Хазин / Экономика  37

Хазин в эфире

23.03.2020 12:00

Говорит Москва

18520  9.8 (32)  

Здравствуйте. У микрофона Михаил Хазин.

Начинаем сегодняшнюю передачу. Для начала несколько слов, ограничивающих панику. Я панику не люблю, поскольку пару раз сталкивался с ней – это нехорошие ощущения. Вся страшная информация и статистика в подавляющем большинстве является некорректной. Нормальной статистики о коронавирусе сегодня нет. Может, у кого-то она и есть; но этот «кто-то» не даёт доказательств того, что его статистика хорошая. Привожу пример. Колоссальная смертность в Италии. Но проблема в том, что официальная итальянская статистика говорит лишь о тех, у кого вирус проявляется в ярко выраженной симптоматике. Есть большое количество людей, у которых или симптоматика выражена неярко, или вообще не выражена – то есть они вообще не болеют. Теоретически, для того чтобы правильно оценивать процент умирающих от тех, кто заразился, нужно учитывать тех, кто заразился, а не только тех, кто реально заболел. Даже при страшной чуме в средние века примерно 15-20% вообще не заболевали. Если изучить их кровь, антитела там есть, но проявления никакого нет. Причём это не такое уж редкое явление. Я, например, в своей жизни ни разу не болел никакими видами гриппа. И я не один такой. Среди моих знакомых есть несколько человек, которые обладают этим свойством. Это свойство не случайно, потому что оно проявляется в разных местах и в разных случаях. Я специально от гриппа не прячусь.

Как у любого человека, который занимался статистикой, у меня есть знакомые, которые немножко маньяки по статистической линии. Один из них начал всерьёз изучать смертность в Италии. Условно говоря, сколько человек в Италии (при её численности населения) должно умирать в день. У него получается где-то 2200 человек (в цифрах могу ошибаться) - это было в конце прошлой недели. Дальше он посмотрел смертность в Италии последнюю неделю и обнаружил, что смертность не увеличилась. Он задался вопросом: как же так; у вас сотни людей умирают от коронавируса, а совокупная смертность не растёт? Это интересная тема. Не исключено, что из-за того, что от вируса умирает не так много народу, когда вы начинаете активно лечить людей, у которых симптоматика и сопутствующие болезни, от которых они могут умереть, то люди, которые должны были бы просто по старости и от сопутствующих болезней помереть, неожиданно не помирают. У вас от коронавируса кто-то умер на три месяца раньше, чем он умер бы при естественном развитии событий; но в результате лечения кто-то умрёт на три месяца позже. Людей, которые должны были бы прожить теоретически много лет, а умерли от коронавируса, так мало, что они на общую статистику практически не влияют.

Вопрос: почему паника в Соединённых Штатах Америки или в Китае? Причин этому несколько. Первая причина носит политический характер. Трамп вначале говорил, что это несерьёзно. Может, он был бы и не прав, потому что любая эпидемия на первом этапе развивается экспоненциально. А у этого вируса, судя по всему, коэффициент заражаемости (количество людей, которых заражает каждый больной) больше, чем, например, у гриппа. Это связано с тем, что, в отличие от гриппа, который проявляется практически сразу, и больной сидит дома, у этого коронавируса он проявляется через полторы недели. Поэтому люди бегают (особенно молодые, которые им вообще не болеют) и всех заражают. Если очень высокий пик, то количество больных, которых надо помещать в больницы и подключать к аппаратам искусственного дыхания, становится слишком много. В результате задыхается вся система здравоохранения. Их бы надо растянуть по времени. Для этого и необходим карантин. Предотвратить заражение практически невозможно. Как показывает опыт, вредоносность (вирулентность) вируса, по мере прохождения через разные организмы, падает. Испанка 1918-1919-го года уже в 1920-м -1921-м году особо никакой угрозы не представляла. Особого вреда для подавляющего большинства, может быть, этот вирус и не приносит. Но хорошо бы сделать так, чтобы те, кому он приносит вред, пришли в больницу не одновременно, а хотя бы растянулись на три-четыре месяца. Истории с вирусом стали использовать американские демократы, для того чтобы надавить на Трампа. С точки зрения христианской морали, это напоминает мародёрство. Это политическая кампания – они так устроены.

