Голосования



Что вы думаете о деле Улюкаева?




Хоронить заказывали?

Хоронить заказывали?

Михаил Веллер

73304


БОГЕМИКУС И ВАСИЛИСКИ или о пользе взросления

История и философия

28.10.2014 20:44

Евгений Гильбо

265

Взрослость является важнейшим конкурентным преимуществом. Бывает, человек умнейший, образованный, вполне трезвых взглядов не может сделать карьеру, оказывается неудачником по жизни, жалуется на невостребованность. И наоборот, человек слабообразованный и не очень осведомлённый об окружающем мире проявляет высокую адаптивность и строит серьёзное дело.

Причина в том, что первый проявляет инфантилизм: избегает саморекламы, целесообразного применения силы, психологического давления, сам продавливается под такого рода воздействиями, мучится внутренним диалогом, который называет совестью лишь потому, что он активизируется после каждой очередной подлости. У взрослого человека этой интеллигентской «совести» нет – он просто не делает подлостей.

По просьбе форумчан из Казахстана, где заблокирован лайфжурнал, копирую свои очерки оттуда, посвящённые проблеме инфантилизма

*

Итак, продолжу свои дискуссии с другими лайфжурналистами. В этот раз поводом для меня стала серия очерков Богемикуса, в которой прямо меня он не упоминал, но вполне прозрачный намёк на мою принадлежность к психопатам повесил:

Василиски - IV: тест во Флориде

Василиски - III: тест на Бейкер-стрит

Василиски - II: тест на Луне

Василиски: тест в Константинополе

Описания василисков нашим пражским культурологом заставило меня вспомнить аварию, в которую я попал этим летом, возвращаясь из Праги: в Йене на мою BMW наехал грузовик. C моей стороны была снесена дверь, крыло и покорёжена трансмиссия, но сам я не пострадал. Когда я вылез из машины, я понял, что произошедшие совершенно не вызвало выброс в кровь адреналина (как и годом ранее, когда машину занесло из-за неожиданно пошедшего дождя). Я спокойно оценивал ситуацию: что машинку надо отправлять на шрот, кто из истерящих вокруг свидетелей будет свидетельствовать на суде в пользу противной стороны, что говорить полиции и т.п. Позвонил брату (это была его машина), чтобы сообщить, что машинка поедет на помойку – потом брат мне выговаривал, что не понял по тону, что я говорю сразу после аварии и думал, что всё произошло за несколько дней до того: в его понимании реакция на такую ситуацию должна была быть истерической, как у всех.

Аналогичным образом я веду себя на переговорах по весьма жёстким темам, которые мне приходится вести по роду работы. Аналогично я веду себя в других ситуациях, которые считаются стрессовыми – у меня они не вызывают стресса, даже при том, что окружающие в истерику впадают.

Но означает ли это, что я – психопат, каковыми считает Богемикус людей с подобным поведением?

Раздумывая над этим я понял, что Богемикус стал жертвой определённой пропаганды, смешивающей хладнокровие и стрессоустойчивость с психопатическим поведением. Мой реальный опыт показывает, что психопаты как раз не стрессоустойчивы. Да и миндалевидное тело к хладнокровию отношения не имеет.

Но впрочем, всё по порядку.

*

Обдумав своё нынешнее поведение в критических ситуациях, я понял две вещи.

Во-первых, я так вёл себя не всегда. Скажем, лет 25 назад мои реакции на острые ситуации были стандартно-истеричные, как у всех, кого Богемикус считает людьми нормальными (кого он относит в сию категорию, мы поймём дальше). То есть моё нынешнее поведение – результат не формы миндалевидного тела, а моей собственной психологической эволюции.

Во-вторых, я и сейчас так веду себя не всегда. Я вовсе не являюсь неэмоциональным человеком. Бывает – ругаюсь по разным поводам с мамой, друзьями, бываю раздражённым и т.п. То есть, и положительных и отрицательных эмоций в жизни вполне хватает. Просто у меня давно выбработалась привычка не проявлять эмоции не по делу.

Следовательно,  аристократическое хладнокровие, которое Богемикус счёл важнейшим свойством своего василиска (под которым он психотип аристократа вообще, поскольку вся его публицистика крутится вокруг попытки понять суть европейской аристократии – главного занятия «кухаркиных детей» с момента их появления в 18 веке) – это хладнокровие не есть генетический признак, а формируется в процессе психической эволюции.

А значит, надо разобраться в вопросе, что это за эволюция. То есть ответить на вопросы:

- В чём причина эмоциональности и слабой стрессоустойчивости?

- Как она преодолевается?

