Мобилизационная модель сборки социальной системы   51

Глобальная самоорганизация

06.06.2017 14:04  10 (1)

Михаил Елизаров

720

Мобилизационная модель сборки социальной системы

Похоже, настало время важных откровений, которые касаются самого таинственного и необъяснимого аспекта мировосприятия – способа познания действительности, так как приходится признать, что чистый позитивистский подход, такой родной и близкий, усвоенный еще в рамках школьной программы (можно сказать, впитанный «с молоком матери»), сегодня уже мало, кого устраивает. Целые пласты объективной реальности никак не вписываются в простые и наглядные рамки строгого канонического взгляда на вещи. Вытесненные в мир иллюзий, суеверий и мифов неудобные аномалии уже не представляют ощутимой угрозы, так как от них можно просто отмахнуться и не обращать внимания.

Конечно, такое положение дел не может устраивать молодые пытливые умы, которых эта неприкрыто зияющая мировоззренческая неполнота толкает на переосмысление. Появляется запрос на альтернативные формы целостного и комплексного восприятия реальности. Как обычно, одни ударяются в восточную философию, другие – в эзотерику, а третьи – в религию. Ясно одно, что многогранность бытия более не замечать уже невозможно. Всю эту сложность необходимо как-то включить в модель мироздания, а для начала – хотя бы признать.

Да, упрощенный взгляд на вещи, ограниченный только видимыми физическими объектами и связями, был изначально обречен. Он неспособен не только объяснить, как работает человеческий мозг, но и существенно более «простые» структуры, например, муравейник или пчелиный улей. Кризис методов познания явно затянулся, усугубляя агонию эпохи материализма. Образовавшийся вакуум неизбежно заполняется причем не самым качественным контентом, сопровождаясь повальным разворотом в область лженаучных мистификаций, что равносильно отказу от познавательного оптимизма, с чем, конечно, нельзя согласиться.

Материалистическая картина мира настолько далека от реальности, что постоянно выявляемые нестыковки приходится как-то локально замазывать, прикрывать оговорками, выносить за скобки в виде исключений. И все это накапливается, делая модели реальности настолько громоздкими, что они становятся просто бесполезными, превращаясь в балласт для созидательной мысли. На эту тему очень удачно высказался родоначальник стратегического менеджмента Игорь Ансофф, утверждая, что на существенное усложнение вызова нельзя отвечать симметрично. Это совершенно бесперспективно и не приносит никаких ощутимых плодов. Наоборот, нужно искать простые изящные решения, что предполагает выход на новый уровень абстракции и по смыслу созвучно с выводами теоремы Геделя о неполноте.

Но, если уж речь зашла о сложности, то нельзя упустить из виду целое направление научной мысли, полностью посвященное изучению ее феноменологических проявлений и анализу системных свойств, получившее наибольшее развитие главным образом в синергетике, а также теории самоорганизации и диссипативных структур, где объектами исследования являются открытые нелинейные неравновесные системы – само воплощение сложности. Но при всем при этом предлагаемое описание реальности выглядит наиболее убедительно и понятно.

Но все начиналось с простого. Есть порядок, ему, в свою очередь, противостоит хаос, мерой которого является энтропия, и она всегда растет. Все казалось настолько очевидным, что понятийному аспекту особого внимания не уделялось. Создавались теоретические модели сложных естественных процессов, на что, собственно, и были брошены все силы. Правда, из семантического контекста недвусмысленно вытекает, что основоположник синергетики Г. Хакен ассоциировал беспорядок с количеством степеней свободы элементов системы, что имеет свое теоретическое обоснование в известной формуле Больцмана – логарифмической функции числа микросостояний, посредством которого осуществляется макросостояние (S = k ln Г). Грубо говоря, речь здесь идет исключительно о когерентных свойствах системы, то есть – степени согласованности поведения ее элементов.

И. Пригожин (родоначальник теории диссипативных структур) при этом вполне позитивно отзывается о неком активном хаосе, который способен сопротивляться инерции форм, нарушая, таким образом, эту самую когерентность. Причем такое суждение имеет определенную логику, так как пределом когерентного порядка является мертвая система, элементы которой полностью обездвижены. Очевидно, что в контексте изучения особенностей системообразрования (возникновения новых порядков из хаоса) в результате самоорганизации – предмета исследования И. Пригожина модели когерентности оказалось явно недостаточно. Необходим учет феномена активности материи, источником которой выступает неравновесность, что возвращает к первопричине любой изменчивости – асимметрическим свойствам материи.

