Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




В российские магазины - и желудки - поступил пластиковый рис из Китая

Как Ленин в 1922г. попов стрелять призывал

История и философия

08.04.2016 14:54

aldanov

224

Всем известно, что Ленин приказывал расстреливать попов как можно больше и чаще. Но почему никаких документов об этом не сохранилось, а рассказывают нам про ленинские призывы исключительно белоэмигрантские листочки?


 



 

• Историческое враньё с Николаем Сванидзе
• Ложь о паспортной системе СССР
• СССР. Нефть. Миф о падении цен
• Ю. Мухин: Врать про мясо как Путин

      Совершенно случайно услышал на днях благороднейшего и достойнейшего главного редактора радиостанции "Эхо Москвы", совесть нации Алёшу Венедиктова, цитировавшего по его собственному заявлению письмо В.И. Ленина членам Политбюро от 19 марта 1922г. "Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше", - с рычанием чеканил руководитель крупнейшего кремлёвского медиапроекта, чтобы ленинские слова дошли до ума, до сердца, до печёнок. И впрямь страшно звучит, особенно из уст неполживых буржуазных пропагандистов. Ясно, что лгать и извращать могут только какие-нибудь, прости господи, большевики-коммунисты, но не горячие и бескорыстные сторонники рыночной экономики, однако сразу вспомнилась разоблачённая фальшивка, к которой неполживые даже скан не поленились сделать, - "указание" В.И. Ленина от 1 мая 1919 г. N 13666/2, где так же "Попов надлежит арестовывать как контрреволюционеров и саботажников, расстреливать беспощадно и повсеместно". Не забудем про состряпанные "дедушкой"  неполживого Алёшы Венедиктова  «документы Сиссона», и прочие "деньги немецкого Генерального Штаба для шпиона Ленина". Товарищ Троцкий знаменитые слова, - "Мы должны превратить ее [Россию] в пустыню, населенную белыми неграми, которым мы дадим такую тиранию, какая не снилась никогда самым страшным деспотам Востока <...>", - тоже доказанно не говорил. Но, может, в этом случае информация соответствует действительности?
      Посмотрим, что нам известно об этом "документе".      

 

ПИСЬМО В.М.МОЛОТОВУ ДЛЯ ЧЛЕНОВ ПОЛИТБЮРО ЦК РКП(б)

19 марта 1922 г.

Строго секретно


Просьба ни в каком случае копий не снимать, а каждому члену Политбюро (тов. Калинину тоже) делать свои заметки на самом документе.

Ленин.


Товарищу Молотову. Для членов Политбюро

По поводу происшествия в Шуе1, которое уже поставлено на обсуждение Политбюро, мне кажется, необходимо принять сейчас же твердое решение в связи с общим планом борьбы в данном направлении. Так как я сомневаюсь, чтобы мне удалось лично присутствовать на заседании Политбюро 20-го марта

2, то поэтому изложу свои соображения письменно.

Происшествие в Шуе должно быть поставлено в связь с тем сообщением, которое недавно РОСТА1* переслало в газеты не для печати, а именно, сообщение о подготовляющемся черносотенцами в Питере сопротивлении декрету об изъятии церковных ценностей3. Если сопоставить с этим фактом то, что сообщают газеты об отношении духовенства к декрету об изъятии церковных ценностей, а затем то, что нам известно о нелегальном воззвании патриарха Тихона, то станет совершенно ясно, что черносотенное духовенство во главе со своим вождем совершенно обдуманно проводит план дать нам решающее сражение именно в данный момент.

Очевидно, что на секретных совещаниях влиятельнейшей группы черносотенного духовенства этот план обдуман и принят достаточно твердо. События в Шуе лишь одно из проявлений и применений этого общего плана.

Я думаю, что здесь наш противник делает громадную стратегическую ошибку, пытаясь втянуть нас в решительную борьбу тогда, когда она для него особенно безнадежна и особенно невыгодна. Наоборот, для нас, именно в данный момент представляет из себя не только исключительно благоприятный, но и вообще единственный момент, когда мы можем 99-ю из 100 шансов на полный успех разбить неприятеля наголову и обеспечить за собой необходимые для нас позиции на много десятилетий. Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей, и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления. Именно теперь и только теперь громадное большинство крестьянской массы будет либо за нас, либо во всяком случае будет не в состоянии поддержать сколько-нибудь решительно ту горстку черносотенного духовенства и реакционного городского мещанства, которые могут и хотят испытать политику насильственного сопротивления советскому декрету.

