Владимир Елистратов. "За наше Ура!"

История

26.12.2014 06:00

taotan

216

Поздравляю всех с наступающим Новым годом!
В газете "Моя семья" была опубликована статья, мне показалась подходящей к случаю. N 49, "За наше Ура!" Владимир Елистратов, отрывок:

...В шесть я был в общежитии, в комнате коменданта. Там сидели Палыч и нигерийский стажер Одхиамбо, один из тех, с которым я занимался в качестве общественной нагрузки. Они (это я про Палыча с нигерийцем) были очень похожи друг на друга: оба большие, носато-губастые, бритые налысо, только Палыч- весь красный, а Одхиамбо-весь черный.
Когда я зашел, они занимались армрестлингом. Палыч уверенно дожимал нигерийца, громко напевая «Черного ворона». Несколько секунд Одхиамбо еще посопротивлялся, но рухнул.
-Спекся, грифель,- удовлетворенно констатировал Палыч. –Здорово, Вольдемар. Закусь принес?
-Привет, принес. Как дела, Одхиамбо?
-Здравствуйте, преподаватель. Деля как сязя беля. Палич-сильный, как слен.
-Ты тоже не слабый,- сказал Палыч- типа бегемота.
В дверь постучали.
-Мозна?
Это был Оланреуоджу. Второй мой нигерийский клиент. Оланреуоджу был похож на меня: невысокий, худой и в очках. По сравнению с Одхиамбо он казался менее черным.
-Заходь,-сказал Палыч- Ну, будем провожать старый год?
-Будем,-сказал Одхиамбо.
-Будем петь «Катюшя»,- улыбнулся Оанреуоджу.
-Всенепременно,-согласился Палыч. – И «Катюшу» и «Таганку».
Через пару часов комната Палыча представляла собой что-то вроде гудящей малаховской малины. На все общежитие гремела «Таганка». В комнате толпилось человек двадцать: японцев, кубинцев, алжирцев, французов... Еще несколько десятков человек галдели в коридоре. На трех сдвинутых столах лежали горы закусок и батарея выпивки. Каждый приносил что-нибудь свое. Доставленные мною килька в томате и зельц, безнадежно засыпанные индийским карри,соседствовали с ананасом, принесенным Чуквуемуку, монгольской вяленой кониной, египетскими финиками, кубинским ромом, кипрским вином. И это все- в эпоху зловещего дефицита и сухого закона.


Пили все, но спирт на зверобое шел лучше всего. Я несколько раз пытался увещевать Палыча, но он меня не слушал.

Палыч вещал. Это был его творческий вечер. Постоянным слушателем Палыча был я. Остальные приходили, выпивали, закусывали, слушали, улыбались, что-нибудь говорили и уходили. Палыч был прекрасный рассказчик, но редкий иностранец поймет речь Палыча.
Дело шло к полуночи.
-Ну и вот,-рассказывал Пинков,- Перед сорок восьмым-это, выходит, ровно сороковник годов назад-стояла наша часть под Калининградом.  Тридцать первое, вечер. Метель лютая, снежище. Мы сидим, знамо дело, в казарме, заливаем потихонечку за подворотничок. Все уже веселые. До полуночи два часа.
Вдруг- подъем, построение. Что за пердимонокль? Оказуется (авторский слог)-полкан Хряпченко. Напился, как леопард, и в «белке» поехал с инспекцией. Делать нечего. Строимся на плацу. Пурга, ветер воет, как сто кобелей. Стоим чуть не по колено в снегу.  Мы плац-то чистили три часа тому, а за три часа-то намело безбожно.  Стоим. Появляется Хряпченко. Пьяный, еле на ногах стоит. Кричит:
-Здорово, солдаты!
Мы не слышим ни пса. Вой стоит метельный. Видим только: полкан разоряется. Мы, по уставу, значит, во все пасти:
-Здра!..Жла!.. Това!...Полко!...
А Хряпченко:
-Какого черта...
Ну он, знамо дело, гуще изъяснялся. Какого, говорит, черта у вас, г...ков, плац не чищен?! Вы что, это, сволочи, а?! Всех под трибунал!
И опять по маме нас, по маме...
Мы-то это ничего не слышим. Ветрище адовский. Нам потом наш старлей Абдуллаев все рассказал.
Ну и вот: видим- начальство орет чего-то. А что он может перед Новым годом-то орать? Ясен прыщ, поздравляет. Да здравствует наша социалистическая Родина. Враг не дремлет. Граница на замке. И прочая такая гниль.