Но ведь появление всевозможных неравномерностей противостоит Второму началу термодинамики – наверное, главному закону, который, по неторопливой, но размеренно-неотвратимой манере и жуткой цели – «тепловой смерти» Вселенной, можно назвать даже сверхпорядком. И это окончательно все запутывает. Очевидно, что понятийный аппарат данной предметной области содержит какую-то неоднозначность, а точнее – двойственность, которая представляет собой определенную ловушку для бытового восприятия этих, казалось бы, простых вещей.

Другими словами, получается, что деградирующий «порядок» мирно соседствует с созидательным «хаосом». Если в эмпирической физике эти смысловые противоречия не нарушают содержательную линию исследования, где важен результат эксперимента и формальный вывод, то в философии такое переплетение смыслов приводит к печальным последствиям, выливаясь, например, в вульгарное понимание принципа единства противоположностей, который якобы ставит знак равенства между полюсами дихотомии, хотя, в действительности – лишь говорит о родстве их природы. Такая путаница вносит семантическую неопределенность, стирая грань между добром и злом и открывая неограниченные возможности для манипулирования массовым сознанием. Попадая на благодатную почву, такие гибридные учения превращаются в страшные ереси, легко уничтожая здоровые социальные формы.

Именно поэтому при наложении выводов теории систем на кальку общественных процессов понятийная составляющая приобретает столь важное значение. И для начала, конечно, необходимо однозначно размежевать границы феноменологического понимания категории порядка, в которую нельзя огульно включать любую предсказуемо повторяющуюся закономерность, так как речь здесь в первую очередь идет о процессах, ведомых созидательным организующим началом, запрещающим положительное приращение энтропии (dS/dt≤0).

Хаотизация, олицетворяя, по сути, процессы деградации, соответственно, наоборот, сопровождается ростом энтропии. Причем это происходит как в условиях пассивной инертности, характерной для условий замкнутости, так и при рассогласовании активности элементов системы, когда, например, в результате подведения тепла достаточно упорядоченное поведение молекул жидкости при парообразовании приобретает неорганизованный характер броуновского движения.

На первый взгляд, может показаться, что в такой противоречивой реальности какие-либо простые корреляции по шкале «порядок-хаос» выявить, вообще, невозможно. Не совсем так... они просто несколько сложнее. В действительности трудность восприятия данной предметной области усугубляется двойственностью функциональной зависимости, когда результат определятся комбинацией двух параметров. В первую очередь, конечно, имеется в виду когерентность (внутренняя согласованность).

Кроме того, важным признаком порядка является структурно-иерархическое разнообразие, которое обеспечивает активность и подвижность форм. Эта системная изменчивость – следствие неравновесности, которая создает потенциалы генерации движущих сил. В основе системной сложности, отвечающей, в конце концов, за качество поведенческих алгоритмов лежит, конечно, глобальная асимметрия. При этом когерентность обеспечивает кумулятивный эффект (синергию) совместных усилий, исключая их взаимное гашение.

Важно, что одна составляющая без другой полноценного эффекта дать не может. Пассивная согласованность – стадо баранов, мертвая материя, а неорганизованная активность – броуновское движение – сплошные диссипативные потери от бесконечных междоусобиц. Другими словами, оба параметра связаны мультипликативно, что предполагает возможность взаимных преобразований между ними, которую можно пока условно обозначить термином «организационный дуализм».

Но зачем в конечном счете, вообще, нужна вся эта теория? На что она влияет? Конечно, дело – в краком-то целевом результирующем параметре, которым в данном контексте, безусловно, является эффективностью совместных действий. Иначе – речь идет о минимуме совокупных потерь за счет общественной синергии. Но, непонятно, как ее добиться... Подсказку можно найти в теореме Пригожина о минимуме производства энтропии, которая описывает некое оптимальное состояние системы, устанавливая корреляцию между приращением энтропии и диссипативными потерями, то есть – между порядком и эффективностью, что не вызывает никакого интуитивного отторжения, так как просто очевидно. Другими словами, все вышесказанное можно формализовать следующим образом:

–dS/dt ≈ 1/D ≈ Э ≈ dА/dt ≈ dK/dt; где
А – асимметричность, связанная с наличием внутренних движущих градиентов и отвечающая за активную изменчивость;
К – когерентность или согласованность поведения элементов системы, обратно пропорциональная количеству степеней свободы, которыми они обладают;
S – энтропия; D – диссипативные потери; Э – эффективность;

Для того чтобы упростить запись для применения к социальным системам, а также уйти от использования сложных физических терминов проще ввести специальный параметр, учитывающий двойственность организационной природы, когда синергия обеспечивается одновременным присутствием в системе асимметрических и когерентных свойств, в полной мере определяющих организационные возможности системы, обозначив их совокупность, например, организационным ресурсом (Ro).