Нам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом, чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр). Без этого фонда никакая государственная работа вообще, никакое хозяйственное строительство, в частности, и никакое отстаивание своей позиции в Генуе, в особенности, совершенно немыслимы. Взять в свои руки этот фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (а может быть, и в несколько миллиардов) мы должны во что бы то ни стало. А сделать это с успехом можно только теперь. Все соображения указывают на то, что позже сделать нам этого не удастся, ибо никакой иной момент, кроме отчаянного голода, не даст нам такого настроения широких крестьянских масс, который бы либо обеспечивал нам сочувствие этой массы, либо, по крайней мере, обеспечил бы нам нейтрализование этих масс в том смысле, что победа в борьбе с изъятием ценностей останется безусловно и полностью на нашей стороне.


Один умный писатель по государственным вопросам справедливо сказал, что, если необходимо для осуществления известной политической цели пойти на ряд жестокостей, то надо осуществлять их самым энергичным образом и в самый краткий срок, ибо длительного применения жестокостей народные массы не вынесут. Это соображение, в особенности, еще подкрепляется тем, что по международному положению России для нас, по всей вероятности, после Генуи окажется или может оказаться, что жестокие меры против реакционного духовенства будут политически нерациональны, может быть, даже чересчур опасны. Сейчас победа над реакционным духовенством обеспечена нам полностью. Кроме того главной части наших заграничных противников среди русских эмигрантов за границей, т.е. эс-эрам и милюковцам, борьба против нас будет затруднена, если мы, именно в данный момент, именно в связи с голодом, проведем с максимальной быстротой и беспощадностью подавление реакционного духовенства.

Поэтому я прихожу к безусловному выводу, что мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий. Самую кампанию проведения этого плана я представляю себе следующим образом:

Официально выступать с какими [бы] то ни было мероприятиями должен только тов. Калинин, — никогда и ни в каком случае не должен выступать ни в печати, ни иным образом перед публикой тов. Троцкий.

Посланная уже от имени Политбюро телеграмма о временной приостановке изъятий не должна быть отменена4. Она нам выгодна, ибо посеет у противника представление, будто мы колеблемся, будто ему удалось нас запугать (об этой секретной телеграмме, именно потому, что она секретна, противник, конечно, скоро узнает).

В Шую послать одного из самых энергичных, толковых и распорядительных членов ВЦИК или других представителей центральной власти (лучше одного, чем нескольких)5, причем дать ему словесную инструкцию через одного из членов Политбюро. Эта инструкция должна сводиться к тому, чтобы он в Шуе арестовал как можно больше, не меньше, чем несколько десятков представителей местного духовенства, местного мещанства и местной буржуазии по подозрению в прямом или косвенном участии в деле насильственного сопротивления декрету ВЦИК об изъятии церковных ценностей. Тотчас по окончании этой работы он должен приехать в Москву и лично сделать доклад на полном собрании Политбюро или перед двумя уполномоченными на это членами Политбюро. На основании этого доклада Политбюро дает детальную директиву судебным властям, тоже устную, чтобы процесс против шуйских мятежников, сопротивляющихся помощи голодающим, был поведен с максимальной быстротой и закончился не иначе как расстрелом очень большого числа самых влиятельных и опасных черносотенцев г. Шуи6, а по возможности, также и не только этого города, а и Москвы

7 и несколько других духовных центров.

Самого патриарха Тихона, я думаю, целесообразно нам не трогать, хотя он несомненно стоит во главе всего этого мятежа рабовладельцев. Относительно него надо дать секретную директиву Госполитупру, чтобы все связи этого деятеля были как должно точнее и подробнее наблюдаемы и вскрываемы, именно в данный момент. Обязать Дзержинского и Уншлихта лично делать об этом доклад в Политбюро еженедельно.

