Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Смерть Ватутина. Кто погубил талантливого генерала?   3

Философия и история

16.12.2016 18:44

Редакция Aurora.network

598

Смерть Ватутина. Кто погубил талантливого генерала?

115 лет назад, 16 декабря 1901 года родился Николай Ватутин, один из самых талантливых полководцев Второй мировой войны (немцы называли его «Гроссмейстером»). Фронты, которыми командовал Ватутин, наступали быстрее и с меньшими потерями. До Победы ему дожить было не суждено: машина с генералом угодила в засаду «бандеровцев», он был ранен в ногу и умер в киевском госпитале. Но почему его там не спасли?

Двадцать послевоенных лет о смертельном ранении командующего 1-м Украинским фронтом Николая Ватутина не принято было распространяться. Официозная «История Великой Отечественной войны» отделалась общими фразами: машину генерала «обстреляли по-разбойничьи, из-за угла, украинско-немецкие националисты» (этот совершенно бессмысленный термин применялся по отношению к движению ОУН и УПА, выступавшей под лозунгом «борьбы против империализмов Москвы и Берлина»).

Только в 1965-м, когда освободителю Киева посмертно присвоили звание Героя Советского Союза, появилась утвержденная свыше версия случившегося — статья члена Военного совета 1-го Украинского Крайнюкова, бывшего в тот день под огнем с Ватутиным. Автор, естественно, давал героизированную картину случившегося тогда поистине нелепого боевого столкновения, и умолчал о многих невыгодных для лакированной истории войны подробностях...

Офицер по особым поручениям комфронта полковник Семиков направил офицера оперативного отдела штаба фронта майора Белошицкого разведать возможные пути следования начальства. Майор предложил три маршрута, наиболее приемлемым из которых был Ровно-Здолбунов-Острог-Славута. Добросовестный майор доложил Пухову, что по данным разведки накануне у села Гоща на Ровенщине произошел ожесточенный бой между партизанами и отрядом Украинской повстанческой армии (УПА), а местные жители сообщают о многочисленных группах повстанцев, оперирующих вдоль потенциальных маршрутов передвижения штаба фронта.

Однако опытный боевой генерал Пухов почему-то проявил не то беспечность, не то халатность, и не предложил Ватутину полагавшееся в таких случаях по рангу прикрытие бронетехникой и отрядом автоматчиков (и это при том, что Ватутин командовал самым мощным на то время фронтом Второй мировой войны — две танковые, семь общевойсковых и воздушная армии)... Около 19.30 29 февраля кортеж из четырех машин, в которых находились Ватутин, Крайнюков, 10 штабных офицеров и лишь несколько бойцов охраны подъехал к окраине села Милятин на границе Ровенской и Хмельницкой областей. В поселке, говориться в документе, слышалась стрельба (?). Автора учили: любой грамотный командир в такой ситуации дает команду «увеличить скорость», дабы быстрее миновать опасный участок, и быть готовыми к открытию огня с хода. Однако Ватутин почему-то остановил кортеж и приказал майору-порученцу «пойти разобраться», что происходит в селе.

И вот тут машины попали под обстрел повстанцев, занявших выгодную позицию за хатами, взяв противника в «клещи». Садясь в машину, Ватутин получил пулевое ранение, деликатно говоря, в верхнюю часть правого бедра, была раздроблена кость. Водитель Крайнюкова Моноселидзе испугался и рванул с места боя (впоследствии предан суду). Бойцы охраны, которая «энергично отстреливалась», Кочетков и Царев, усадили истекавшего кровью полководца в «додж», но джип вскоре перевернулся. Далее генерала везли на «виллисе», но и тот застрял в непролазной грязи. В ближайшем селе реквизировали сани и на них доставили высокопоставленного раненого в госпиталь № 506 13-й А. Квалифицированную помощь он получил лишь спустя пять часов, а затем самолетом был отправлен в последнее земное пристанище — киевский военный госпиталь. Предчувствуя лютый гнев Верховного главнокомандующего, должностные лица, допустившие трагедию, вовсю запустили механизм бюрократических «отмазок». 2 марта нарком внутренних дел УССР Василий Рясной направил заместителю главы НКВД СССР Чернышеву докладную с описанием милятинского ЧП.

В документе отмечалось, что кортеж командующего подвергся нападению 30-40 «бандитов», охрана оборонялась, однако нападавшим удалось окружить одну из машин и убить находившихся в ней трех военнослужащих. Так завуалировано говорилось о потере святая святых — документов боевого планирования штаба фронта! В машине находились документы Ватутина и его шинель... Однако вскоре в бумагах фигурировала «банда в 300-350 человек, напавшая на товарища Ватутина». Реабилитируясь, в район столкновения перебросили части войск НКВД, начались зачистки, в ходе которых полегла часть повстанцев, принимавших участие в милятинской перестрелке. Всего же за 20 последующих дней в ходе 65 оперативно-войсковых операций было уничтожено 1129 повстанцев (не приходиться сомневаться, что на скорую руку ликвидировали и простых крестьян, так как количество «ликвидированных бандитов» значительно превышает отчетное число захваченных «стволов»)...

