Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Без новой теории нам смерть   102

Глобальные проекты

19.05.2017 11:00  

Алексей Григорьев

1766

Без новой теории нам смерть

 В эту субботу в Москве на Философском факультете МГУ им. М.В.Ломоносова пройдет Международная конференция, посвященная 150-летию выхода 1-го тома «Капитала» К. Маркса, «КАПИТАЛ» - ХХI: ФИЛОСОФИЯ, МЕТОДОЛОГИЯ, ТЕОРИЯ». К сожалению, мою заявку на выступление отклонили. Мне это показалось по меньшей мере странным и таким же непонятным, как и отказ напечатать мою статью, полученный мною несколько лет назад от журнала «Вопросы экономики», со следующей формулировкой: «К сожалению, Ваша статья не представляет интереса для нашего журнала». Статья касалась динамики смены ОЭФ и способов производства. Что я могу сказать? Хозяин — барин, имеют право так считать. Однако у меня совсем другое мнение.
Поскольку моё выступление на Конференции не состоится, а я специально по этому случаю подготовил небольшой доклад, то решил выложить его на этом сайте, полагая, что он может быть интересен не только участникам Конференции. Тем более, что он касается всего того, о чем я писал в своих статьях на этом сайте раньше. Итак, текст моего доклада.

 

«Новая политэкономия - «КАПИТАЛ» XXI века

Небольшая преамбула. Я уже много лет занимаюсь исследованиями в области социальной философии и политэкономии. В результате у меня сложилась достаточно гармоничная, на мой взгляд, социально-экономическая теория. В целом она оформилась в 2011 году и вот уже примерно шесть лет я её совершенствую и уточняю, в ожидании подходящего случая представить её научной общественности. Поэтому я очень рад, что сегодня у меня наконец появилась реальная возможность это сделать. Таким образом, прошу считать данное выступление - презентацией моей общественно-экономической теории. Я решился на презентацию по той причине, что теория в целом сложилась и в дальнейшем я самостоятельно вряд ли смогу её улучшить. Достойна она внимания или нет, есть в ней что-то новое или нет, решать естественно не мне, а научному сообществу. В этой связи мне припоминается термин одного из ушедших не так давно философа науки Э.М.Чудинова. Термин, который, по-моему, правильно отражает суть полученной мною конструкции — СЛЕНТ, строительные леса новой теории. Если принять во внимание тот факт, что одному человеку невозможно создать сегодня достаточно детализированную теорию, но лишь общую структуру, обозначить лишь общие положения, то этот термин полагаю очень подходит.

Своё сообщение я хочу начать с известного высказывания Сократа «я знаю, что ничего не знаю». Это относится не к кому-то конкретно, а к человеку вообще, ко всем ученым на этом свете, поскольку с тех пор ситуация принципиально не изменилась. По прежнему ни одному конкретному человеку не дано обладать абсолютным знанием, т.е. знать абсолютно все и абсолютно достоверно. Полагаю, что история науки это вполне подтверждает. Постоянно открывается новая, неизвестная ранее, информация и подвергается переосмыслению старая. Таким образом, если ставится такая глобальная задача, как построение общей картины Мира, то другого пути кроме философского осмысления последних научных данных, полученных в отдельных узких областях знания, сегодня просто не существует. Т.е. сама логика подводит к тому, чтобы вернуться к известному с античных времён подходу - «натурфилософии» и попытаться на основе диалектических законов, как наиболее общих, выстроить структуру новой социально-экономической теории.