На съезде партии устроить секретное совещание всех или почти всех делегатов по этому вопросу совместно с главными работниками ГПУ, НКЮ2* и Ревтрибунала8. На этом совещании провести секретное решение съезда о том, что изъятие ценностей, в особенности, самых богатых лавр, монастырей и церквей, должно быть проведено с беспощадной решительностью, безусловно ни перед чем не останавливаясь и в самый кратчайший срок. Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать.

Для наблюдения за быстрейшим и успешнейшим проведением этих мер назначить тут же на съезде, т.е. на секретном его совещании, специальную комиссию при обязательном участии т. Троцкого и т. Калинина без всякой публикации об этой комиссии с тем, чтобы подчинение ей всех операций было обеспечено и проводилось не от имени комиссии, а в общесоветском и общепартийном порядке. Назначить особо ответственных наилучших работников для проведения этой меры в наиболее богатых лаврах, монастырях и церквах.

Ленин.

Прошу т. Молотова постараться разослать это письмо членам Политбюро вкруговую сегодня же вечером (не снимая копий) и просить их вернуть Секретарю тотчас по прочтении с краткой заметкой относительно того, согласен ли с основою каждый член Политбюро, или письмо возбуждает какие-нибудь разночтения.

Ленин.


— Л. 20-23- Машинописная копия того времени, заверенная заместителем заведующего шифрбюро ЦК РКП(б) С. Ф. Чечулиным. После второй машинописной подписи «Ленин» напечатано:

«Пометка рукою тов. Молотова:
„Согласен. Однако, предлагаю распространить кампанию не на все губернии и города, а на те, где действительно есть крупные ценности, сосредоточив соответственно силы и внимание партии.
19.III. Молотов"».

В конце документа машинописная помета: «Подлинник передан в институт Ленина».
РЦХИДНИ, ф. 2, оп. 1, д. 22947, л. 1-4. Машинописный подлинник; подписи В. И. Ленина машинописью. На л. 4 в левом нижнем углу машинописная помета: «19.III.22. Приняла по телефону М. Володичева». Поверх этой пометы рукой B. М. Молотова сделана напечатанная в копии АПРФ помета «Согласен... В. Молотов».

На л. 1 рукописная помета о принадлежности документа к делопроизводству заседания Политбюро, протокол N 114, п. 5 от 20 марта 1922 г. (N 23—17).
— Там же, л. 5—8. Другой экземпляр той же машинописной закладки.
— Опубликовано: по экземпляру РЦХИДНИ — Вестник Русского Студенческого Христианского движения. 1970. N 98.

C. 54-57; Известия ЦК КПСС. 1990. N 4. С. 190-193
.[1]

Примечания:
1* РОСТА — Российское телеграфное агентство.

2* ГПУ — Государственное политическое управление при Наркомате внутренних дел, НКЮ — Народный комиссариат юстиции.

3* ЧОН — части особого назначения.

1 В газете «Известия ВЦИК» N 70 от 28 марта 1922 г. было опубликовано принятое Президиумом ВЦИК правительственное сообщение от 27 марта 1922 г. «О событиях в городе Шуе в связи с изъятием церковных ценностей». В сообщении подробно описаны все события. В частности, сообщалось, что 3 марта 1922 г. постановлением Шуйского уездного исполкома была создана комиссия согласно декрету ВЦИК от 23 февраля 1922 г. «О порядке изъятия церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих» и инструкции ВЦИК и Народного комиссариата юстиции от того же числа к декрету (см.: Известия ВЦИК, N 46, 26 февраля 1922; N 47, 28 февраля 1922). Изъяв ценности в трех небольших церквях, 13 марта 1922 г. комиссия явилась в собор, но, встретив толпу возбужденных верующих, перенесла работу на 15 марта. 14 марта в спокойной обстановке комиссия взяла на учет ценности синагоги. 15 марта на Соборной площади собралась значительная толпа. Подъехавшая конная милиция (6 всадников) была встречена угрозами, камнями и поленьями. На колокольне стали бить в набат. Затем прибыла полурота 146 пехотного полка и два автомобиля с пулеметами. Из толпы раздались револьверные выстрелы, толпа попыталась окружить полуроту, тогда по приказу отделенного начальника красноармейцы выстрелили в воздух, но это не помогло, второй залп был в толпу, которая после этого разбежалась. Было убито 4 человека и ранено 10 человек (все ранения легкие, некоторые от пуль револьверов, которыми стреляли из толпы). К вечеру были произведены аресты замеченных на площади торговцев, учителей и т.п. В тот же вечер представители верующих сдали в уездный исполком 3 1/2 пуда серебра из ценностей собора. 23 марта уездная комиссия, представители верующих в присутствии членов комиссии ВЦИК приступили к изъятию ценностей собора. Около 10 пудов серебра было сдано в уездный финансовый отдел; драгоценные камни, жемчужные ризы и другие ценности — в Государственное хранилище ценностей. Все изъятое было взято на особый учет Центральной комиссии помощи голодающим.

