Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




О том как всё устроено

Витрина

Философия и история

19.02.2015 11:27

alhimik

172

Опустевшая, потрескавшаяся и обветшалая витрина Западного мироустройства...

Я всматриваюсь в закопченное стекло, сквозь которые ещё вчера отчётливо просматривались  иконы капиталистического светлого завтра, глянцем и радужными красками обрамлявшие восторженное исполненное в розово-искрящем цвете зазеркалье... 

Где же оно? Куда же подевалось всё это??? Где Чак Берри, где Элвис, где Битлы, где Зеппелин, Пинкфлойд, Ролилинг-Стоун? Где Шекли, Гаррисон, Желязны, где они?, где Керуак, где Кастанеда, где Моррисон и Вишез...  десять тысяч  чертей, куда подевалась вся эта романтика вчерашнего праздничного дня... я всматриваюсь в витрину, но нахожу отнюдь не то что видел буквально миг назад...

То, что предстало пред моим взором, скорее напоминает ростовщический сексшоп для особо извращённых натур?  Я взглянул вверх, где ещё вчера красовалась галогеном переливаясь, вывеска капиталистического светлого полдня...

Всем нам хотелось поразлагаться чуть-чуть..., чуть-чуть погнить...

И пока мы смотрели на эти, чуть подгнившие продукты современности, сравнивая с серыми буднями нашей повседневности...  в отражении стекла, мы видели серый Союз, серых людй, серую  действительность, серую уверенность в завтрашнем дне...

А что же я ныне вижу сквозь закопченное окно данной лавочки... пятьдесят оттенков серого ?!?, как сквозь стекло, так и в его отражении?

Раньше в эту лавочку дверь была закрыта, и вход осуществлялся только лишь по особым пропускам, что же сейчас – дверь нараспашку, и сквозь распахнутую настежь дверь вырвался смердящий запах того самого разложения, кое ещё вчера было вполне таки себе ароматным и востребованным.

Дверь открыта, заходи кто хочешь, бери что хочешь, но...  открыв сей ящик Пандоры, мы вывернули уже и этот мир на изнанку...

Массовая галлюцинация в коей мы все прибывали ещё вчера, сизым дымом начала развеиваться... Холодный восточный ветер сорвал смог и развеял туман наших иллюзий, обнажив обглоданные кости, и разложившиеся останки, вчерашнего, былого, величия. Он обнажил всю ту правду, от которой мы убегали в попытках выживания 90х и сытного потреблядства 2000х.

 Я подхожу к соседней витрине с искусством современности, всматриваюсь.

Я вижу, как десяток экспертов спорят о неком новом подходе к искусству, и каков этот подход должен быть. Все эксперты сошлись во мнении что этот мир, по содержанию – дерьмо, но их мнение разошлось касательно формы и вариантности выражения. И весь флейм происходит вокруг дилеммы, из какого дерьма лепить сей мир. Лепить ли его из козьего дерьма, укладывая рядами сферические выделения в форме гиперкуба, аль использовать коровьи лепёшки, и располагая их по сторонам света оформлять пахучую розу ветров, а быть может использовать экскремент человеческий в разных вариациях. Далее спор пошёл о жидком стуле и способах использовать сие явление во благо человечества....

Я отшатнулся от данной витрины и пошёл вдоль по улице.

 На углу, у банка я заметил Витю Цоя, который с грустным лицом стоял на паперти ростовщической шарашки. Он стоял у входа, и слушал песню о том, что кто-то там, будет как-то там действовать. Пробегающая мимо толпа обвязанная белыми ленточками и презервативами подхватила Витю и понесла его на площадь... изумлённый, я последовал за ними.  Люди яро подпрыгивали, били себя в грудь, и истошным воплем требовали не понятно от кого, не понятно каких, перемен. Поставив пред ликом своим молчаливого Виктора, они устроили концерт, дружно хором попели, а потом начали расходиться.  Он грустно смотрел, на всё это сборище, обвешанный белыми лентами и пластиковыми кредитными карточками...

 После того как толпа разошлась, работник сцены взял его и по всей видимости понёс на место прошлой дислокации. Витя давно уже не мог ни чего сказать. Он мог только смотреть...

 Витя не продался. Не успел, а быть может просто не захотел, и поэтому ушёл так рано... и быть может по этому, до сих пор у могилы Вити посменно, несут караул киношники, отгоняя вандалов и всякого рода мразоту от его могилы. К сожалению истинных киношников, с каждым годом становится всё меньше, на смену им приходят киноманы, которые пытаются, прикрываясь своей любовью к пророку переписать его псалмы на свой лад, и поставить зазывалой у прихода своих не особо духовных потребностей.

