Голосования



Что вы думаете о деле Улюкаева?




Хоронить заказывали?

Хоронить заказывали?

Михаил Веллер

74954


Окно Овертона в Бресте

История и философия

09.11.2014 06:52  

ragnar

264

Можно ли говорить о «неоднозначности» с обывателем? Я считаю, что нельзя! Не подумайте, что я считаю всех обывателей дураками или аморальными людьми. Нет. Просто это люди, которые не интересуются вопросами философии, истории и общественной жизни. Они заняты семьёй, деньгами, работой, хобби, сексом, футболом, и другими тенями на стене Платоновой пещеры. Это их выбор. Это – нормально.

В Брестской крепости есть художественный музей. Будете в Бресте – можете зайти. Хотя, никакого отношения к обороне крепости большинство экспонатов не имеют. Да и художественная ценность их крайне сомнительна. Провинция есть провинция. Интересно то, что все надписи в музее – на белорусском и английском языках. При том, что не менее 95 % посетителей крепости – русскоязычные. Но ничего удивительного, - всем известны настроения нашей «нацыанальной» на всю голову интеллигенции.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, перед входом в залы с картинами вы можете увидеть макет средневекового Бреста. То есть «Берестья», как принято представлять его древнее название, и как называют Брест самые радикальные русофобы сейчас. Хотя, что Брест и упомянутое в летописях «Берестье» - один и тот же населённый пункт, достоверно не установлено. Это неважно. Главное, что макет изображает город в одном из самых любимых нашими «нацыаналами» периоде – во времена польского владычества, когда за 300 лет все русские были изгнаны или ассимилированы, и город стал полностью польско-еврейским. Летящих над городом драконов не изображено, ну, и на том спасибо. Речь не о макете, а о том, что над ним висит. Собственно, это «окно».

Когда я впервые посетил музей несколько лет назад, я ещё ничего не слышал о технологии «окно Овертона». О ней все узнали недавно из известной статьи в ЖЖ. Но я тогда сразу понял что происходит. Над макетом висела большая картина в стиле «винегрет Глазунова», на которой с двух сторон были изображены два воинства. С одной стороны – красноармейцы, защищавшие крепость в 1941-м. А с другой – поляки в довоенной форме! И обе армии выглядели на картине совершенно равнозначно. Было очевидно, что отношение автора к ним одинаковое - позитивное. 

Как можно поставить на одну доску героических защитников Брестской крепости и гнилую армию довоенной буржуазной Польши? Всем известен подвиг советских воинов в 1941-м. Тогда как польская армия в 1939-м покрыла себя несмываемым позором. Несмотря на героизм отдельных гарнизонов, Войско Польское, почти не уступавшее по численности и вооружению противостоящим ему частям Вермахта, разбежалось подобно тараканам. Уже в первые часы 1 сентября 1939-го связь и снабжение армии были потеряны, а польское командование драпало и издавало приказы о том, что драпать надо не на восток, а на юг. Я ещё помню, как старики в деревнях Западной Белоруссии рассказывали про польский позор 1939 года. С тех пор осталось выражение «пан за пана ховайся!»



Увидев эту картину, и зная о царящих в головах белорусских «мастаков» настроениях, я сразу понял, что это – всего лишь переходный момент. Она призвана помочь преодолеть некоторую инерцию мышления. Слишком хорошо в наших школах рассказывали о подвиге советских защитников Брестской крепости, и так сразу у людей это не вытравить. Для начала надо было уравнять Красную Армию с поляками. Для чего и была предназначена эта картина. 

И вот недавно я узнал, что там висит уже совсем другая картина. Триптих. Это ещё не «окончательный» вариант, но уже значительный шаг вперёд. На средней картине изображён город в трёх временах. Точнее, в наше время на месте старого города – мемориал «Брестская крепость-герой». А вот на боковых панелях уже не абстрактные «солдатики», а конкретные персонажи. В основном, конечно, это польско-литовские политические и религиозные деятели. В том числе – изобретатель униатства Петр Скарга, эдакий польский Геббельс. Есть и русские, но в очень специфической подаче. Это либо «имперские завоеватели», либо деятели периода Киевской Руси, - до литовского завоевания. Они теперь имеют статус «белАрусов», поэтому не опасны. Конечно, они сами были бы сильно удивлены, услышав, что они – «беларусы». На «окончательном» варианте таких сложностей уже не будет. Так как «белорусскость» - чисто польское изобретение, логика белорусизации неизбежно ведёт к полонизации, что бы не думали «патриоты Беларуси».