2 На заседании Политбюро ЦК РКП(б) 20 марта 1922 г. было решено предложить Президиуму ВЦИК послать комиссию в г. Шую в составе: П.Г.Смидовича (председатель), Н.И.Муралова и И.И.Кутузова. 21 марта комиссия прибыла в город, 23 марта закончила работу и пришла к следующему заключению: «1) Признать действия уездной комиссии по изъятию церковных ценностей правильными и согласованными с распоряжениями центра. 2) Признать действия местных властей в общем правильными, но недостаточно энергичными и планомерными как в деле подготовки работы по изъятию ценностей, так и по охране общественного порядка. 3) Предложить комиссии по изъятию ценностей немедленно приступить к окончанию этой работы. 4) Предложить губернским и уездным властям принять меры к тщательному расследованию нарушения общественного порядка в связи с изъятием ценностей, выяснить виновных сопротивления властям и нападения на красноармейцев и милицию и все дело передать для окончательного разбора и примерного наказания виновных в Ревтрибунал».


На заседании Политбюро ЦК РКП(б) 20 марта в составе Л.Б.Каменева, И.В.Сталина, Л.Д.Троцкого и В.М.Молотова обсуждался также предложенный 17 марта Троцким проект директив об изъятии церковных ценностей, который был принят с поправками:

«1. В центре и в губерниях создать секретные руководящие комиссии по изъятию ценностей по типу московской комиссии Сапронова—Уншлихта. Во все эти комиссии должен непременно входить либо секретарь губкома, либо заведующий агитпропотделом.

Примечание. В важнейших губерниях установить ближайшие сроки изъятия, в менее важных — более поздние, после того как сведения об изъятии в Петрограде и других центральных губерниях распространятся по всей России.

2. Центральная комиссия должна состоять из председателя т. Калинина, Яковлева и Сапронова (после отъезда т. Сапронова в комиссию должен войти на правах его заместителя т. Белобородов, который должен войти в курс дела не позже среды, 22/III), т. Уншлихта, Красикова (заместителя Галкина), Винокурова, Базилевича. Комиссия имеет бюро, работающее ежедневно (Яковлев, Сапронов (заместитель Белобородов), Уншлихт, Галкин). Раз в неделю комиссия собирается при участии т. Троцкого.

3. В губернских городах в состав комиссий привлекается комиссар дивизии, бригады или начальник политотдела.

4. Наряду с этими секретными подготовительными комиссиями имеются официальные комиссии или столы при комитетах помощи голодающим для формальной приемки ценностей, переговоров с группами верующих и пр. Строго соблюдать, чтобы национальный состав этих официальных комиссий не давал повода для шовинистической агитации.

5. В каждой губернии назначить неофициальную неделю агитации и предварительной организации по изъятию ценностей (разумеется, не объявляя такой недели). Для этого подобрать лучших агитаторов и, в частности, военных. Агитации придать характер, чуждый всякой борьбы с религией и церковью, а целиком направленный на помощь голодающим.

6. Одновременно с этим внести раскол в духовенство, проявляя в этом отношении решительную инициативу и взяв под защиту государственной власти тех священников, которые открыто выступают в пользу изъятия.

7. Разумеется, наша агитация и агитация лояльных священников ни в коем случае не должны сливаться, но в нашей агитации мы ссылаемся на то, что значительная часть духовенства открыла борьбу против преступного скаредного отношения к ценностям со стороны бесчеловечных и жадных "князей церкви".

