Смысл русского хозяйства

Глобальные проекты

01.09.2005 15:58

С.И. Гавриленков

218

Смысл русского хозяйства

 

Основные процессы и тенденции, проявляющие себя в современном мировом хозяйстве, не оставляют у внимательного наблюдателя иного ощущения, кроме исчерпанности предлагаемых моделей и тривиальности гипотетических мер, призванных затушевать в новых условиях неработоспособность казавшихся незыблемыми постулатов.

Необходимо со всей определенностью признать: современный нам мир – однополярен и ориентируется явно или неявно на политические и экономические правила, устанавливаемые США, хотя бы потому, что иных правил никто не предлагает. При этом в долгосрочном плане жизнеспособность подобной конфигурации вызывает обоснованные сомнения, поскольку наталкивается на естественные ограничители, которые на данный момент не только не преодолены в рамках однополярного мира, но даже не скомпенсированы сколь либо убедительным образом.

Современная экономика – глобальна. Она в полной мере еще не стала таковой, но стремится к этому. Формы присвоения результатов экономической деятельности – национальны. Структуры модерна, которыми являются современные государства и системы управления ими входят в противоречие с потребностями капитала, который становится все более интер-национальным и анонимным. То, что сегодня определяется термином «глобализация» есть попытка растянуть на большую часть мира американскую социально-экономическую модель (вернее, даже, модель «западного» глобального проекта финансового капитализма), в результате чего возникает конфронтация с системами смыслов, иными, чем они есть в опорной стране проекта, а именно в США.

Таким образом, мы пытаемся вступить в глобальный постмодерн, не имея пока даже приблизительного представления о том, что это такое, опираясь на инструментарий, оставшийся нам от модерна. Практически это и является основным содержанием нашей эпохи, вызывающим антагонизм и напряженность.
Данная статья представляет собой попытку осмыслить истоки тех или иных систем смыслов и применить полученные результаты к российской действительности. Тема была начата в серии совместных с М.Л.Хазиным публикаций рассмотрением глобальных проектов и продолжена попыткой применить данный метод к возможному устройству политической системы .

Необходимо отметить, что поиск нового метаязыка описания глобальных постмодернистских процессов заставил целый ряд исследователей обратиться к истокам культуры в поиске своего рода исходных кодов, которые можно было бы встроить в новую общую операционную систему постмодерна, которую, практически, нужно проектировать «с нуля».

Исходная гипотеза состоит в следующем: Устройство социально-экономической системы может быть успешно в той мере, в которой оно основывается на системе смыслов, имманентной общности, сознательно развивающей данную социально-экономическую систему. Проектной общностью постмодерна является (в идеале) все население планеты Земля.

Логичней всего продемонстрировать действие этого механизма на устройстве социума США, который является лабораторно чистым экспериментом конструирования социально-экономического уклада под заданные параметры.

США формировались как христианская страна, правда, в протестантской версии этой религии. Для нее характерна личная ответственность перед Создателем, трудовая этика, общинность, воздаяние на небе по результатам достижений на Земле. Отсюда главный тезис отцов-основателей в виде свободы, как несущей конструкции американского образа жизни. Свободный человек путем личных усилий стремится к высшим достижениям, чтобы быть угодным Богу. Далее он, как член общины, отчисляет деньги на общие нужды и делегирует через выборы своих представителей следить за правильным использованием собранных средств. Вот это и есть политическая система США. Понятно, что там никакой предшествующей традиции не было (не считая индейцев). Библейские догматы, кстати, не все остались в неповрежденном виде. По ходу дела был, как бы, забыт запрет на ростовщичество.

Иначе говоря, из всего учения, из всей истории, из всех традиций был вычленен некий интегральный смысл, который был помещен в понятие «свобода». Как цель (быть угодным Богу), так и путь (жить достойно и состоятельно) не существуют друг без друга. Во многом тезис о свободе был вполне понятным для массы конструктом преодоления традиции зависимости от короля и его власти, от тогдашних отношений собственности, да и просто выходом для пассионарных жителей Европы. Не следует забывать: первые поселенцы отправились на освоение новых земель совершенно добровольно, хотя это предприятие было по тем временам довольно опасным.

