Голосования

За кого вы бы проголосовали, если бы во второй тур выборов прошли Путин и Грудинин?




Под кого раздувают пузырь биткоина и кого он накроет?

Трансцендентный рывок из пропасти гуманизма и прелести декаданса   42

Глобальная самоорганизация

12.12.2017 09:33  4.5 (15)  

Михаил Елизаров

3341

Трансцендентный рывок из пропасти гуманизма и прелести декаданса

Новая страница красно-белого «романа» на фоне глубокого застоя. Опасная политтехнологическая ловушка – мимикрия обманчивых форм. Точка приложения идеологического вектора – ключ к высвобождению жизнеутверждающих сил. Вся неприглядная подноготная просвещенного гуманизма. Прощание с красным проектом. В чем сила – в деньгах или в правде?

Зеленая тоска. Вглядываясь в нынешнюю застойную реальность скучную и унылую настолько, что для привлечения внимания широкой аудитории уже не обойтись без помощи профессионального шоу-бизнеса в лучших традициях «Дома 2», поневоле начинаешь присматриваться к фоновому узору политических будней, пытаясь хоть что-то различить в этих серых оттенках. Так, например, обращает внимание мало освещаемая в СМИ и поэтому практически незаметная для широкой аудитории попытка очередного объединения консервативных сил и коммунистов, промелькнувшая где-то на отдаленной галерке в свете набегающей предвыборной волны.

Несмотря на порядком поднадоевшие народу патриотические лозунги и всю камерность происходящего, для непосредственных участников этого действия все выглядит вполне внушительно и серьезно, адсорбирую даже довольно медийную публику, например, в лице легендарного Игоря Ивановича, тоже принявшего титул так называемого народного лидера. 

Снова вместе. В самом деле, такое развитие событий выглядит вполне логично. И у тех, и у других похожие лозунги – национализация, расправа над олигархами, величие государства, автаркия. Получается, что противоречий вроде как и нет, по крайне мере, на первый взгляд. Что мешает договориться по единому кандидату на предстоящих выборах (естественно, коммунисту, как представителю более сильного и массового крыла)? Ведь в любом случае победить в ближайшей перспективе не получится, так как результат предопределен. Так что, можно выдвигать кого угодно. Шансов, все равно, никаких.

Но тогда напрашивается резонный вопрос – а зачем, вообще, это нужно, особенно лидерам более слабого и, соответственно, априори ведомого консервативного блока? Неужели они, в самом деле, видят какую-то единую перспективную повестку, кроме расплывчато-обобщенного профиля экономической программы? Вряд ли... Проводя этот нехитрый тактический маневр, как бы заключая, фиктивный брак и симулируя пылкие взаимные чувства, «молодые» за глаза награждают друг друга исключительно нелицеприятными эпитетами. Конечно, стороны вполне осознают, что вне популистских лозунгов их программы просто несовместимы. Другими словами, от этой авантюры в долгосрочной перспективе проигрывают все – по крайне мере, те, кто ступает на опасное минное поле политического компромисса. 

Прямо сказать, сама идея не выглядит новаторской. Ведь похожая схема уже применялась в 93-м, когда в отчаянном патриотическом порыве, направленном против новообразовавшегося олигархического либерализма, по тому же лекалу (в едином «экстазе») слились непосредственные политические предки нынешних патриотических движений. Да, союз был ситуационным, но вполне действенным. Эффективным его назвать, конечно, было бы не совсем справедливо ввиду последовавшего разгромного поражения. 

Но в сегодняшнем «реванше» все-таки отсутствует размах тех героических дней, когда объединяющей стала идея восстановления былого величия. В основу же нового красно-белого синтеза положена примитивная манипуляция общественным сознанием на фоне усиления народного недовольства неудачным развитием экономической повестки, что, кстати, вполне вписывается в канву дальнейшего продвижения в массы успешно насаждаемой потребительской культуры.

И здесь не откажешь в предприимчивости организаторам этой нехитрой политтехнологической затеи. Ставка на обывательские суждения вполне может принести свои плоды. Подмешивая сюда еще и некий ностальгический ингредиент, легко зацепить простые человеческие чувства, определяющие образ мысли большинства людей. Да, этот неожиданный политический союз – беспроигрышный тактический ход, кстати, вполне способный неплохо ситуационно реализоваться, обеспечив единому кандидату на предстоящих выборах какую-то ощутимую поддержку населения.