8. На все время кампании, особенно в течение недели, необходимо обеспечить полное осведомление обо всем, что происходит в разных группах духовенства, верующих и пр.

9. В случае обнаружения в качестве организаторов выступления буржуазных купеческих элементов, бывших чиновников и пр. арестовывать их заправил. В случае надобности, особенно, если бы черносотенная агитация зашла слишком далеко, организовывать манифестацию с участием гарнизона при оружии с плакатами: "Церковные ценности для спасения жизни голодающих" и пр.


10. Видных попов по возможности не трогать до конца кампании, но негласно, но официально (под расписку через губполитотделы) предупредить их, что в случае каких-либо эксцессов они отвечают первыми.

11. Наряду с агитационной работой должна идти организационная: подготовить соответственный аппарат для самого учета и изъятия с таким расчетом, чтобы эта работа была проведена в кратчайший срок. Изъятие лучше всего начинать с какой-либо церкви, во главе которой стоит лояльный поп. Если такой нет, начинать с наиболее значительного храма, тщательно подготовив все детали (Коммунисты должны быть на всех соседних улицах, не допуская скопления, надежная часть, лучше всего ЧОН3*, должна быть поблизости и пр.).

12.Везде, где возможно, выпускать в церквах, на собраниях, в казармах представителей голодающих с требованием скорейшего изъятия ценностей.

13. К учету изъятых церковных ценностей при помголах допустить в губерниях и в центре представителей лояльного духовенства, широко оповестив о том, что население будет иметь полную возможность следить за тем, чтобы ни одна крупица церковного достояния не получила другого назначения, кроме помощи голодающим.

14. В случае предложения со стороны групп верующих выкупки за ценности заявить, что вопрос должен быть рассмотрен в каждом отдельном случае в ЦК Помгола, ни в каком случае не приостанавливая при этом работы по изъятию. Опыт в провинции свидетельствует, что такие переговоры ведутся без серьезных намерений выкупить и вносят только неопределенность и деморализацию.

15. В Москве работа должна идти уже установленным порядком с тем, чтобы к изъятию приступить не позже 31 марта.

16. Полагаю, что для Петрограда можно было бы установить тот же приблизительно срок по соглашению с т. Зиновьевым, ни в каком случае не форсируя слишком кампанию и не прибегая к применению силы, пока политически и организационно вся операция не обеспечена целиком.

17. Что касается губерний, то губкомы должны на основании этой инструкции, сообразуясь со сроком, назначенным в Москве, и под контролем Центральной комиссии назначить свой собственный срок, с одной стороны, обеспечив тщательно подготовку, а с другой стороны, не затягивая дело ни на один лишний день и с таким расчетом, чтобы важнейшие губернии пошли в первую очередь».

Политбюро постановило разослать директивы всем губкомам.

3 Сообщение РОСТА найти не удалось. Судя по последующим событиям в Петрограде в нем шла речь о подготовке духовенством во главе с митрополитом Вениамином сопротивления комиссиям по изъятию церковных ценностей. Антисоветские выступления на этой почве произошли у Казанского собора, церкви Скорбящей божьей матери, Владимирского собора на Петроградской стороне, Покровской церкви на Боровой и т.д. Были избиты члены комиссий и отдельные граждане, пытавшиеся успокоить толпу, имелись раненые.

4 Речь идет о телеграмме, посланной на основании решения Политбюро ЦК РКП(б) от 16 марта 1922 г.: «Опросив товарищей, имевших отношение к делу изъятия ценностей из церквей, Политбюро пришло к заключению, что дело организации изъятия церковных ценностей еще не подготовлено и требует отсрочки по крайней мере в некоторых местах».


5 См. прим. 3.

6 На судебном процессе по событиям в г. Шуе говорилось, что антисоветское выступление было подготовлено и возглавлялось священнослужителями Рождественским, Светозаровым, Лавровым и Смельчаковым, церковным старостой Парамоновым, купцами Похлебкиным и Афанасьевым, бывшим домовладельцем Коковниковым, эсером Языковым и др.