Ro = А х K;

Введение в оборот понятия организационного ресурса как произведения системной асимметрии и когерентности, характеризующего синергетические возможности системы, позволяет, с одной стороны, развивать математический аппарат данной предметной области, а, с другой – четко обозначить задачу метауправления, сводя ее к стимулированию такого уровня активности, который, способен как минимум обеспечивать темпы развития, достаточные для достойного ответа на возникающие внешние вызовы, но не приводящие к рассогласованию системных алгоритмов.

Социальная активность возникает под воздействием мощных мотивационных градиентов, обеспечивающих создание условий для внутреннего отбора и продвижения на его основе под воздействием устойчивых подъемных сил наиболее дееспособных представителей вверх по иерархической вертикали. Это должно обеспечивать доступ на ключевые посты самых достойных, что повышает качество принимаемых решений и мотивацию остальных. Но как известно, искусство управления совершенно бесполезно, когда сталкивается с проблемой отсутствия исполнительской дисциплины. Именно этот функционал находится в зоне ответственности системной когерентности, являясь ее непосредственным проявлением.

Предложенная методология может быть полностью визуализирована с помощью наглядной графической модели в виде поля распределения организационного ресурса, разложенного на проекции в координатной плоскости, где за ось абсцисс принимается системная когерентность, а за ось ординат – асимметрические свойства. Разбивая поле на четыре части, получим квадранты, символизирующие базовые модели социального устройства.

Предлагаемая модель крайне проста в использовании. Смещение по полю вверх в направлении роста когерентности означает отказ от индивидуальных приоритетов в пользу коллективизма и общественных ценностей, когда рациональные эгоистичные мотивы подавляются общественными императивами. Другими словами, верхний блок описывает всевозможные центрические формы сосуществования, а нижний – атомизированную фрагментарность.

При движении слева направо созвучно растет неравномерность общественной среды, ее внутренняя напряженность и значимость социальной дифференциации, возбуждающая направленную активность, что принято традиционно отождествлять с естественным отбором и непрерывной конкуренцией. И это абсолютно справедливо для нижнего уровня, но совершенно не приемлемо для верхнего, где в основу общественных отношений заложена когерентность, исключающая внутренние междоусобицы.

Получается, что четвертый (правый верхний) квадрант описывает какую-то странную социальную модель с непонятной внутренней механикой. Возникает вопрос, как сильная неравновесность, генерирующая разнообразие форм и потенциалы социальной подвижности, может возникать в условиях когерентного монолита? Пока трудно представить особенности работы такого уклада, более напоминающего сюжет фантастического романа, чем грядущую реальность, что не умаляет привлекательности самого подхода в контексте набирающего обороты запроса на мобилизационные преобразования как идеи очередного великого рывка. Ведь именно синергетический потенциал загадочного четвертого квадранта, построенный на жестком вертикальном отборе и четкой исполнительской дисциплине, способен обеспечить платформу для реализации амбициозных стратегий, не растрачиваясь по пустякам.

 Да, речь идет пока о том, чтобы как-то нащупать концептуальную опору нового формата отношений, то есть – о процессе созидательного переосмысления фундаментальных основ или, грубо говоря – о социальном проектировании на базе системного подхода и последних достижений научной мысли. И это становится особенно актуально в условиях нарастания внешних вызовов и глобальной напряженности. Конечно, благодаря неторопливости исторического процесса, в запасе еще есть какое-то время, которое можно использовать на разработку социального дизайна, нацеленного на достижение максимальной концентрацией общественной синергии.

Хотя поставленная задача выглядит несколько неоднозначно, но от этого она только приобретает особую притягательность. Становится даже интересно, чего удастся добиться на этом необычном поприще...

Обоснование основополагающих принципов социального дизайна, направленного на выявление ключевых аспектов нового формата отношений, заточенного на максимизацию общественной синергии как главного условия осуществления мобилизационного рывка, будет предложены вниманию уважаемого читателя в следующем выпуске...


Оцените статью