Моя попытка по-новому осмыслить марксистско-ленинскую теорию, вообще, и политэкономию, в частности, привела к пониманию того, что без надежного мировоззренческого фундамента не обойтись, поскольку корни экономики лежат именно в мировоззрении. Я не планировал перевернуть все научные знания, наоборот в мою задачу входило как можно шире использовать то, что известно на сегодняшний день в разных областях знания. Именно поэтому общая концепция теории, которую я хочу предложить вашему вниманию, содержит во многом известные положения. Вместе с тем, в ряде аспектов, иногда весьма существенных, отличается от известной всем классической теории. В этой связи не могу не вспомнить известную работу Ленина «Три источника и три составных части Марксизма», которая лишь убедила меня в правильности подхода: без философской основы и философского осмысления «упорядочить эмпирическую действительность», как в своё время выразился Макс Вебер, не представляется возможным. Таким образом, теория как бы распадается на две части: первая — философское осмысление мироустройства (можно сказать натурфилософия) и вторая: политэкономия — социально-экономическая часть, выстроенная на основе полученной философской концепции. Однако такое разделение весьма условно, так как обе части в высшей степени взаимосвязаны.

Первая часть включает теорию эволюции, динамику изменения форм материи и расширение законов взаимодействия внутри этих форм, рассуждения о субъективном и объективном, и другие темы. Следует подчеркнуть, что вся конструкция мироустройства логически выведена из трех аксиом: первая — объективность эволюции материи, вторая - неразрывность эволюции материи и эволюции сознания и третья - фундаментальное Единство Мира, его объективное и неизбежное разнообразие. Мною также предпринята попытка переосмысления некоторых законов диалектики. В разработке теории эволюции я опирался на современные данные биологии и антропологии, а также на достижения синергетики, которую я считаю новой ипостасью диалектики. Очевидно, что только на фундаменте научного мировоззрения можно обсуждать что-либо. Вряд ли смогут когда-нибудь договориться между собой две стороны: одна убежденная в том, что Земной диск покоится на слонах, другая — что на китах. Именно поэтому я выступаю за утверждение исключительно научного, а не религиозного, мировоззрения.

В свлём сообщении я не буду подробно останавливаться на первой части теории, поскольку она более уместна для параллельного семинара - «Капитал» как социо-философское произведение». Остановлюсь лишь на политэкономии, хотя ещё раз подчеркну, что обе части неразрывно взаимосвязаны. Примерно 30 лет назад я начинал свои исследования именно в попытке переосмыслить марксистско-ленинскую политэкономию. К настоящему моменту у меня накопилось много материала, который, к сожалению, невозможно весь осветить в небольшом сообщении. Поэтому я просто пробегусь по основным, наиболее важным проблемам, которые я исследовал, и по ходу кратко остановлюсь на некоторых из них.

Прежде всего я хочу высказать свои соображения об известном тезисе, который считается базовым в материалистическом понимании Мира. Это тезис о том, что общественное бытие определяет общественное сознание. Я никак не могу признать его полностью справедливым, особенно, когда он представляется в самом примитивном его виде, как зависимость сознания от развития технологий. К сожалению, данная трактовка, и тем более её догматизация, явилась, по-моему, роковой ошибкой. В результате была безосновательно полностью вычеркнута психологическая составляющая человеческих отношений, но ведь, что ни говори, а производственные отношения — это все-таки взаимоотношения людей. Более того, в ряде социально-экономических проблем именно психологическая сторона является определяющей. Без учёта человеческой психики нельзя, по-моему, глубоко понять многих экономических явлений: ни сущности эксплуатации и частной собственности, ни динамики смены общественно-экономических формаций, ни проблемы обобществления и сущности коллективистского сознания, ни сути рыночной экономики и промышленного капитала, ни сущности разделения труда, взаимоотношения труда и капитала, ни многого другого. Сегодня под давлением современных воззрений уже не так сложно увидеть, что не бытие определяет сознание, а наоборот. Правда до сих пор не существует полной ясности, что есть сознание и главное нет достаточного понимания того, чье это сознание. Если же сознание определить, не как манеру поведения, а как уровень развития материи, то достаточно логично выстраивается вся эволюционная цепочка от элементарных частиц до социума. Безусловно на ранних этапах жизни человека и его сознание, и его воля слабы и полностью подчиняются окружающей реальности. Но рано или поздно в жизни человека наступает момент, когда он начинает критически оценивать своё бытие и либо принимает его, как оно есть, либо стремится его изменить.