Cреди людей «Черкеса» (нападавших на Ватутина, — прим.ред.) был некий «видный немец». Скорее всего, речь идет о старшем офицере гитлеровского разведоргана, ведь с 1944 года, в интересах борьбы с основным противником — сталинским режимом — командование УПА налаживает конъюнктурное сотрудничество с Абвером в разведывательно-диверсионной сфере. В среде повстанцев только в плен советской стороной было захвачено до 300 немецких военнослужащих, в основном — сотрудников спецслужб, а отдельные «солдаты фюрера» находились в подполье до 1947 года, когда их целенаправленно ликвидировала СБ ОУН... Отмечалось, что немцам поступили и захваченные в случайном столкновении 29 февраля 1944 года документы командующего 1-м Украинским фронтом генерала армии Николая Ватутина... Среди участников боя якобы был лейтенант венгерской армии, запросто попадавший в лоб противнику из винтовки с дистанции в полкилометра. Именно он, если верить оперативным источникам, и произвел роковой выстрел в полководца.

Тема нападения на Ватутина постоянно находилась в поле зрения органов госбезопасности. Свою версию случившегося изложил на допросах командир соединения УПА «Холодный Яр» Евгений Басюк («Черноморец»), захваченный НКВД в 1944 году. По его словам, в Милятине пребывало всего 12 бойцов боевики СБ «Примака» из Славуты и несколько местных ополченцев из «самооборонного отдела». Захваченные врасплох прибытием кортежа, они приняли бой, сосредоточив огонь на первой машине, затем брошенной противником. В ней нашли штабные документы, передав их шефу краевого провода ОУН Волыни Мыколе Козаку-«Смоку» (ранее тот был руководителем краевой референтуры СБ), а трофейную генеральскую шинель... донашивал интендант куреня УПА «Богуна». Боевку «Примака» вскоре ликвидировали в боях. Интересно сложилась судьба самого Е.Басюка: став сотрудничать с органами госбезопасности, он возглавил одну из спецгрупп, действовавших под видом подполья ОУН для проведения «тонких чекистских мероприятий» по разложению подполья, и печально прославившихся нарушениями социалистической законности«. После войны любил выдавать себя за офицера МГБ, сохранилось фото Басюка в форме капитана госбезопасности. Однако за мародерство и вымогательство попал под трибунал, получив в 1948 году 25 лет лагерей...

Что же было на самом деле? Сопоставление изученных нами документов сторон дает возможность сформулировать некоторые оценки обстоятельств ранения полководца. Прежде всего, нет никаких оснований говорить, вопреки утверждениям советской пропаганды, о преднамеренном нападении или засаде украинских повстанцев на военачальника. Имела места случайность, обычное дело на войне, а поскольку стороны находились в состоянии войны, то и события развивались вполне по ее законам. Бой в Милятине был скоротечным, неорганизованным, спонтанным для обеих сторон, заурядная стычка, но повлекшая тяжкие последствия. Получил тяжелое ранение крупный военачальник, внесший немалый вклад в развитие военного искусства, включая проведение операций по окружению значительных группировок противника и организации глубокой обороны. Наконец, имела места элементарная легкомысленность в организации охраны военачальника, данные разведки просто игнорировали...

Как свидетельствует архивное дело о ходе лечения и смерти Н.Ватутина, первую помощь раненому оказали в тот же день врачи танковой бригады. Лишь спустя сутки в госпитале 13-й Армии (Ровно) провели операцию по первичной хирургической обработке раны и на ногу наложили глухую марлевую повязку. В документе с суровым названием «Кто лечил товарища Ватутина» говорится, что 1 марта 1944-го в Ровно прибыли начальник санитарного управления фронта генерал-майор медслужбы (м/сл) Семека, главный хирург фронта полковник м/сл Гуревич, главный хирург Киевского военного округа генерал-майор м/сл, заслуженный деятель науки Ищенко. На следующий день самолетом из столицы прибыли заместитель главного хирурга Красной Армии генерал-лейтенант м/сл, заслуженный деятель науки Шамов и ведущий хирург московского госпиталя септических инфекций майор Кокин. Врачи определили сквозное пулевое ранение со входным отверстием в правой ягодичной области, косым переломом кости и выходом пули на наружно-передней поверхности бедра. Отмечалось, что подобного типа ранения квалифицируются как тяжелые, влекущие свыше 25% смертности раненых.