Карантинные меры, которые принимаются, действуют чрезвычайно разрушительно на мировую экономику, которая до недавнего времени представляла собой единую систему разделения труда, и границ не было; была очень зависима от логистической структуры, которая начала разрушаться этими карантинными мерами. Действия американских и китайских властей разрушают мировую экономику куда быстрее, чем собственно вирус. Власти США объявили, что они поддержат свою экономику примерно четырьмя-пятью триллионами долларов. Откуда взялась эта цифра? Почему не два и не восемь? В конце прошлого года банк Goldman Sachs опубликовал исследования по поводу рынка американских акций – кто покупает, кто продаёт. Выяснилось, что основные крупные группы (пенсионные фонды, частные лица и прочие) являются нетто-продавцами последние годы. А нетто-покупателями является только одна крупная группа – это сами корпорации, которые в основном покупают свои же акции в процессе так называемых buy back-ов (то есть выкупа своих акций). Есть несколько причин – для чего они это делают. В общем и целом, это делается для поддержки топ-менеджеров, которые очень сильно выигрывают на этом. Ещё немножко на этом выигрывают акционеры, но не сильно. Ну, что могут выиграть малые акционеры? У них пакет на три тысячи акций. В результате buy back-ов он начинает стоить четыре тысячи. Непонятно, стоит ли оно того. Для топ-менеджеров, которые получают разного рода бонусы акциями по итогам как раз их роста, это актуально. Выясняется, что объём выкупа своих акций был как раз примерно пять триллионов долларов в год.

Сейчас, на фоне спада и на фоне продолжающегося кризиса (он реально начался 2008-м году; с 2008-го года был только приостановлен; совершенно неправильно использовать для нынешнего процесса слово «рецессия» - основное написано в книжке «Воспоминания о будущем…»), с конца прошлого – начала нынешнего года начался исход руководителей крупных компаний. У всех неожиданно появилось желание посидеть с внуками, успокоиться, подумать о вечном и так далее. почему? Стало понятно, что фондовый рынок расти больше не может даже buy back-ом. По этой причине имело смысл его как бы опустить, дождаться коррекции. Я недаром говорил о том, что коронавирус появился ровно в тот момент, когда настало время коррекции. Проблемы Китая реально очень серьёзные; он не может допустить, чтобы Трамп уменьшил китайский профицит торгового баланса в торговле с Соединёнными Штатами Америки. Нужно чем-то заменить на рынке эти самые корпорации. Если их не заменить, будет катастрофа. Четыре-пять триллионов – это замена. Иными словами, банкам (может, и не только банкам – тут вопрос сложный) будут выделены деньги, для того чтобы они продолжили откуп акций, чтобы не было постоянного сброса. Тут всё понятно. Другое дело, эти деньги неминуемо попадут в реальный сектор, потому что все остальные на рынке акций продают в условиях спада. Если деньги идут в реальный сектор, то это вызывает там рост цен – инфляцию. Денежная масса в США не такая уж и большая – три с половиной триллиона долларов; это денежная база. Нужно учесть, что идёт оборот; не все пять триллионов одновременно вываливаются на рынок – что-то покупается; потом эти доллары оборачиваются, снова идут на рынок. Тем не менее это достаточно большая сумма, которая стимулирует инфляционные процессы. Если у вас начинается инфляция, то это равносильно понижению жизненного уровня населения.