Сегодня стало достаточно очевидно, что социально-экономическое устройство есть продукт рассудочной деятельности человека, а не наоборот. Полагаю, что это стало очевидно уже многим, а не только мне. Если обратиться к примерам из дикой природы, то известно, что многие животные живут группами, стаями, стадами, прайдами и даже семьями. И там существуют, если можно так выразится, протосоциальные отношения. Древний человек когда-то определенно жил по тем же законам. Возникает вопрос, что заставило человека совершенствовать свою социальную жизнь и как вообще ему удалось изменить правила социального устройства. В животном мире такого не происходит. По каким законам они жили сотни тысяч, а то и миллионы лет, так живут и сегодня. Даже в некоторых человеческих обществах наблюдается аналогичная ситуация. До сих пор существуют племена, живущие в первобытно общинном строе. Безусловно, человек приходит в этот Мир при каких-то определенных, уже сложившихся социально-экономических условиях и считает их объективными, заданными как бы свыше, но очевидно, что они есть результат осмысленной деятельности предыдущих поколений. Их конечно можно сохранить на будущее, но можно и изменить, при этом либо учитывая законы объективного развития, либо нет.

Осмысление эволюционного процесса необходимо именно для того, чтобы лучше понять его динамику, его закономерности и главное его направленность. Обладая собственной волей, человек в своих действиях может как учитывать тенденции эволюции материи, так и не учитывать. Очевидно, что результат будет принципиально разный, как и в случае учета объективных законов физики или их игнорирования. Кроме того, именно философское осмысление такого феномена, как общественно-экономические формации (ОЭФ), приводит к мысли, что это по сути уровни понимания, определенные нравственные концепции, на базе которых строится вся совокупность социальных и производственных отношений. Поскольку способ производств — это лишь другое название формации, то это же можно сказать и о способах производства. Очевидно, что использование рабского труда на протяжение всей истории человечества, при любых, как сейчас модно говорить, «технологических укладах», однозначно подтверждает, что прямой причинно-следственной связи между научно-техническим прогрессом и социально-экономическим устройством какого-либо государства нет. Хорошо известно, что в Древней Греции при одном и том же способе производства - рабовладельческом, с одной стороны могли спокойно существовать все три основные формы государственного устройства: монархия, аристократия и демократия, а с другой стороны в производственных отношениях легко сосуществовали и рабский, и наёмный труд. Вместе с тем, такие фундаментальные технологические изобретения как применение огня и изобретение колеса, не привели к столь же значительным изменениям в социальной жизни первобытных людей. Если же припомнить, что такое способ производства по Марксу, то, по сути, это сочетание определённого уровня развития технологий (средств производства) и соответствующих им производственных отношений. Однако прослеживается явная субъективность такого подхода. Что значит соответствующих? Если мы возьмем, например, область моды или кулинарии или дизайна, то очевидно, что понимание того, соответствует или не соответствует что-то одно чему-то другому в высшей степени субъективно и связано исключительно с человеческим сознанием. Исходя из принципа разнообразия живой природы, можно утверждать, что сознание людей даже в одном обществе находится на очень разных уровнях. Причем это подтверждается и исследованиями антропологов и биологов. Это явление называется полиморфизмом мозга. Важно учитывать, что индивидуальный полиморфизм превышает всякий другой, в частности расовый и национальный. Учитывая это, можно даже сказать, что в одном обществе живут люди как бы различных общественных формаций. Люди сами и определяют, что соответствует, а что нет. При этом также в одной и той же стране объективно имеются производства, находящиеся на очень разных технологических ступенях, т.е. наряду с высокими технологиями обязательно существуют и самые примитивные производства. Действительно, при том что на полях используются самые современные комбайны, в огородах морковку пропалывают вручную; с одной стороны медицина оснащена ультрасовременными томографами, с другой - хорошую прическу делают с помощью известных уже тысячи лет расчёски и ножниц. Таким образом, понятно, что в масштабе даже одной страны объективно существуют как проявления самых разных уровней сознания, так и разные технологические уровни производства, следовательно и разные их сочетания. Из этого совершенно определённо следует, что в любой развитой стране реально существует не один и даже не три, а значительно большее число способов производства. Они получаются произвольным сочетанием разных технологических уровней с основными видами производственных отношений. Эту проблему я рассматривал в нескольких своих статьях, в том числе «О формациях уровнях сознания и способах производства» (http://khazin.ru/articles/136-chelovek-i-obcshestvo/30164-o-formatsijah-urovnjah-soznanija-i-sposobah-proizvodstva) и «Проблема выбора цели» (http://worldcrisis.ru/crisis/2320764).