7 В Москве организаторов выступления судил трибунал, который 8 мая 1922 г. приговорил 11 человек (священников, благочинных и граждан) к высшей мере наказания, 4 человек — к 5 годам, 13 — к 3 годам, 10 — к одному году заключения; 14 человек было освобождено (см.: Правда, N 101, 9 мая 1922). В этот же день Л.Б.Каменев внес в Политбюро предложение об отмене приговора трибунала, но Политбюро ЦК РКП(б) не согласилось с ним. Осужденные к высшей мере наказания обратились с жалобой в Кассационный отдел Верховного трибунала, который постановил ходатайствовать перед ВЦИК о смягчении участи осужденных (см.: Правда, N 119, 31 мая 1922), 8 мая 1922 г. жалоба осужденных обсуждалась на заседании Президиума ВЦИК; было постановлено: «В отношении осужденных священников Христофора Надеждина, Василия Соколова, Макария Телегина, Сергея Тихомирова и Александра Заозерского ходатайство отклонить и приговор Ревтрибунала оставить в силе. В отношении остальных шести осужденных к высшей мер наказания приговор Ревтрибунала заменить 5-ю годами лишения свободы».

11 мая 1922 г. Л.Б.Каменев вновь внес вопрос о помиловании осужденных на заседании Политбюро ЦК РКП(б); было принято предложение Л.Д.Троцкого: «а) приведение в исполнение приговора приостановить; 6) поручить т. Троцкому к вечеру 12.V.c.г.ориентироваться и внести письменное предложение в Политбюро». 14 мая 1922 г. Л.Д.Троцкий представил заключение, отрицавшее наличие данных для смягчения приговора пяти осужденным (тем же самым лицам, что и в решении Президиума ВЦИК — см. выше). Смягчение наказания шести осужденным обосновывалось «исключительно соображениями о возможности с наименьшим ущербом для существа приговора, справедливого по отношению ко всем 11-ти, пойти максимально навстречу ходатайству прогрессивного духовенства. 18 мая 1922 г. Политбюро ЦК РКП(б) согласилось с этим заключением.

8 25 марта 1922 г. пленум ЦК РКП(б) утвердил повестку дня XI съезда партии, предложенный В.И.Лениным вопрос в нее не был включен. В документальных материалах съезда сведений о совещании не обнаружено. XI съезд партии проходил в Москве с 27 марта по 2 апреля 1922 г.[2]

 

Анализ исходных данных


1. Известия ЦК КПСС в 1990 публиковали «секретное письмо Ленина» не по партийным архивам, а по экземпляру РЦХИДНИ — Вестник Русского Студенческого Христианского движения. 1970

. N 98. Видимо, для ЦК КПСС 1990-ого года архивы антисоветского белоэмигрантского парижского издания стали партийными.

2. Публикацию секретного письма Ленина издатель и ответственный редактор журнала "Вестник РХД" Н.А.Струве предварил следующими словами: "Подлинность его вне сомнения: на него есть прямая ссылка в "Полном собрании сочинений Ленина", т. 45, М., 1964, с. 666– 667. "Март 19. Ленин в письме членам Политбюро ЦК РКП (б) пишет о необходимости решительно подавить сопротивление духовенства проведению в жизнь декрета ВЦИК от 23 февраля 1922 об изъятии церковных ценностей в целях получения средства для борьбы с голодом. (В "Архиве " имеет шифр ЦПА ИМЛ, ф. 2.0.1, ед.хр. 22947)...". Открываем т. 45, М., 1964, с. 666– 667. Март 19, читаем: Ленин в письме членам Политбюро ЦК РКП(б) пишет о необходимости решительно подавить сопротивление духовенства проведению в жизнь декрета ВЦИК от 23 февраля.[3] Нигде про "расстрелять, и как можно больше". Более того, в документах чья подлинность не вызывает сомнения, газетных статьях, заседаниях политбюро, предписаниях мы видим, что руководство Советской России искало пути мирного разрешения конфликтов, пыталясь простить даже заведомых преступников, стрелявших в милиционеров и военнослужащих.   

3. Молотов стал членом политбюро много позже, чем неизвестный автор письма, подписывающийся Лениным, датирует его, - в 1926 году.[4] Если письмо строго секретно, то его не отправляют не члену закрытой группы.    