На площади остался лишь один, самый стойкий и идейный представитель данной толпы. Он гордо и одиноко стоял в чёрных очках, обвешанный амулетами и в чёрных перчатках.  Неподалеку от площади стоял и покуривал в кулак другой человек, мой тезка, напевающий какой-то шанхайский блюз, я подошёл к нему и попросил автограф, достав из кармана погрызенный огрызок карандаша и студенческий, стрельнув заодно сигаретку, я спросил:

- Тёзка, а ты хиппи?- я затянулся протянутой мне сигаретой...

- А что, м@л%ядЪ, я таки похож на хиппи? – последовал раздраженный ответ кумира, не сдавшего свои позиции. Отдав мне мой огрызок карандаша, и студенческий, достав из кофра катану, он отправился в ресторан Сакура пить сакэ...

Посмотрев вслед уходящей фигуре, я пожал плечами. Посмотрел вновь в центр площади.

Немного подумав, я всё же пошёл к одиноко стоящей посреди площади фигуре второго кумира, второго из механиков  одного чудного аппарата с циферблатными стрелками.  Увы, но данный коллектив, составлявший некогда вполне-таки себе исправный механизм который собрали ещё в 19 школе – попросту пришёл в негодность...

Персонаж сей, повесил себе на пальто хипавской пацифик к которой прикрепил ленту солидарности детям с синдромом Дауна, достал флаг Нидерландов, перевернул его кверху тормашками  и водрузил его на белый шест. Повернувшись ко мне, он по отцовски ухмыльнулся, что-то сказал про какашки и Кавказ, и гордый от сказанного, он медленным шагом отправился домой в Израиль то ли баллотироваться, то ли  рекламу о песне снимать... я так и не понял... у меня сложилось впечатление, что он просто хотел всех удивить, и ему это почти удалось.

Ошарашенный и ничего не понимающий я стоял посреди площади имени Памятника ленину.

Рядом с площадью происходило какое-то оживление...

Там снимали великий фильм, о великой войне.

Человек играющий Сталина командовал заградотрядом который из пулемётов поливая бандеровцев, вооруженных черенками от лопат вынуждал их идти вперёд. И не смотря на сзади стрекочущие пулемёты  бандеровцы героически шли вперёд, шли  и падали, поливая кровью землю... падали, для того чтоб встать и дойти, дойти и освободить Освенцим...

И тут я понял что сплю...

Ура!!! Я сплю...

И всё что мне нужно, это только проснуться. Этот сумбурный фарс который меня окружает, ни что иное как сон, просто сон, кошмарный сон.

 Зажмурив глаза, я себя сильно ущипнул аж подпрыгнув от боли, я открыл глаза. Открыл и увидел, как сестричка с большими буферами подбегает к привязанной к столбу и облитой керосином, горящей матери обнимающей израненного сына... и показывает им сиськи... видимо, вместо обезболивающего. Над ними пролетает мессершмитт, и высунувшаяся из кабины пилота задница бомбардирует всех выше по тексту описанными произведениями искусства.  Но немецкий офицер ярый защитник Освенцима, смотря на всё на это из концентрационного лагеря попивая кофе в своём дзоте под музыку Вагнера, вдруг понял, что он не палач, а официер и из пулемёта с оптическим прицелом снайперски пристрелил горящих мать с ребёнком, дабы не мучились.  Сестричка прикрыла грудь, перекрестилась, и побежала дальше, искать новую жертву для  своего лечебного эксгибиционизма.

Я подошёл к Сталину, стрельнул папироску Герциговины-флор, той самой что он набивал свою трубку... Закурил и пошёл дальше...

Проходя мимо храма военской доблести, я хотел было перекреститься, но у порога в сие святилище, заметил что там происходит рок концерт культовой женской группы.  Одна барышня достала свежемороженую курицу,  и...

Я не стал смотреть что будет дальше, ибо увидел семейную пару которая направлялась в сторону аэропорта с билетами в руках... Мать объясняла 8 летнему сыну что такое оргазм, а отец семейства, нёсший на плечах 10 летнюю девочку, свободной рукой показывал как правильно мастурбировать, у родителей чувствовался немецкий акцент... Мать семейства с 3х дневней щетиной нервно подёргивала кадыком озираясь по сторонам...