В результате своих исследований я обнаружил также, что многие политэкономические понятия в России в результате догматизации марксистско-ленинской теории оказались сильно деформированы. Я даже слышал такой упрек марксизму: «Марксизм — это светская разновидность той же Библии». До недавнего времени это было конечно так, но ведь это произошло не само собой. И кто же в этом виноват? Определенно не Маркс. Известно, что Ленин относился к марксизму не как к догме, а как к «руководству к действию». При том, что Ленин объективно был марксистом, он не был догматиком, какими являлись большинство последующих руководителей СССР. Очевидно, что догматизация превращает любую научную теорию в религию. В своей работе «Догмы из прошлого» (http://worldcrisis.ru/crisis/2121937) я дал свою трактовку некоторым деформированным, на мой взгляд, понятиям, таким, например, как частная собственность и обобществление средств производства.

В связи с переосмыслением политэкономии в целом, не могу не вспомнить таких современных ученых как Усов Александр Николаевич и Осипов Юрий Михайлович, которые в своих работах поднимают очень важный вопрос, а что есть политэкономия? Что она изучает и каков предмет её исследования? Должен сказать, что я очень положительно оцениваю термин «философия хозяйства», который продвигает Ю.М.Осипов, а работа А.Н.Усова, посвященная стоимости, вообще послужила основой новой теории стоимости. Некоторые соображения по теории стоимости содержатся в моей статье «К критике «Капитала» Карла Маркса или фантом эксплуатации» (http://iupr.ru/domains_data/files/zurnal_28/GRIGOREV%20A.N.%20(Osnovnoy%20razdel)%20Ch1.pdf). В ней я, следуя за рассуждениями Маркса о капиталистическом производстве, раскрываю ряд очевидных с современных позиций логических ошибок. Хочу подчеркнуть, что именно с современных позиций, т.е. спустя 150 лет. В частности, стало очевидно следующее: ошибочность деления всего процесса труда на «необходимый и прибавочный» и соответственно на «необходимое и прибавочное время», неадекватность трактовки «прибавочного продукта» и «прибавочной стоимости», ошибочность трактовки (отделение) абстрактного труда от конкретного, непоследовательность в трактовке стоимости рабочей силы, а также слепая вера в эквивалентность обмена. Вот на этой последней, очень на мой взгляд интересной теме, я хочу остановиться подробнее. Для объяснения я позаимствую фрагмент из упомянутой выше статьи, немного адаптировав текст.