Во всем этом имеется еще одно важное обстоятельство, которое неявно сопровождает формирование демократических структур модерна. В основе создания политических институтов и процедур лежит идеалистическая идея преодоления розни. Для того, чтобы избежать кровопролития в ходе согласования интересов необходимо решить три задачи: Соединение функций; разделение функций и наделение функциями. Разделение функций необходимо для размежевания власти и собственности, чтобы у нее не было соблазна перековывать орала на мечи. В корректном определении это должно звучать так: Субъектом хозяйства должно быть лицо (физическое или юридическое) в отношении которого наступает ответственность за принятие экономических решений. В традиционном обществе власть (имеющая, как правило, легитимацию Свыше) могла потребовать от производителей чего угодно для себя или вытоптать их посевы во время охоты. Экономическое решение принимали одни, отвечали – другие. Значит, во избежание разорения и потравы, властные функции разделялись с экономическими, а экономическая ответственность соединялась с субъектом хозяйства. При такой постановке вопроса необходимо наделять функциями легитимного насилия определенные структуры, причем не навсегда, а на время и под конкретные задачи.
Все вышеперечисленное совершенно сознательно конструировалось на территории, известной нам сегодня, как территория США. У них получилось, правда, не сразу, а после кровопролития, но в истории человечества почти всегда так и бывало.

Возможен ли этот путь для остального человечества? Теоретически, разумеется, да, но не все народы имели и имеют в своем распоряжении набор смыслов, ведущий к созданию подобной, внутренне непротиворечивой, системы. Причем системы, включающей в себя не только хозяйство, но и власть и приватность. Это ни в коем случае не означает, что подобная система не возможна в принципе. Чтобы понять, как бы некоторая гипотетическая система могла выглядеть в нашем случае, нам необходимо ответить на вопросы: Почему и зачем мы хозяйствуем? Какие виды хозяйства для нас органичны? Здесь необходимо дать определение, что мы в данном случае (для целей данной статьи) понимаем как смысл.

Смысл есть ментальный конструкт, формирующийся из проекции ценностной системы на традиционный жизненный уклад, что приводит к складыванию типизированных форм отражения окружающей действительности и стереотипов деятельности в хозяйстве, строении общества и частной жизни.
Смыслы, в отличие от ценностей, не вербализуются и являются продуктом взаимодействия переменных и постоянных величин. Ценностная система является переменной величиной в данном взаимодействии. Достаточно вспомнить, что наша страна в ходе прошлого столетия меняла ценностную систему дважды. Гораздо более устойчивым является архетипический уровень, под влиянием которого преимущественно находится традиционный жизненный уклад, хотя полностью неизменным его тоже назвать нельзя. Он, в свою очередь, включает три области, которые мы обобщенно можем определить, как Место, Образ действия и Время.

Под Местом понимается совокупность природно-климатических условий, в которых формируется и развивается некая общность. Можно выделить четыре типа пространства, имеющих обобщенные условные архетипические черты, определяющие хозяйственные отношения человека и природы, релевантные для целей данного исследования: море, степь, лес, гора. Характер отношений человека с природой в рамках данных архетипов может строиться следующим образом:

Симбиоз (пользование природой предполагает взаимодействие и вовлеченность человека в природные процессы)

Противостояние (пользование природой не предполагает взаимодействие и вовлеченность человека в природные процессы)

Степь, Море

Лес, Гора

Представляется, что пользование природой в условиях взаимодействия и вовлеченности предполагает формирование стереотипа повторяющихся типизированных действий и приемов в процессе хозяйственной деятельности. Напротив, пользование природой без взаимодействия и вовлеченности формирует уникальные навыки разрешения нестереотипных ситуаций.

Экстравертивность (пользование природой не может полностью обеспечить жизненный цикл и предполагает необходимость обмена)

Интравертивность (пользование природой может полностью обеспечить жизненный цикл и не предполагает необходимости обмена)

Степь, Море, Гора
Лес

При этом признак «меновый-неменовый» мы будем использовать отдельно в дальнейшей классификации наряду с «экстравертивностью-интравертивностью» с целью более наглядной демонстрации проявления того или иного архетипа.
При этом совершенно очевидно, что столь простая классификация может быть принята только для выделения базовых характеристик архетипов, тогда как в реальности существуют исключительно комбинации данных типов пространств, демонстрирующие сочетающийся, а зачастую и противоречивый набор признаков. Это, разумеется, также связано с расширением общностей и вовлечением в хозяйственный оборот все больших территорий. Так, мы выделили следующие комбинации и, соответственно, наборы признаков:

Море\Лес
Интравертивный
Противостоящий

Меновый\Неменовый

Гора\Степь
Экстравертивнй
Противостоящий
Меновый

Море/Степь
Экстравертивный
Симбиотический
Меновый

Лес/Степь
Интравертивный
Симбиотический
Неменовый/Меновый

Применяя выделенные комбинации к интересующим нас общностям можно соотнести комбинацию Море/Степь с США, но, впрочем, и с Юго-Восточной Азией, что на наш взгляд может объяснить складывание доминирующего сейчас там типа хозяйственной деятельности, а также миграцию сборочных производств и прочих предприятий, подразумевающих типизированную деятельность, из Европы и США в направлении ЮВА. Напротив, комбинация Лес/Степь, очевидно соотносимая в значительной мере с Россией, в своей архетипической основе менее склонна к такого рода хозяйственной деятельности, на чем мы подробнее остановимся после рассмотрения оставшихся двух областей архетипического уровня.

Под Образом действия подразумевается тип взаимодействия в процессе хозяйственной деятельности в рамках отношений «Я-ТЫ», «Я-ОНИ», «Я-ВСЕ». Следует отметить, что данная последовательность отражает историческое развитие общностей. Так, для самых ранних стадий развития человека преимущественным типом является «Я-ТЫ», для традиционного общества и, особенно, для модерна «Я-ОНИ», а для позднего модерна с появлением СМИ и развитием средств транспорта и связи «Я-ВСЕ». Собственно, этот тип взаимодействия скорее всего станет основным для постмодерна, поскольку масштаб восприятия пространства у живущих ныне людей все больше равняется всему земному шару.

Не останавливаясь подробно на рассмотрении данной области, отметим, что для архетипа Лес/Степь отношения «Я-ТЫ» не подразумевают жесткого закрепления функций (поскольку характер решаемых задач не типизирован) и, следовательно, однозначного порядка взаимодействия. Скорее имеется в виду, что сам характер решаемой задачи определит ad hoc порядок взаимоотношений индивидов. В рамках отношений «Я-ОНИ» данное обстоятельство исключает жесткую и однозначную специализацию членов группы, решающих задачи с существенным эвристическим компонентом. Можно предположить, что это означает скорее индивидуализм, чем готовность безропотно принять определенную для тебя функцию. Напротив, архетип Море/Степь предполагает прямо противоположный набор свойств, то есть специализацию индивида и закрепление за ним функции. Можно даже сказать, что для архетипа Море/степь правила важнее игры, а для архетипа Лес/Степь – игра важнее правил.

Восприятие Времени, вероятно, претерпевает значительные модификации в процессе складывания общностей и расширяющегося освоения пространств, что требует отдельной реконструкции. По крайней мере, сегодня в преломлении процессов хозяйственной деятельности, типичной для модерна, мы можем соотнести категории времени следующим образом:

Прошлое

Материальные активы
Наследство

Настоящее
Потребление

Будущее

Накопление
Инвестиции

В СССР, где модерн реализовался в форме социализма, под действием социально- экономических отношений были ослаблены категории прошлого и настоящего. Материальные активы были лишены реальной оценки, достаточно сказать, что в экономической науке длительное время господствовал тезис о неисчерпаемости ресурсов СССР и, к тому же, был крайне запутан вопрос собственника. Об этом много и продуктивно пишет С.Чернышёв. Потребление было ослаблено, причем не только директивно, что говорит о сложностях в восприятии категории «настоящее». При этом была чрезвычайно усилена категория «будущее». Советская экономика была явно переинвестирована (другой вопрос, что инвестиции имели диспропорциональный характер), а население имело существенные сбережения.

В этом обстоятельстве наблюдается действие ценностной системы, утвердившейся в советском социалистическом обществе. Центром идеологии была своеобразная красная эсхатология – ожидание наступления коммунизма, которая объективно предопределяла характер принимаемых хозяйственных решений на всех уровнях социума. Накладываясь на архетип Лес/Степь она привела к возникновению всем нам известной экономической системы – автаркической, интенсивно эксплуатировавшей природу, хорошо производящей уникальные изделия, но не способной удовлетворить повседневные потребности населения. Глухое недовольство населения вызывалось не столько условиями жизни, которые были откровенно плохи в сравнительно короткие периоды, сколько предписываемой ему жесткой специализацией.