4. Некто подписавшийся Лениным просит «ни в каком случае копий не снимать», но машинописная копия того времени, заверенная заместителем заведующего шифрбюро ЦК РКП(б) С. Ф. Чечулиным, не считаясь с мнением вождя, всё-таки снята. Шизофрения сочинителя?

5. Вождь просит не члена политбюро Молотова передать письмо членам, а он просто прячет его под сукно, так как никаких отзывов на него членов политбюро нет.

6. Если Володичева принимала текст по телефону, как потом на ней выросла подпись Ленина?

7. В письме упоминание о том, что Троцкий в печати и вообще перед публикой выступать с подобными инициативами не должен - только Калинин. Но Калинин почему-то с антицерковными инициативами и вообще по поводу изъятия ценностей весной-осенью 1922 года нигде публично не выступал, а Троцкий не только выступал, но ещё и возглавил Антирелигиозную комиссию, созданную в октябре. В общем, никто этого "Ленина" не слушался - ни Молотов, ни Калинин, ни Троцкий.

8. Насколько можно понять, все «подписи» ответственных лиц, в том числе технических исполнителей (заведующего шифрбюро ЦК РКП(б) С. Ф. Чечулина, секретаря М. Володичевой)  в опубликованном сначала белоэмигрантским листком, а потом и в Известиях ЦК КПСС 1990 года, как и пометка в конце «документа» «подлинник передан в институт Ленина», -

машинописные. "Подлинник" из «института Ленина» нигде и никогда не публиковался.     

 

Как белые рыцари вместе с попами грабили церковные ценности


      Генерал Деникин: «Возвращение Мамонтова на Дон, - рассказывает Калинин, - напоминало прибытие триумфатора. Громадную ценную добычу привез он в дань войску Донскому. Чего бы в ней не было - тысячи золотых и серебряных вещей, иконы в золотых окладах, церковные сосуды, жемчуга и бриллианты» («Русская Вандея». С. 152).
      Конечно, не трудно ответить, откуда мамонтовские молодцы добыли церковную утварь и иконы. Они широко грабили церкви. Они сдирали в церквах все, что попадалось, лишь бы это являлось ценностью. Их воровские, бандитские качества проявились полностью. Сообщая вышеуказанную телеграмму, журнал «Революция и церковь» писал: «Мамонтовцы собирались привести дорогие иконы и утварь. Откуда они их взяли? И самый недогадливый поймет: награбили. Ограбили дома, церкви. Ведь церковную утварь в продовольственных лавках не найдешь, ее можно найти только в церквах, и эти-то церкви ограблены мамонтовцами. А так как совесть у мамонтовских молодцов, как говорили на местах крестьяне, "кобылья", и руки у них воровские, можно, конечно, представить, сколько у них оказалось церковных украшений и драгоценных камней с золотых окладов» (N 3-5, 1919).
     Бывший белогвардеец И. Лунченков следующим образом рассказывает в своих воспоминаниях о мамонтовской добыче, о ее дальнейшей судьбе и о грабеже других церковных ценностей. «Главную часть этой добычи составляли драгоценные ризы, иконы и кресты, изъятые из "храмов божиих" Центральной России, да многочисленные сейфы банков тех городов, где прошел огнем и мечом Мамонтов. Этот "подарок Дону" стал яблоком раздора между Сидориным и Богаевским еще в бытность белых на Дону. Перехватив "подарок" в Миллерово (штаб донской армии), Сидорин беззастенчиво начал выбирать из него самое ценное. Алчный Богаевский не прочь был и сам поживиться "добычей". Начавшийся раздор между атаманом и командиром оборвался эвакуацией, чтобы затем в еще более ожесточенной форме продолжаться за границей.
     К мамонтовской церковной утвари "христолюбивый" Богаевский не забыл прихватить ценности старочеркасского и новочеркасского соборов (главным образом, драгоценные иконы, ризы с них, кресты и чаши). Эту партию, как наиболее ценную, захватила с собой богомольная и златолюбивая Надежда Васильевна Богаевская вместе с эмблемой атаманской власти, перначем, к слову сказать, одиннадцать фунтов червонного золота!
     Вывоз всего добра поручен был управляющему Новочеркасским Отделением Государственного Банка А.А. Скворцову. Нужно добавить, что "операция" производилась секретно. Обдирание икон и растаскивание музеев происходило ночью.