Эквивалентность обмена является фундаментальным постулатом теории Маркса. Однако следует подробнее рассмотреть феномен меновой стоимости. Нельзя не признать, что свободный обмен может быть только эквивалентным. В противном случае он бы не состоялся. Маркс рассматривает разные варианты обмена: 20 аршин холста на 1 сюртук, 40 ф. кофе на 20 аршин холста и другие. Он уверен, в объективности этих соотношений (речь не идет о конкретных цифрах, речь идет о принципе обмена), он считает, что с обеих сторон выступают равные количества труда, следовательно объективно равные стоимости. И это его ошибка. Он даже ставит знак равенства в этих соотношениях. Поэтому для Маркса также легко сделать обратный обмен 1 сюртук на 20 аршин холста. Ему не важно какого размера сюртук, но ведь не всякая одежда, представляет потребительную стоимость для конкретного человека. Он также не видит проблем обменять и 20 аршин холста на 40 ф. кофе, не принимая во внимание, что не все люди пьют кофе и стало быть так меняться не будут. Маркс сам определил стоимости всех товаров за других. Но ведь о том, полезная вещь или нет, лёгкая или тяжелая, простая или сложная, ценная или не ценная, может судить только сам пользователь. Следовательно, в акте обмена должны совпасть мнения обеих сторон. Варианты обмена, предложенные Марксом действительно могут иметь место, но в них нет никакой объективности, они в высшей степени субъективны. Я предполагаю, что сама трудовая теория стоимости появилась в результате поиска Марксом объективной основы обмена. Именно стремление найти объективный эквивалент стоимости, её размерность, привело Маркса к её неверному пониманию. Маркс находит объективность в равенстве стоимости обмена и, следовательно, в равенстве труда, равенстве времени. Однако очевидно, что равенство времени не выражает равенства стоимостей. Но разве обмен может быть неэквивалентным? Очевидно, не может. Всё дело в том, что меновые стоимости действительно эквивалентны, но они эквивалентны только для конкретных участников сделки. Только они видят в обмениваемых товарах равные стоимости, иначе бы они не стали меняться. Таким образом, меновая стоимость вдвойне субъективна. Кстати совсем не обязательно, чтобы совпадало время для изготовления товаров. Достаточно вспомнить такой обмен, как пол царства за коня. При всей субъективности обмена, это вовсе не значит, что никто другой не может также считать данный конкретный обмен эквивалентным и обменивать точно в таких же пропорциях. Более того, эквивалентным его могут считать абсолютно все, но только до поры до времени. Вместе с тем, признанный всеми эквивалентный обмен, в определённой ситуации может кому-то показаться неэквивалентным. Исключительно важным в этой связи становится открытие Маркса, касающееся природы денег, а именно, функция денег, как всеобщего эквивалента. Из этого следует, что любая сделка купли/продажи — это точно такая же операция обмена, т.е. в ней проявляется вся та же субъективность меновой стоимости, просто на одной стороне в качестве товара выступают деньги. Его гениальное открытие, с учетом вышеизложенных уточнений, объясняет механизм функционирования любого рынка: рынка товаров или рынка труда, фондового рынка. Именно с такой повышенной субъективностью происходит обмен/продажа рабочей силы на свободном рынке. Именно поэтому на пропорцию обмена оказывает влияние абсолютно всё, и личные качества контрагентов, и вся имеющаяся в их распоряжении информация. Имеет значение всё: и квалификация рабочего, и жадность капиталиста, и запросы работника, и конъюнктура рынка, и прочее, прочее, прочее, даже их настроение. Таким образом, в обмене нет того объективного равенства стоимостей, которое пытался найти Маркс. Именно для придания объективности стоимости рабочей силы под «суммой жизненных средств» он подразумевает тот минимум средств, которые необходимы рабочему, чтобы только не умереть с голода. Прожиточный минимум - это единственный более или менее объективный показатель. Поэтому его формула только для того и пригодна. Однако, почему рабочему нельзя платить больше, остаётся необъясненным.

Во второй части той же статьи я затронул вопрос взаимоотношения труда и капитала и вообще проблему эксплуатации. Много внимания в своей теории я также уделил проблеме классов и их антагонизма. Частично я написал об этом в статье «О лозунге момента» (http://khazin.ru/articles/136-chelovek-i-obcshestvo/30001-o-lozunge-momenta). На этом разрешите мне закончить своё выступление, поскольку всего в одном сообщении всё-равно не рассказать. Спасибо за внимание.»

Я бы хотел сразу предупредить читателей сайта о возможной, но ошибочной, ассоциации, которая может у них возникнуть. Не смотря на то, что свою статью я выложил в рубрике «Глобальные проекты», я вполне сознаю, что моя теория сама по себе глобальным проектом не является. Тем не менее, я уверен, что она вполне может стать его научно-теоретической основой, как, например, проекта строительства в России нового справедливого, а следовательно счастливого и процветающего, общества.

 


Оцените статью