В современной России, где фактически отсутствует ценностная система, произошло смещение акцентов в категориях времени. Категория прошлого существенно усилилась, причем способ и характер раздела доставшегося обществу наследства в основном воспринимается как несправедливый и раздача населению квартир снять это настроение не может, поскольку население всегда считало их своими. Категория будущего практически сведена к нулю, поскольку в общественном мнении нет согласия о векторе развития, в результате чего инвестиции малы, а накопления недостаточны. При этом категория настоящего непомерно разрослась и потребление имеет черты лихорадочного и беспорядочного проедания не только ресурсов, но и жизней. При этом в полной мере проявил себя индивидуализм, и без того свойственный архетипу Лес/Степь.

Ценностная система выполняет совершенно необходимую для любой общности функцию ограничителя, формируя мораль и культуру, которая по Ю.Лотману является системой запретов. В американской системе Бог, как мы показали, является фактором сдерживания индивидуализма (быть угодным Богу) и ограничителем всевластия денег (благосостояние на Земле нужно для воздаяния после жизни). Поэтому свобода, как интегральный смысл, не означает, будто можно делать все, что заблагорассудится.
Ситуация в России дополнительно осложняется тем, что в результате ударной урбанизации не произошло плавного перетекания сельской традиции в городскую. Сельская традиция, характерная для премодерна, в результате утеряна, а городская традиция сложилась только в социалистической версии модерна, а носителем ее являются рабочие промышленных предприятий, то есть отсутствует прослойка мелкой городской буржуазии, которая является на Западе своего рода эталоном городской традиции. Не исключено, что подобное обстоятельство парадоксальным образом может быть выигрышным при переходе к постмодерну, основные черты которого пока неясны.

Если исходить из нашей гипотезы, что проектной общностью постмодерна в идеале должно являться все население планеты, то в соответствии с нашими рассуждениями содержанием перехода к постмодерну должно стать сложение архетипов и сопряжение смыслов. При этом институанализация складывающихся социально-экономических отношений новой гиперобщности в обязательном плане должна предусматривать те же цели, что стояли в период складывания демократических институтов и процедур модерна.

Текущие демографические и миграционные процессы, как наблюдаемые, так и прогнозируемые подводят к мысли о том, что индивидуум сам будет выбирать созвучный ему архетип, ареал проживания и тип взаимодействия в процессе хозяйственных связей. Разумеется, он не сможет полностью преодолеть собственный исходный архетип, и в целом это будет стимулировать процесс сложения архетипов.

Множественность ценнностных систем, существующих в мире, потребует выработки новых международных институтов и процедур, препятствующих распространению розни, что должно привести к сопряжению смыслов. Мировое разделение труда подведет к формированию зон промышленности, услуг и знаний, причем не исключено, что границы зон будут менее проницаемы, нежели границы современных государств.
Местом России, которое она может занять в подобной гипотетической системе мирохозяйственных связей, исходя из ее архетипа и смыслов хозяйства, может стать зона знаний. Как представляется, у России нет шансов развернуть на своей территории крупные промышленные производства, выпускающие массовую продукцию, причем не потому, что в конкуренции за них заведомо победит Китай. Такой тип деятельности не соответствует нашему архетипу. Зато архетипу соответствуют простое потребление природы и эвристическая деятельность. Поэтому добыча полезных ископаемых и производство знаний вполне удавались России и вполне могут быть успешными в будущем.

Основной проблемой на данный момент представляется крайняя слабость ценностной системы. При этом поляризация общественного мнения по ключевым вопросам не позволяет достичь согласия в целом ряде критически важных областей, где именно требуется общественное согласие. Это затрудняет формирование действенных смыслов, которые, собственно, и управляют развитием общности. Выход, как представляется, может быть найден в одном: если мы не можем договориться о позитиве, то имеет смысл попытаться сформулировать то, что мы как общество, не будем делать ни при каких обстоятельствах, то есть о, своего рода, «смертных грехах». Это касается всех сфер жизни – власти, приватности и, разумеется, хозяйства. При этом во главу угла нам нужно ставить системную однородность смыслов, то есть гармонию, но не справедливость, вопреки распространенному убеждению, ибо справедливость, как известно – обратная сторона скупости.


Оцените статью