*

В процессе эволюции природа неизбежно закрепляет механизм, который способствует выживанию ребёнка в естественных для него условиях. А в естественных условиях, как известно, ребёнок слаб, и любая его попытка нарушить интересы больших и сильных приводит к насилию над ним, в результате которого он может быть убит или покалечен.

Чтобы избежать такого исхода, общество в процессе воспитания (через бессознательную передачу родителями и другими дружественными взрослыми) транслирует ребёнку систему запретов на действия, к которым он физически не готов: нельзя себя пиарить, нельзя применять физическую силу, нельзя оказывать психологическое давление на партнёра и т.п. Понятно, что для взрослого человека всё это – важные инструменты успеха, но для ребёнка их применение может закончиться плохо.

В результате этого воспитания у ребёнка складывается «внутренний надсмотрщик», который тормозит его в те моменты, когда инстинкт побуждает его применять «взрослые» инструменты достижения своих целей. И этот надсмотрщик управляет поведением ребёнка.

Природа предусмотрела, что по достижении возраста 13-16 лет, когда телесное развитие приводит к тому, что он уже способен за себя постоять, включается программа взросления – то есть сброса надсмотрщика. Подросток осознаёт, что родители мешают, надо от них уходить, строить отношения с ровней, объединяться в ватаги и делать то, что было запрещено в детстве. Так возникает молодой прайд и начинается передел территории.

Понятно, что развитие культуры формировало социальные институции и процедуры, которые препятствуют нормальному взрослению. Этого требует социальная стабильность: не дать возникнуть новому прайду-разрушителю, а заставить новое поколение вписаться в существующую систему. Поэтому подростковые программы поведения подавляются, чему в основном и служат органы внутренних дел (95% всех правонарушений по статистике совершается тинейджерами).

Результатом существования механизмов подавления взросления является то, что процесс взросления не завершается, внутренний надсмотрщик остаётся со взрослым человеком и заставляет его всю жизнь вести себя так, как полезно ребёнку, но противопоказано взрослому.

Поэтому мы видим явно невзрослое поведение. Эмоциональные реакции, истерики, детские попытки манипуляций, неадекватное восприятие реакции на себя, зависимость от мнений окружающих – всё это следствие непрошедшего процесса взросления.

Взрослость является важнейшим конкурентным преимуществом. Бывает, человек умнейший, образованный, вполне трезвых взглядов не может сделать карьеру, оказывается неудачником по жизни, жалуется на невостребованность. И наоборот, человек слабообразованный и не очень осведомлённый об окружающем мире проявляет высокую адаптивность и строит серьёзное дело.

Причина в том, что первый проявляет инфантилизм: избегает саморекламы, целесообразного применения силы, психологического давления, сам продавливается под такого рода воздействиями, мучится внутренним диалогом, который называет совестью лишь потому, что он активизируется после каждой очередной подлости.  У взрослого человека этой интеллигентской «совести» нет – он просто не делает подлостей.

*

Итак, инфантильность поведения наших современников – результат подавления нормальной программы взросления. И в тех случаях, когда обществу нужны взрослые люди, возникают процедуры инициации – то есть искусственного осуществления взросления (полного или неполного – в зависимости от целей инициирующего). Параллельно становлению родовых, а потом и универсальных религий, таки структуры инициации стали возникать в орденах, потом в посторденских структурах.

В настоящее время проблема взросления стоит крайне остро.

Что же характеризует поведение взрослого человека?

Первое – целесообразность. Ясное сознание цели.

Второе – рациональная оценка обстановки без привлечения воображения, из чего следует отсутствие детской реакции - страха. Это не значит, что взрослый человек ничего не опасается – это значит, что он всего лишь не опасается без повода.

Третье – отсутствие внутреннего надсмотрщика, а следовательно и внутреннего диалога. Все сочинения Достоевского относятся лишь к поведению инфантильного существа, взрослому человеку они непонятны по причине отсутствия сомнений и внутреннего диалога. Например, роман о том, как следак за неимением улик разводит лоха-Раскольникова на «царицу доказательств», закончился бы в самом начале правильно написанной жалобой по инстанции и переводом указанного следака в глубинку расследовать конокрадства.

В силу этого поведение героя рекламного ролика, который комментирует Богемикус, для взрослого человека вполне очевидно. Герой видит перед собой явного инфантила, и прекрасно знает, что инфантил способен на насилие только «ответное» (иное запрещает надсмотрщик), то бишь нанесёт удар только в ответ на агрессию (то есть если почувствует запах адреналина со стороны соперника). Поэтому он видит, что ему ничего не грозит и спокойно пьёт своё пиво.