    Первый налет на вывезенные ценности был произведен (конечно, кем-то из хорошо знавших об их отправлении) еще в пути - под Екатеринодаром. Была взломана крыша вагона и взято несколько ящиков наиболее ценного, в том числе и золото, случайно оказавшееся здесь. Скворцовым об этом был составлен акт, в котором, между прочим, характерно было указание на то, что количество и наименование украденного определить не представилось возможным, так как... ценности были отправлены без описей. Первый характерный документ, громко свидетельствующий о том, каким хищническим путем возилось за границу народное достояние.
     За несколько дней до падения белых ценности прибыли в Новороссийск и были погружены на итальянский частный пароход "Чита-де-Венеция" торговой фирмы "Аслан Фреско и Сын" для отправки в Константинополь.
     Вместе с донским золотом и серебром на борту этого парохода расположились и члены правительства, напоминая воронье около своей добычи
».
      Далее И. Лунченков описывает, как поступили белые с награбленными ценностями. «В середине 1922 года в Катарро под видом туристов прибыла на специальном пароходе группа американских миллионеров. Осмотрев ценности, они заявили, что в таким виде они, боясь огласки и скандала, их не купят: необходимо ценности "обратить в лом". Заключили договор и назначено было время присылки специального парохода из Америки. И вот началась вакханалия вандализма. Для работы, т.е. "обращения в лом", были приглашены свои верные люди - офицерская кавалерийская молодежь, около 40 человек. Работали тихо, без шума. Ломались совершенно новые часы (около 3000 экземпляров), ложки, ножи, гнулись подносы, кофейники, портсигары, траурные венки с гробниц исторических лиц, модели памятников, предметы церковной утвари, ризы с икон, вынимались камни, слоновая кость, серебро сбрасывалось ссыпом в ящики по 15 пудов каждый, а все остальное шло ретивым рабочим. Обнаглевшие, они ходили по маленькому городку и торговали слоновой костью, хрусталем, камнями. Вмешалась югославская прокурорская власть, были произведены обыски и найдена часть ценностей на квартире "рабочих". Дело пошло в суд. Офицер Богачев сел на восемь месяцев в тюрьму. "Работа" продолжалась 2 месяца. Уложено было 700 ящиков по 15 пудов каждый, всего больше 10 000 пудов.
      Под руководством вандалов погибли единственные в своем роде уникумы исторической и художественной ценности. В октябре 1922 г. пришел пароход из Америки, и началась приемка ценнос­тей. Сдавали Сахаров и Гензель. От американцев было получено 50 000 000 франков. Деньги были переданы лично Врангелю» («За чужие грехи»).

«1) Помимо доблестных мамонтовских частей, в ограблении церквей участвовали и многие другие банды белогвардейских войск. Это носило массовый характер.


2) Использование награбленного производилось двояким путем: часть предметов из ограбленных церквей разворовывалась по рукам белых героев, а часть шла в фонд "Комиссии по реализации военной добычи", существовавшей при штабе главнокомандующего вооруженными силами юга России, отсюда расходилась по разным учреждениям.

3)  В числе церковных предметов были ризы с икон, золотая и серебряная утварь, поповская одежда, иконы, ценные хоругви, кресты, даже церковные колокола и т.д.

4)  Не только отдельные представители духовенства, но также само управление протопресвитера военного и морского духовенства деникинской армии и "Высшее церковное управление", то есть официальные и руководящие церковные организации белогвардейского духовенства, прекрасно знали о грабеже церквей бандами белых. Ни одного раза они не протестовали против таких обычаев.
[5]

 

Итог


      Банды их благородий, грабившие церковные ценности для личной наживы, в парижах делали «явку с повинной», подписываясь Лениным, которому церковное золото нужно было только для спасения голодающих, оказавшихся на грани гибели в результате войны, развязанной их благородиями, а горбачёвское ЦК КПСС, и кремлёвская фашистская хунта, расстрелявшая собственный парламент из танков, при участии неполживого Алёши Венедиктова, всемерно способствуют распространению фальшивки.     

Поливанов О.И.
05.04.2016г

 

Сcылка >>


Оцените статью