни в коем случае. Формирование столь сложных высокоинтеллектуальных структур возможно только на добровольных началах, вероятно – на основе самопосвящения великим целям и самоотречения от бессмысленности потребительского хаоса. Речь, конечно, не может идти о массовом перевоплощении. Да этот и не требуется, так как речь идет об очень специфических процессах, в которых задействуется относительно небольшое количество людей – наверное, тысячи, ну, может – десятки тысяч – то есть сотые доли процента населения. И не смотря на всю фантастичность описанного сценария альтернатива ему пока не просматривается...
Качественный духовный скачек самосознания, необходимый для формирования новой интеллектуальной элиты – движителя будущей экономической повестки опережающего развития, воплощенной в невиданные доселе организационные формы, описание которых будет предложено вниманию уважаемого читателя в следующем выпуске...


Оцените статью