Ледяное спокойствие взрослого всегда останавливает агрессию инфантила.

Таково же поведение взрослых, то есть в нашем обществе – прошедших инициацию взросления – людей в любой ситуации. Просто рациональная оценка ситуации и отсутствие воображения. Понятно, что потомственные аристократы проходят его в соответствующем возрасте – в этом и есть секрет их преимущества, а не в форме миндалевидного тела, и даже не в форме пещеристого тела.

*

Академик Т.Д.Лысенко любил рассказывать одну историю, которую затем привёл в своей книжке профессор Ф.М.Зорин. В Мексике жила некая зверушка под названием аксолотль. Она вылуплялась из икринок, росла, размножалась и умирала. Но однажды водоём пересох. И тогда изумлённые жители тех мест вдруг увидели, как аксолотль превращается в хорошо известное в тех местах земноводное – амблистому.

Оказалось, что аксолотль – всего лишь личинка амблистомы. Если водоём не пересыхает, то личинка так и живёт, не превращаясь во взрослую особь. Зачем становиться сухопутным существом, если воды вокруг хватает?

Явление это называется неотенией.

Человеку свойственна психологическая неотения. Если не создаётся условий взросления, он остаётся инфантилом до самой смерти, подобно аксолотлю.

В психологическом смысле наш современник – лишь личинка взрослого человека. Того самого, которого Ницше называл Высшим Человеком в своей философии мучительного преодоления инфантилизма: «Человек преходящ и смертен, но главное в нём – что он способен стать на путь к Высшему человеку»

*

Мы видим, что Богемикус сделал явную ошибку, посчитав инфантилов «нормальными людьми». Его, разумеется извиняет то, что эта позиция навязывается всей социальной системой из вышеупомянутых мной соображений.

Но эта ошибка влечёт и следующую – раз поведение инфантила есть норма, то поведение взрослого человека есть отклонение от оной. И он ничтоже сумняшеся объявляет взрослых людей психопатами.

Но эта ошибка – только первая в ряду допущенных Богемиком в своём исследовании.

*

Далее Богемикус ищет василисков среди тех 2% мобилизационного контингента, который согласно представлениям военных психологов и является единственно боеспособным. Не относя себя к «псам войны», Богемикус неизбежно хватается за соломинку психологической защиты, относя оный контингент так же к числу психопатов.

Вынужден огорчить Богемикуса, а с ним и всю интеллигенцию оглашением являющегося одной из фигур умолчания нашей цивилизации, но известного психологам факта: запрет на убийство является свойством инфантильной психики, а вовсе не здоровой и тем более не взрослой. Этот факт можно игнорировать ровно в той степени, в какой общество позволяет нашей интеллигенции избегать практической деятельности и столкновения с практической жизнью.

Любое столкновение интеллигента с реальностью Вызывает у него кучу вопросов: «Самое для меня загадочное, - говорил как-то Фридрих II одному из генералов – это наша с вами безопасность посреди нашего лагеря». Воспитанный свободным и рано прошедший взросление король никак не мог взять в толк, почему солдаты безропотно подчиняются не личному даже авторитету, а просто символу – офицерскому званию. Он ничего не знал о внутреннем надсмотрщике, проекциях архетипов и прочих тонкостях, которыми приходится оперировать нам, современным гуманитарным технологам.

Мне по роду службы в своё время приходилось весьма плотно общаться с этими 2%. Вот в их-то лагере Фридрих вряд ли мог чувствовать себя в безопасности. Не все из них представляли из себя людей взрослых, но в плане взросления намного опережали средний призывной контингент, да и наших сограждан в целом. Поэтому получить у таких ребят авторитет только из-за генеральского звания было нереально – лишь оценив полезность того, чему их учишь, они признавали тебя человеком, но авторитет можно было заработать лишь своим взрослым поведением в критической ситуации.

Бывают ли среди «псов войны» психопаты? Бывают. Но не чаще, чем в остальном обществе. Даже скорее реже, ибо всякого рода психически отклонения у инфантилов встречаются чаще по причине невротизации, вызванной неизживаемым конфликтом взрослого организма с внутренним надсмотрщиком.

*

Ещё один случай, который рассматривает Богемикус – пример явного психопата Данлэпа, который рекламирует себя как «кризисный менеджер». Здесь ошибка Богемикуса прямо противоположная – он относит этого психопата к числу элиты. И происходит эта ошибка опять же от отсутствия практики в данной области.

В силу своих занятий консультанта по организационному развитию мне приходится время от времени заниматься серьёзной реорганизацией крупных структур. И происходит это не совсем так, как предполагает Богемикус, считая, будто психопату могут доверить такую работу.