Понятное дело, одной картинкой дело не ограничивается. Это всего лишь один пример из процесса переформатирования населения Белоруссии в злобных русофобов по типу протоукров. Много уже сказано о массированной совместной атаке белорусских властей и их «оппозиции» на Отечественную войну 1812 года. Можно сказать уже, что данная операция завершилась успешно. Средний «беларус» уже твёрдо уверен, что это была русско-французская война, только «прокатившаяся» по территории Белоруссии. Здесь мы видим ту же «оконную» технологию. На примере давней подзабытой войны скомпрометировано понятие «Отечественная». И теперь следующий удар – по Великой Отечественной войне советского народа 1941-1945 годов. Её ещё помнят, поэтому «в лоб» взять проблематично. Потребовался такой «обходной манёвр» через 1812 год. Скоро и Великая Отечественная будет объявлена русско-немецкой войной, которая «прокатилась»...

Пару дней назад я выносил мусор, и увидел рядом с мусорным баком аккуратно связанную стопку книг. У того, кто выбрасывал, всё-таки сработал рецидив советского воспитания – он не решился бросить книги в мусорный контейнер. Оставил рядом – может кому пригодятся. Я посмотрел. В основном всякая западная туфта типа «чандлера-чейза», и пара книг советских «членов союза писателей». Взял себе одну книжку хорошей западной фантастики и книжку местного автора об истории Бреста. 



Не буду называть автора и название, чтобы не делать рекламу. В Бресте эту книжку знают, так как главы из неё печатали в местной газете. Я полистал книжку, и через пару часов отправил по назначению. Только уже прямо в мусорный контейнер. Это первый том книги (сколько всего – не знаю), который описывает период с основания Бреста до прихода Красной Армии в 1939 году. Интересно, что несколько столетий с предполагаемой даты основания города и до восстановления Польского государства в 1918 году занимают не более 15% первого тома, дальше – нежно любимый автором период польской оккупации. В следующем томе, с которым я немного знаком по публикациям в газете, так же подробно описан период немецкой оккупации 1941-1944 годов.

Нет, автор не воспевает польский и фашистский периоды. И я далёк от мысли, что он осознанно, или по наущению каких-то вражеских «агентов» ведёт тонкую работу в соответствии с «оконной» технологией. Интеллектуальный уровень явно не тот. Это обычный провинциальный интеллигент. Он сам является жертвой политтехнологий, и только неосознанно транслирует ведрённые кем-то в общество установки.

Ключевое слово здесь – «неоднозначно». Об этом я и хотел бы сказать несколько слов. Да, всё в период польской и немецкой оккупаций было не так «однозначно», как нам представляла советская историография. На этом и делает упор автор книжки. И формально, он прав.

Да, действительно, в Польше дороги мостили брусчаткой, в бутиках лежали шмотки из самого Парижу, в сельской местности ходили автобусы, а в школах на перемене ученикам давали кофе с булочкой. В СССР тогда такого не было. Да, люди жили, как могли и радовались жизни как могли. Пели и танцевали, устраивали пикники, катались на английских мотоциклах. Да, не все немецкие солдаты были извергами и убийцами. Да, при гитлеровцах открылись закрытые большевиками церкви. Особенно автор живописует грубость и неотёсанность приехавших в 1939-м в Западную Белоруссию «восточников». Пишет про жену красноармейского командира, пришедшую на вечер в Дом офицеров в ночнушке, украденной мужем в брошенном польском доме – приняла это за платье. Рассказывает о евреях, стоящих перед стендом с портретами членов Политбюро ЦК ВКП(б), и шепчущих: «Почти все – наши!»

Автору не понять, что сытый комфорт гнилой буржуазной Польши (похожий очень на наши времена) окончился позором 1939-го. А напряженный труд и лишения первых пятилеток в СССР – победой 1945-го.



Но можно ли говорить о «неоднозначности» с обывателем? Я считаю, что нельзя! Не подумайте, что я считаю всех обывателей дураками или аморальными людьми. Нет. Просто это люди, которые не интересуются вопросами философии, истории и общественной жизни. Они заняты семьёй, деньгами, работой, хобби, сексом, футболом, и другими тенями на стене Платоновой пещеры. Это их выбор. Это – нормально. 

О «неоднозначности» можно говорить с интересующимися людьми. «Неоднозначность» помогает этим людям увидеть мир более широко и глубоко, лучше понять суть. Обывателю «неоднозначность» не помогает. Для обывателя «неоднозначность» означает только одно – то, что его «пересаживают» с одного мифа на другой. Что те, кого он вчера однозначно считал героями, завтра будут однозначно врагами и преступниками.

«Неоднозначность», образно говоря, - это та секунда сомнения перед выстрелом, которая может стоить солдату жизни. Так что, призываю вас, умные господа, пишущие всякие «неоднозначные» статьи: подумайте о том, кто их будет читать. Если такие же глубоко погружённые в тему, как вы – пожалуйста. Но для широких масс – поувереннее. Однозначно. Ткните пальцем. Путин – хороший, Обама – плохой. И всё. Иначе – вас поймут неправильно. Если только вы не хотите именно этого?

Сcылка >>


Оцените статью