Два одиночества. Но если задуматься над глубинными причинами появления этого альянса, то, безусловно, в основе лежит осознание собственной слабости, что, с одной стороны, заставляет объединяться, чтобы добиться хоть какой-то совместной синергии, а с другой – выглядит вполне безопасным для участников, так как «собратья» по несчастью не представляют друг для друга никакой реальной опасности.

Но стоит ли игра свеч? Ведь никто не задумывается, а какова реальная цена такого компромисса, причем, что важно – с собственной совестью. На первый взгляд, может показаться, что нет ничего зазорного в том, чтобы дружить с кем угодно, главное, чтобы против общего врага в лице либеральной внесистемной оппозиции, кстати, быстро набирающей очки на фоне общей неутешительной картины в экономике и полного провала всех попыток, хоть как-то выправить ситуацию. А эта цена высока – полная потеря авторитета в среде наиболее идеологически заряженного пассионарного меньшинства.

Приходится признать, что эти «предприимчивые» горе-союзники, поддавшись на предвыборный соблазн, попросту хоронят свою политическую карьеру, утрачивая лояльность собственного актива. Но ни капли сожалея о тех, кто делает это сознательно в попытке хоть как-то монетизировать накопленный политический потенциал. Проблема в том, что наверняка есть и те, кто повелся на примитивную провокацию по наивности, принимая за чистую монету искусственную по своей природе идею сближения коммунистов и консерваторов на основе левой экономической парадигмы. 

Зыбучий песок. Подвох заключается в том, что социализм в своей практической реализации совсем не страдает однообразием. Так, например, Скандинавский вариант, либеральный в своей основе, не имеет ничего общего с тоталитарным коммунистическим режимом в КНДР. Грубо говоря, левая идея необязательно должна быть красной и наоборот. А упрощенное восприятие не просто не подходит для объективного описания окружающей действительности, а приводит к непоправимым ошибкам уже при попытке идентификации на уровне свой чужой, заманивая в политтехнологические ловушки, построенные на неотъемлемом свойстве любой идеологии мимикрировать в быстро меняющемся мире. 

Ключ. Парадокс заключается в том, что, даже используя одну и ту же теоретическую платформу, но лишь несколько смещая смысловой акцент, генерируемый продукт может изменяться до неузнаваемости. И для того чтобы прояснить этот вопрос, придется ввести в оборот важный признак любой идеологии – ее вертность, под которой понимается область приложения главных целей существования общественной системы – сам человек или что-то вне его.

Важно, что смысловой посыл вовсе не соответствует дихотомии по линии «коллективизм-индивидуализм», как может показаться на первый взгляд. Общество, особенно в традиционных формах, вполне может иметь центрический профиль, но при этом замыкаться исключительно на процессы собственной жизнедеятельности. И, наоборот, в атомизированной среде, каковым является любой постиндустриальный социум, зачастую культивируется выраженное трансцендентное начало. Яркий пример – феномен американской мечты.

Нет, здесь речь именно о главном фокусе идеологии, сосредоточенном либо на сегодняшнем бытии, либо на чем-то к нему внешнем. И это вовсе не обязательно должно быть что-то сверхъестественное. Почему бы не помечтать о счастье будущих поколений или о мире во всем мире, как бы выполняя какую-то мессианскую задачу, выходящую за рамки круга житейских проблем? 

Может показаться, что предложенная дихотомия в значительной степени дублирует извечный спор идеалистов и материалистов. Хотя, конечно, имеют место некоторые пересечения, но все-таки нет полного соответствия. Трансцендентными свойствами могут обладать не только учения с метафизической основой, но и вполне позитивистские направления, такие, например, как наукоцентризм, когда процессам познания в обществе отводится особая почти религиозная роль. В данном случае важно, чтобы идеологический вектор устремлялся куда-то ввысь за пределы бытия, умаляя значение окружающих соблазнов, принося их на алтарь чего-то важного, несоизмеримо более долгосрочного и светлого, находящегося за пределами человеческого «Я».

Совсем другое дело, когда целью всей общественной парадигмы является сам человек, причем даже не так важно – материальная сторона его жизни или подпитка внутреннего эго. Грубо говоря, в данном случае нет разницы между уродливыми формами потребительской культуры и прекрасным нарциссизмом античности. Суть одна – человек замыкает всю соль мироздания на себя, что можно отчасти сопоставить с антропоцентризмом, но опять же не в полной мере и не всегда. Например, учение ранних большевиков – гуманистическое в своей основе, было устремлено в будущее, то есть – являлось трансцендентным по отношению к окружающей неприглядной действительности и разрухи. 