Я свернул в переулок. И пошёл назад уже другой дорогой... Я старался не вглядываться в происходящее... Я шёл к изначальному пути своего следования...

Мы дети майдана незалежности вильной России, сполна получили то, за что боролись...

Смотря на наших младших братьев, и смеясь над всей той нелепостью, коя нынче происходит с их вотчиной, мы смеёмся собственно над самими собой...

Этот взгляд со стороны, который подарил нам реал, всё расставил по своим местам.

Смотря на то, как играют украинской элитой, словно футбольным мячом, мы невольно вспоминаем наши элиты конца 80х, начала и середины 90х годов...

 Смотря какие сказки рассказывают западные пацанчики нынешним украинским лохам стоящим во главе сего чудного европейского образования, мы волей не волей вспоминаем, те иллюзии коими нас кормили западные партнёры ещё вчера..., обещая золотые горы, и получая в итоге всё что захотят, за красивые глаза.

 Среди нас много тех, кто прыгал, есть и те кто одобрял сие волеизъявление к свободе, есть и те, кто молчаливо смотрел на этот зоопарк, всё понимая, но не готовый к тому чтоб хоть как то повлиять на происходящее во вне. Те сказки, коеми нынешняя украинская элита кормит свой народ – до боли нам знакомы. Те иллюзии ни сколь, ни соответствующие реалиям коеми народ  себя тешит, и какими помыслами оправдывает свои деяния.

 До них так и не дошло, что их подло кинули... , народ кинули свои же собственные ставленники, а этих ставленников развели большие дяди обещавшие молочные реки и кисельные брега.

 Вот почему народ не может простить брата в коем увидел собственные ошибки, вот почему так воспряли многие из подпевал 90х, кои столь же отчётливо помнят сие прекрасное время большого деребана...

Мы дети первого Майдана, смотрим на братский народ, который показывает нам наглядно, какое же такое ненастье с нами приключилось ещё вчера. Мы видим это, мы это осознаём. Нам нужно благодарить случай, который предоставил нам столь редкую возможность созерцать великое действо обращение целого народа в рабство освобождения.

Мы Рабы чуждых нам Свобод кои с таким подобострастием чтим и воспеваем. Мы, вкусившие плод Западного мировосприятия, уже не сможем вернуться в эдемский социалистический сад минувшего неведенья. Мы предавшие заветы прошлого, не имеем право корить себя за утерянные великие смыслы минувшего, ибо снявшие голову, по волосам не плачут. Мы дети Майдана сполна получили то, за что так неистово боролись, и так громко и с надрывом молчали, и так старательно не замечали.  Нет дороги назад, нет и дороги вперёд, ибо западный смысл имеет патент и авторство, и не терпит ни интерпретаций, ни искажений, ни плагиата. На этой дудке нельзя сыграть,  под неё как выясняется можно только плясать.

Я встал у витрины, дверь заперта, на двери висит табличка с надписью «переучёт». Из разговора с ещё одним посетителем данного заведения мне удалось узнать, что большинство экспонатов уехало в мать городов русских, на выставку демократии, но в скором времени их в обновлённом виде должны прислать обратно, и вновь разместить на своих местах.

 Я оглянулся вокруг,  закурил, и отошёл в тень единственного уцелевшего на данной улице дерева.  Подойдя к дереву, я прислонился к нему спиной...

Мы, дети воспитанные этой витриной. И даже если нам и довелось временно стряхнуть с себя наваждение сего, ощутив всю тяжесть свобод, цепями сковавших наши помыслы и деяния, то где гарантии что наши потомки смогут весь этот калейдоскоп абсурда, не воспринять за чистую монету, и не позволить вновь провернуть сию вакханалию на родимой земле...

Отковыряв булыжник и взвесив его в руке, я встал напротив закопченного стекла...

От свободы невозможно освободиться, от неё нельзя убежать, она будет преследовать тебя всегда и везде, отражаясь в глазах окружающих тебя людей... Ибо Майдан, он не в витринах, он в головах...

Быть может мы и обманывали себя, и шли на поводу у иллюзии... Но не мы одни предали те идеалы, ради которых было это всё...  Рабство свободы – это самое скотское рабство на свете, иллюзия освобождения на практике обернувшаяся порабощением смыслов во имя новых господ...

Я замахнулся, и камень вырвавшийся из руки, рассекая воздух, понёсся, на встречу всему тому праздному и сказочному миру несбыточных грёз и преданных идеалов,  ремаркою вносить русификат.


Оцените статью