В реальности решение о реорганизации принимают реальные хозяева фирмы. Может быть, до этого они выслушали консультанта, который обратил их внимание на те или иные моменты (причём оценить, являются ли эти моменты проблемами или наоборот – уже не дело консультанта). После принятия такого решения я могу получить заказ на проект новой структуры, решающей выдвинутые руководством задачи, а так же на стратегию и тактику переходного процесса.

Переходный процесс всегда нетривиален и представляет собой управление через кризис. Разного рода политтехнологи, которые разоблачает перед совковой интеллигенцией Кургинян, являются всего лишь вариантами тех методов реорганизации через кризис, которые всегда используются в процессе реорганизации фирм.

Понятно, что важнейший процесс, который приходится разрабатывать - тактика преодоления сопротивления. Приходится заниматься деморализацией людей, которые ещё вчера могли расцениваться как ценнейший актив фирмы.

Понятно, что этим, совершенно непонятным инфантилам и осуждаемым ими делом занимается управленческий аппарат. Но всегда нужен пиарный громоотвод, некий «злобный путен», «пьяный эльцин» и прочие варианты резиновой куклы из приёмных японских начальников 70-х. На такую работу и берут психопатов, чтобы списать происходящее на особенности их характера, и тем устранить когнитивный диссонанс в мозгах инфантилов.

Данлэп – типичный пример такого подставного пиарщика, типа Фунта в «Рогах и копытах», Обамы с аудиосуфлёром в ухе или Мэдоффа на Уолл-Стрит. Разумеется, он не имел никакого отношения к принятию решений, и даже его «золотые парашюты» были формой отмывки денег совсем другими людьми. Тот факт, что он решил приработать на старости лет выпуском эпатажной книжонки, означает всего лишь, что до старости лет ему реально выплаченного хозяевами выходного пособия не хватило.

*

Приведу ещё один пример, которым попробую прояснить степень непонимания инфантилами взрослых людей. В 1993 году мне было 27 лет, уже был за спиной опыт бизнеса, академическое звание, руководство экспертными группами Высшего Экономического Совета и Совета Республики и несколько дней до назначения начальником управления в весьма серьёзной структуре. Я был, разумеется, повзрослее и тем более образованнее своих сограждан, но инфантильность, как мы сейчас увидим, присутствовала.

В это время мне пришлось познакомиться с М.С.Горбачёвым. Он с соратниками по фонду делал некую партию социал-демократического направления, и очевидно понимал, что с текстами Подберёзкина раскрутиться не выйдет, а потому искал, кто напишет программные и пиарные документы партии. Поскольку я к тому времени успел уже понаписать программные документы и народному фронту, и демократическим партиям, и патриотическим и центристским, то меня пригласил заместитель Горбачёва по фонду, бывший секретарь ЦК КПСС В.А.Медведев, с которым мы были ранее знакомы, и предложил этим заняться.

После того, как я заслал основные материалы, Медведев пригласил меня для встречи с Горбачёвым. Горбачёв начал разговор очень доброжелательно, положительно отозвавшись о материалах и сказав, что они лягут в основу дальнейшего плодотворного сотрудничества. В ответ я начал уточнять, что Горбачёв думает по поводу того или иного аспекта текста, но по уклончивым ответам понял, что материалов он не читал, и на самом деле ему глубоко пофиг, что там будет написано.

Меня это начало злить, и я высказался, что вот бывает так, что кто-то не читает присланных ему документов, а потом разваливается порученное ему дело.

- Действительно, бывают подобные недостатки в нашей работе, - невозмутимо ответил Горбачёв, - что многие документы остаются без должного рассмотрения. Но это не должно нас останавливать в предстоящей нам плодотворной работе.

Это меня разозлило сильнее, и я начал говорить уже прямее, упомянув, что результатом такого подхода к рассмотрению документов был крах СССР, что рыб вообще нельзя назначать руководителями, ибо они всё разваливают, что результатом  невнимательности первого лица бывает бардак в ЦК и т.п. В ответ на всё это Горбачёв отвечал доброжелательными репликами, заканчивающимися уверенностью в нашем плодотворном сотрудничестве. При этом по его глазам я не видел, чтобы он издевался – он явно говорил это вполне доброжелательно.