Аналогия. Но зачем тратить время, разбираясь в этих сложных дихотомиях? На что они могут повлиять? Пробуя ответить на этот вопрос, можно метафорически представить геополитическую систему в виде несмышленого ребенка. Если его баловать, то формируется искаженное самовосприятие, очень опасное в долгосрочной перспективе, так как лишает объективности суждений. Другое дело, когда в отсутствии излишеств, через прививание дисциплины и ответственности вырастает здоровая полноценная личность, способная к продолжительной самостоятельной жизни.

Примерно те же поведенческие закономерности применимы и к ментальности большего масштаба, которая быстро утрачивает здоровую движущую силу, когда весь поток общественной энергии как бы замыкается сам на себя. А величина движущего момента, как известно, зависит от плеча приложения силы. Так что, никаких серьезных прорывов от таких идеологических конструкций ожидать не приходится.

Неприятные последствия. Ну и пусть! Что в этом страшного для общества? Да, собственно, ничего особенного... Происходит постепенная атрофия институтов, отвечающих за развитие и скатывание в состояние колониального придатка, вверяя собственную судьбу в руки более продвинутых мировых гегемонов. А там уж как карта ляжет... Но это, кстати, самый безболезненный сценарий. Хуже, когда достойных противников в нужный момент не оказалось и энергия развития незаметно перерождается в форму деструктивного декаданса, извращая важные смыслы и окончательно замыкаясь на поверхностной эстетике бытия.

Из такого пике не удавалось выйти еще никому, так как гипертрофированный эгоистический культ, возведенный на вершину ценностной парадигмы, генерирует беспринципность, цинизм и субъективность восприятия окружающего мира, разлагая изнутри скелет общественной структуры, всегда построенный на признании каких-то важных абсолютов. Общество быстро погружается в хаос, утрачивая былую мощь и геополитический вес, рискуя оказаться жертвой ничем не выдающихся, но более здоровых соседей.

Спорная версия. Не секрет, что эта печальная участь постигла Рим. Что-то подобное сейчас происходит в Западном Мире. И это настолько очевидно, что не вызывает никаких сомнений. Но если через эту призму посмотреть на историю Союза, то возникает совершенно неожиданная гипотеза. А что, если причиной его быстрой гибели явилась как раз попытка создать так называемый социализм с человеческим лицом, то есть более гуманную версию первоначального безумного в своей экстраверсии красного проекта. 

Сначала отказались от экспорта коммунизма, а затем – и от самой идеи его строительства на собственной территории. В итоге под аплодисменты прагматиков было демонтировано трансцендентное плечо, которое обеспечивало движущую силу. И советский поезд пошел под откос, свергнув с идеологического пьедестала образ красного героя и водрузив на его место культ маленького человека, уткнувшегося в житейские неурядицы, продуктовый дефицит, неустроенность, падение уровня жизни и другие сопутствующие проблемы, которые, кстати, от этого стали только быстрее разрастаться, достигая гигантских масштабов. В советскую реальность пришел идеологический цинизм в его крайней и массовой форме, что уже диагностировало риск скорого летального исхода. 

Маленький, да удаленький. Да, «очеловеченный» Союз рухнул, а КНДР живет хоть и в форме большого концлагеря, но сохранив первородные большевистские идеалы, поддерживающие пламя борьбы против враждебного буржуазного окружения. Но почему-то никто всерьез не рассматривает их геополитические перспективы. Более того, поползли слухи о том, что в этой закрытой системе уже запущен процесс либерализации экономики и даже появились собственные «малиновые пиджаки». 

Серьезный недостаток. Интересно, а насколько долго в принципе коммунистическая идеология способна подпитывать трансцендентное движущее начало, обеспечивая топливом в лице фанатичных адептов локомотив движения в новую реальность? Вопрос непростой. В истории, конечно, наблюдались яркие фонтанирующие социальные вспышки под красными знаменами, но сложно вспомнить какие-то устойчивые их формы, за исключением советского проекта, что говорит в пользу временного характера таких конструкций. В чем же дело? Что с ними не так?