Мы со всей дури хайла-то свои разззявили и с самого желудка, от самых кишок, чтоб фонари полопались:
-Ур-ра-а! Ур-ра-а! Ур-ра-а!
Хряпченко совсем озверел. Но тут его от чувств, видно, в край развезло и он вообще из памяти вышел. Отключился. Брык в снег. Абдуллаев с лейтенантом Пиндосовым его быстро за руки, за ноги-и в казарму. Ну и вот. Слава богу, через сутки Хряпченко в себя обратно взад вошел, проснулся и резонно спрашивает:
- Где я?
Абдуллаев с Пиндосовым ему:
- Вы тут-то и тут-то, товарищ полковник.
-А зачем я тут?-любопытствует Хряпченко.
-Приезжали поздравлять бойцов с Новым, 1948 годом.
-Ну и что, поздравил?-осторожно интересуется Хряпченко.
-Так точно, товарищ полковник, поздравили. Очень красочно это у вас вышло.
-Ну и хорошо. Дай-те ка мне теперь стакан сами знаете чего, чтобы у меня мозги с черепом совпали.
Дали ему с устатку. И уехал Хряпченко. Вот такая наша, чисто русская история... Эй, бойцы, ну-ка наливайте, уже пять минут до полуночи.

Все, кто был в комендантской, кроме мусульман, налили себе зверобоевки и Палыч сказал:
-Ну, разноцветные вы мои, интернационал ты мой серо-буро-малиновый, с Новым годом! За мир во всем мире, и чтобы завтра у нас у всех лицо на голове поместилось. А теперь, по-нашему, по-армейски, три раза...
-Ур-ра-а! Ур-ра-а! Ур-ра-а!
В общем, все прошло благополучно.  Проверка в виде какого-нибудь Хряпченко не нагрянула. Спирта хватило. Никто не подрался. Утром голова болела в меру. По крайне мере-моя.



А через четверть века вся эта- вне всякого сомнения, правдивая- пинковская история  сжалась в тот самый короткий , но назидательный анекдот, который мне рассказывали недавно.
«-Здравствуйте, товарищи солдаты!
-Здравия желаем, товарищ полковник!
-А почему у вас плац загажен?
-Ур-ра-а!»
И я почему-то подумал, что это наше «ура!» по любому поводу- не только наша беда, но в чем-то наше спасение.
-Слава КПСС!
-Ур-ра-а!
-Да здравствует перестройка!
-Ур-ра-а!
-Вперед, за демократию!
-Ур-ра-а!
-Развиваем рыночную экономику!
- Ур-ра-а!
- Нам необходимы инвестиции и инновации!
-Ур-ра-а!
Сижу тут как-то, смотрю почту. Приходит очередная инструкция из министерства:
«Необходимо в самые сжатые и кратчайшие сроки, в рамках инновационных задач и в русле всеобщей модернизации предпринять все необходимые меры по усовершенствованию концептуальной системы гибкого и всестороннего развития комплекса полноценных мероприятий, направленных на дальнейшее планомерное усиление систематического контроля за посещаемостью студентов..»
Думаю: какой пьяный идиот это писал? Зачем это все? И-злость, безнадежность.


И вдруг вспоминаю рассказ Палыча и про себя трижды, с предельным подобострастием и максимальной экспрессией кричу: «-Ур-ра-а! Ур-ра-а! Ур-ра-а!»- и в корзину ее к чертовой матери, эту инструкцию. И сразу стало на душе легко-легко.
Так что с наступающим вас Новым годом! И выпьем же за наше вечное непробиваемое российское «ура!».

Сcылка >>


Оцените статью