Я взбесился. Считая себя великим психологом (я некоторое время ранее был уже и вице-президентом ленинградского психоаналического общества, и модным психоаналитиком), я решил достать Горбачёва, вывести на какую-то эмоциональную реакцию. Я стал гнать, что всё началось с новой доктрины Варшавского договора, которая была изменой Родине, что-то про продажу Родины, про некомпетентность и идиотизм ЦК и все гадости, которые я только мог придумать. На всё это была та же доброжелательная и поощрительная реакция, сводящаяся к необходимости как можно скорее заняться плодотворной работой по написанию материалов Партии.

Через час такого разговора я не выдержал и, встав, заявил:

- Собственно, поскольку Вы не удосужились до сих пор прочитать документы, предмет разговора у нас отсутствует. Поэтому давайте на этом и прекратим.

- Да, наш разговор подошёл к своему успешному завершению, - ответил Горбачёв. – Он непременно ляжет в основу нашего плодотворного сотрудничества.

С этими словами он привстал и протянул мне руку, крепко пожал мою, поданную в ответ, и мы с Медведевым пошли в его кабинет. Разумеется, я ожидал, что Медведев сделает мне выволочку, что нельзя подобным образом разговаривать с Горбачёвым. Вместо этого он заявил:

- Ну что же, у Вас с Михаилом Сергеевичем состоялась успешная плодотворная беседа, которая станет началом нашего плодотворного сотрудничества.

Охренев от сказанного, я посмотрел Вадиму Андреевичу в глаза, и спросил:

- Вы не заметили ничего странного в нашем разговоре?

В глазах Медведева отразилось некое замешательство – похоже он пытался прокрутить разговор в памяти и искренне не понимал, что там могло меня насторожить.

- Нет, вроде бы ничего странного. Михаил Сергеевич же сказал в завершении, что видит хорошие перспективы нашего сотрудничества.

Я был так потрясён произошедшим, что сразу из Фонда поехал домой к шефу, В.С.Соколову,  и пересказал ему произошедшее. Соколов вздохнул и произнёс:

- Ты не удивляйся, он всегда был такой. Слушал только себя.

*

Понял произошедшее я только с возрастом, когда повзрослел сам. Когда мне уже было за 30, съём молодых девочек в клубах и в начинавшемся тогда с сайтов знакомств интернете всегда предварялся их заявлениями типа:

- да ты вааще понимаешь, старый козёл, как тебе повезло, что я вааще с тобой разговариваю… да ты знаешь с кем имеешь дело… да я вааще почти уже Алла Пугачёва, только ещё петь не начала…

…и тому подобной дребедени. Разумеется, я пропускал эти реплики мимо ушей, как не имеющие содержания, и продолжал мотивировать дурочку на встречу, затем на кроватку и т.п. При этом сотрясение воздуха с их стороны я не только не запоминал, но даже и не принимал в расчёт – просто реагировал на последние слова и мотивировал к нужному мне поведению.

Мне, имеющему за спиной и клиническую практику, и опыт прикладной психиатрии в политике, было настолько малоинтересно и очевидно, что может сказать стандартная дурочка со средним образованием, что реакции её слова у меня вызвать никак не могли.

Очевидно, ровно такая же реакция была на меня у Горбачёва. Есть полезный мальчик, который может написать программу партии. Вот пусть и пишет. Надо смотивировать. И он мотивировал.

Поэтому и он и Медведев просто пропускали мои реплики мимо ушей, как не относящийся к делу белый шум, который внимания не стоит и память загружать не должен. В ответ на любое сотрясение воздуха он просто отпускал мотивирующую реплику, и если бы я не был психологом с хорошей практикой, то ничего и не заметил бы. В их восприятии сказанных мной реплик просто не было.

Когда воспитательница детсада сажает подведомственное чадо на горшок, чадо может заявить «тётя дура!». Разумеется, нормальной воспитательнице не придёт в голову не только выяснять с ним отношения по поводу сказанного, она не услышит и не запомнит, ибо мнение чада о ней ей также пофиг, как Горбачёву было моё мнение о нём. Воспитательница просто скажет: «Дура-дура-дурара, давай ка быстренько сядем на горшочек и сделаем делишки».

Рассказывают, что Брежнев как-то ехал в открытой машине по Ташкенту и на приветливые крики «Салам Алейкум» невозмутимо отвечал: «Алейкум салам». В это время кто-то из толпы громко выкрикнул «АРХИПЕЛАГ ГУЛАГ!». «Гулаг Архипелаг» - невозмутимо отреагровал Брежнев.

Это и есть разница поведения взрослого человека от поведения ребёнка. Того самого взрослого поведения, которое Богемикус узрел у василисков.

Я понял произошедшее со мной у Горбачёва, когда уже сам стал взрослым. А через некоторое время я сделал Школу, которая помогает взрослеть другим.

Сcылка >>


Оцените статью