Возможная причина. Похоже, все дело – в самой специфике красного мессианства, побуждающего людей на жертвы сегодня ради счастливого будущего, рая на земле в изобилии любых доступных благ. Это ли не потребительская паранойя, причем в самой гипертрофированной форме? И когда, наконец, становится понятно, что обещанное благоденствие если и наступит, то совсем нескоро, мотивация тает на глазах. Нельзя же бесконечно томить человека сладостным ожиданием манны небесной. Рано или поздно приходят суровые технократы и развенчивают наивные мифы. А дальше – отказ от великой миссии и скатывание в болото культурного декаданса, как правило, завернутого в леволиберальные блестящие фантики. И КНДР тоже, скорее всего, не избежать этого сценария.

Прощание. Наступил момент подвести важную результирующую черту. Дело в том, что аналогичным образом влияют на общественное поведение любые гуманистические доктрины, утверждающие культ человека и превращающие его существование в самоцель. И речь не только о коммунистах, на смену которым уже пришли бесполые люди с радужными флагами и счастливыми лицами, не подозревая, что по иронии судьбы являются идеологическими потомками несгибаемых борцов за светлое будущее. Осознавая эти связи и грядущие пагубные последствия, в свете назревшей необходимости выбора долгосрочного образа будущего, от красного проекта стоит, вообще, отказаться и даже продумать о ликвидации его остаточных проявлений. 

Дилемма. Важно, что, с этой точки зрения, нет большой разницы между ортодоксальным догматизмом, который заставляет человека идти на плаху за свою веру и классическим правым либерализмом, побуждающим терпеть любые страдания, рисковать свободой или даже жизнью, чтобы прирастить свое состояние еще на один нолик, которым, без всяких сомнений, никогда не удастся воспользоваться. Ведь это всего лишь идея, идол, который по мощи мотивации сопоставим с религиозным фанатизмом.

В чем сила, брат? Грубо говоря, культ Мамоны, так же как и метафизическое свечение, без сомнения, способен установить в обществе необходимые жизнеутверждающие стимулы, направляющие коллективное поведение, ради достижения которых, собственно, человек и живет. Они задают движущий градиент, собирая социальную энергию в единый кулак, не позволяя растрачиваться на самовлюбленную релаксацию. Но неужели, эти два концепта равнозначны? Скорее всего, нет... И здесь возникает определенная интрига – какой из них все-таки способен обеспечить больше преимуществ системе в долгосрочной перспективе – культ денег или метафизический догматизм?

На первый взгляд, может показаться, что деньги сильнее. Во-первых, это чисто рациональный и понятный мотив. Кроме того, эффект «невидимой руки», самостоятельно орудующей во всех областях – от экономики, до политики, позволяет экономить на издержках администрирования, притом что догматический порядок требует создания специального института по поддержанию чистоты абсолютов, а также правильности и обязательности их применения в обществе. Это своего рода «душа и совесть» народа, без которой такая конструкция работать не может, что составляет серьезную дополнительную иждивенческую нагрузку в лице служителей культа. Неужели все-таки деньги сильнее правды? Значит, не зря американцы кичатся своей исключительностью?

Но не стоит забывать, что у рынка есть свои слабые места, связанные с системной фрагментарностью и раздробленностью. Кроме того, если подойти к вопросу социального дизайна с определенной долей креативности, то возможны интересные оптимизационные решения, снижающие институциональное бремя, например, повесив на догматику судебный функционал. В конце концов – справедливость это по их части.

Звучит, конечно, несколько безумно, но ведь именно на этих принципах выстраивались, оптимизируясь тысячелетиями, социальные отношения в традиционном обществе, максимально упрощая правовое поле до свода каких-то базовых принципов и правил, направленных на поддержание работы системообразующих алгоритмов, в совокупности которых, собственно и заключается глобальная сущность такой системы. Критерии соответствия и степень отклонения от установленных догматов и поведенческих императивов, а также безбрежное море всевозможных процедурных составляющих вполне можно оставить на совести судьи (по аналогии с институтом присяжных заседателей).

 Многие заметят, что это провокационное предложение – призыв к возврату в темные времена Средневековья, то есть – к откровенной деградации. Да, возможно... но не факт. Нужно все хорошенько взвесить...

Сравнительный анализ полярно противоположных по своей системообразующей природе типов социальной интеграции на основе моделирования процессов жизнедеятельности и особенностей внутренней механики в стационарном состоянии, а также новые вводные для социального проектирования на основе полученных рекомендаций будут предложены вниманию уважаемого читателя в следующем выпуске...


Оцените статью