В Киеве генерала вскоре перевели в отдельное, специально оборудованное здание (особняк на нынешней улице Липской, напротив отеля «Киев») со штатом лечащих и дежурных хирургов, терапевтов, медсестер, перевязочной и лабораторией. Все необходимое для лечения доставлялось с фронтового склада или самолетом из Москвы. Никита Сергеевич практически каждый день докладывал в Москву о состоянии здоровья полководца (информацию принимал личный секретарь Верховного Поскребышев). Правда, когда Хрущев вовсю дискредитировал Сталина (будучи сам лично повинным в массовых незаконных репрессиях в Москве и дважды в Украине), то не удержался приписать «Хозяину» ответственность и за смерть Ватутина. Дескать, сверхподозрительный вождь запретил использовать импортируемый за золото с Запада пенициллин. Это ложь: сохранилась схема многочисленных инъекций Николаю Федоровичу именно этим препаратом.

7 марта провели хирургическую очистку раны, сняли гипс, причинявший дискомфорт тучному больному. Правда, вздутие живота осложняло сердечную деятельность пациента. На 19-е сутки отмечалось удовлетворительное состояние больного, температура вечером — 38 градусов. Однако 23 марта наступило резкое ухудшение. Температура утром достигла критических 40,2 градуса (были даже подозрения на рецидив малярии). «Врачи до сих пор не могут точно установить диагноз болезни», — сообщал Сталину Хрущев. Из Москвы дополнительно прибыл главный терапевт Красной Армии, профессор Вовси. Врачи подозревали, что от ранения идет общее отравление организма. 31 марта профессор Шамов провел операцию по удалению нагноений в области раны, о чем уже через 20 минут сообщили Верховному. На следующий день Н. Хрущев проведал больного, найдя его «бодрым и с хорошим аппетитом». Ватутин «охотно выпил вина и даже попросил водки».

Однако 2 апреля генерал Шамов сообщил — результаты анализов свидетельствуют о «быстро назревающей катастрофе», идет общее инфицирование организма. В отчете «Развитие заболевания у раненого тов. Николаева» отмечалось, что имеет место «тяжелое поражение организма, с септическим процессом раневого происхождения, приведшее к значительному угнетению и без того ослабленных функций организма». Отмечалась «слабая сопротивляемость организма» 43-летнего больного, продолжающееся образование возбудителями газовой инфекции в ране, что породило реальную угрозу для жизни больного. На 23 день лечения произошла вспышка тяжелого отравления организма от инфекционного процесса в костно-мозговом канале верхнего отрезка бедренной кости. К лечению дополнительно привлекли профильных специалистов: доктора медицинских наук, бактериолога Покровского, ведущего фаготерапевта, доктора медицинских наук Кокина, завотделом гематологии Института академика Богомольца, профессора Юдина. Мнения эскулапов разделились. Профессора Гуревич и Ищенко считали ампутацию конечности безперспективною, «и вообще положение безнадежным», генерал-медик Шамов видел шанс на спасение в ампутации.

Прилетевший в Киев главный хирург Красной Армии, генерал-полковник и академик, знаменитый Н.Бурденко положил конец дискуссиям: «выход из создавшегося положения вижу только в неотложной высокой ампутации правой ноги, несмотря на всю опасность этой операции». Вмешательство решили провести в течение двух суток, без всякой гарантии дальнейшего нераспространения инфекции. К 4 апреля состояние больного оценивалось как «весьма тяжелое», температура колебалась от 38,2 до 40,2 градусов, нарастала сердечная слабость. Вечером 4 апреля Н.Хрущев испросил разрешения на рискованную операцию у И.Сталина. В известность поставили и супругу раненого Татьяну Романовну. Она просила Хрущева сделать все возможное для спасения мужа, не останавливаясь даже перед операцией, раз она может дать некоторые шансы. Н.Хрущев сообщил И.Сталину: 5 апреля 1944 года, в 15 часов была проведена ампутация, и к 22 часам Н.Ватутин начал выходить из послеоперационного шока. Отсеченную ткань тут же подвергли лабораторному исследованию, выявив паралогические изменения тканей, кости и костного мозга. Как доложил Хрущеву академик Бурденко, это полностью подтвердило целесообразность операции.

6 апреля в Киев прибыли знаменитый академик Стражеско, хирурги Кремлевской больницы, профессора Бакулев и Теревинский, из Харькова приехал единственный в СССР крупный специалист по иммунизации доноров профессор Коган. Несмотря на операцию, инфекция продолжала распространяться по организму. В некоторых местах тела, особенно — в локтевых изгибах — появились новые гнойные очаги... В 1 час 40 минут 15 апреля именитая группа медиков во главе с Н.Бурденко письменно доложила Н.Хрущеву: «В 1.30 15 04 с.г. т. Ватутин скончался при явлениях нарастающей сердечной слабости и отека легких»...

Скорее всего, успешный генерал стал жертвой случайности, которой всегда есть место а тем более на войне. А потом — безалаберности медиков, не сумевших оказать необходимую помощь в первое время после ранения, а дальше даже привлекать медицинских светил было поздно. Но существуют и конспирологические версии обстоятельств его гибели.

...Таланту этого бесстрашного полководца завидовали многие, и враги, и свои же, недруги. В ставке группы войск фельдмаршала Манштейна, который непосредственно воевал с фронтом под командованием генерала Ватутина, его прозвали «Гроссмейстером», за разработку и осуществление ряда победоносных операций.

Существует несколько версий этой трагедии:

Первая (официальная, советская):

...Все послевоенное время считалось так, что Ватутин попал под обстрел немцев. В советском кинематографе только в фильме Юрия Озерова «Освобождение. Направление главного удара» показан этот эпизод.

Вторая (официальная, новейшая):

Дело обстояло так. В феврале 1944 года Ватутин, командовавший в то время 1-м Украинским фронтом, ехал на своем «виллисе» по тылам подчиненной ему 60-й армии, где и был атакован бандеровцами близ д. Милятин, Хмельницкой обл. В результате получил тяжелое ранение в ногу и скончался от потери крови. Эта драматическая история стала хрестоматийной и вошла во все учебники и книги о войне после развала Союза...

Третья:

Официальная версия гибели генерала Ватутина не соответствует действительности. Многие современные исследователи убеждают: воины УПА к убийству Ватутина не причастны. Смерть генерала на совести НКВД, группы генералов и маршалов. Кто конкретно «заказал» генерала Ватутина, мы вряд ли когда-нибудь узнаем. Однако не секрет, что врагов у Николая Федоровича действительно хватало. И враги эти были не за линией фронта, а среди своих же коллег — советских маршалов и генералов. Вообще советские военачальники всегда очень ревниво относились к успехам друг друга.

Четвертая:

Полученное Ватутиным ранение, не было смертельным. Даже если его автомобиль и был обстрелян неизвестными террористами, командующего вполне можно было спасти. Однако этого не сделали. По воспоминаниям одного из чекистов, основанным на сведениях, полученных от персонала госпиталя, Ватутину по каким-то причинам долгое время не оказывали квалифицированную помощь. Военачальник медленно умирал, а врачи бездействовали. Почему? Неужели в военном госпитале, куда доставили истекавшего кровью генерала, не нашлось нужных медикаментов и специалиста, способного поставить верный диагноз и принять адекватные меры? Более того, через несколько дней Ватутина переправили в Киев, где им занимался лучший советский хирург Н. Бурденко. Трудно себе представить, что этот светила военной медицины не сумел грамотно прооперировать своего высокопоставленного пациента.

Пятая:

Не менее интересна тем, что в колонне следования генерала Ватутина находился член военного Совета фронта Н.С.Хрущев. В первом издании книги «ВОСПОМИНАНИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ» маршал Г. Жуков писал: «Н.Ф. Ватутин объезжал войска 60 армии. Впереди ехала охрана. Н.Ф. Ватутин был во второй машине со своим адъютантом и стрелком, а за ним на некотором удалении шли две машины Н.С. Хрущева (выделено) ... Они попали под обстрел... бандеровцев. Н.Ф. Ватутин, выскочив из машины, вместе со стрелками стал огнем прикрывать отход других машин (выделено). Во время перестрелки Николай Федорович был ранен в бедро». В последующих изданиях книги эта запись была удалена автором...

Момент прощания с Николаем Ватутиным Никиты Хрущева — члена Военного совета Первого Украинского фронта (Фото из ЦГА КФФД им. Г. Пшеничного, публикация М.Кальницкого)

...Странным образом, никто из сопровождавших Ватутина не пострадал. Дальше события и вовсе развиваются удивительно: ранение в бедро, с самого начала признанное не опасным, на деле оказывается для полководца смертельным. Не спасает даже ампутация и приезд знаменитого хирурга Николая Бурденко...

Почему Ватутина первое время лечили не в киевском госпитале, а на квартире Хрущева? Почему не дали пенициллин, который мог стать спасительным для него? Вопросов, пока оставшихся без ответа, очень много. Мы тему гибели генерала обсуждали, конечно, и с его дочерью Еленой Николаевной и его внуком Александром. И, честно говоря, и мы, и они придерживаемся версии, что к смерти, несомненно, причастен Хрущев. Тогда ведь было уже понятно, что война заканчивается и начинается борьба за власть. И тут, по всей видимости, столкнулись интересы Хрущева и Ватутина. Один в то время уже был первым секретарем ЦК Украины, а второй триумфально освобождал УССР и очень любил здешние места. И, конечно, Никите Сергеевичу такие серьезные политические соперники были не нужны.


Оцените статью