В нашей стране в реальности количество заболевших очень невелико. Может быть, есть какие-то люди, которые втихаря получили вирус и болеют тихо. Я в этом уверен. Вчерашний пример Красноярска – когда в результате того, что власти работали крайне медленно, народ вырвался из аэропорта. Несколько рейсов прилетело из Азии, и люди не могли ждать много часов в аэропорту – они просто штурмом взяли барьер и разбежались. Таким образом, какое-то количество заболевших оказалось в миру, и непонятно кто это. Я склонен считать, что количество заболевших у нас будет меньше. Как показал опыт, большая часть заболевших в Китае, в Италии, в США, во Франции находится в некотором фиксированном широтном поясе. Это тёплые страны, в которых у людей мало защиты от разных вирусов; они непривычны к этим болезням. Я не исключаю, что люди, которые живут севернее и которые регулярно, каждый год болеют ОРЗ и гриппами, более устойчивые к такого типа вирусам. Здесь я могу только строить версии. Я пытаюсь объяснить, почему не нужна преждевременная паника. От паники всегда вреда больше, чем от той причины, которая эту панику вызвала. Но принципиально важная вещь: в любом случае вся эта история показывает, что мировая логистическая система начинает сыпаться. Кроме того, не вызывает сомнения, что модель стимулирования спроса, которая действовала с начала 80-х годов на Западе, а в нашей стране через мировые цены на нефть – начиная с 2000-х годов, больше работать не будет. Самое позднее – осенью – начнут работать факторы, которые инициируют снижение мирового уровня спроса.

Наш нынешний кризис очень напоминает кризис 30-х годов, прежде всего в США. Там этот кризис происходил так: обвал на фондовом рынке был в октябре 1929-го года; но он не сопровождался экономическим кризисом. Экономика – это реальный сектор. Финансовый сектор может упасть очень сильно, а реальный сектор - даже не заметите. В октябре 1929-го года упал финансовый сектор в связи с обрушением пирамиды на фондовом рынке. Оказалось, что в экономике ничего не произошло. Что случилось дальше? Фондовый рынок стал расти. У людей появилось ощущение, что всё в порядке. Но в результате кризиса упала стоимость залоговых активов. Margin Call-ов тогда ещё не было, поскольку никто не торговал с плечом… точнее сказать, плечи были не те. Тем не менее объём выдачи и рефинансирования кредитов стал падать. В результате предприятия стали увольнять людей, снижать заработную плату; и в конце марта начался дефляционный шок. Скорее всего, мы столкнёмся с такой же ситуацией где-то примерно осенью. Иными словами, нынешний фондовый и финансовый кризис будет приостановлен колоссальными вливаниями, о которых объявили Соединённые Штаты Америки. Эти вливания помогут остановить распродажи на финансовых рынках. Но они никак не помогут поддерживать совокупный спрос. Поэтому кризис будет продолжаться в форме дефляционного шока уже в кризисе реальной экономики где-то в конце лета – в начале осени. Это такой базовый сценарий, с моей точки зрения.

Мне пишут: «Хазин, вы были неправы. Рубль не поднялся. Вы не отвечаете за свои слова».

Михаил Хазин: Я отвечаю за свои слова. Рубль поднимался. Было 82; он стал 79. Сейчас он снова опустился, потому что упала нефть. Я думаю, что нефть всё-таки поднимется, потому что ей деваться некуда. Другое дело – она не поднимется завтра. Я думаю, что к концу апреля – середине мая она вернётся на более-менее нормальные позиции. Если вы не понимаете, что я говорю и как я говорю – лучше молчите.

«А вот СССР пережил бы коронавирус легко, как сегодня пережил его Китай».

Михаил Хазин: Не уверен я! Коронавирус – это не чёрная оспа, как это было в 60-м году. Тут всё понятно: чрезвычайные меры, потому что смертность высокая; эти чрезвычайные меры окупаются результатом – люди не умирают. А при коронавирусе всегда вопрос: не может ли получиться так, что цена реакции окажется больше, чем сам вирус? Да, мы спасём какое-то количество людей. Но при этом может оказаться, что мы нанесём экономике вред, который принесёт огромному количеству людей колоссальный урон. Они не умрут, но их более-менее нормальная жизнь закончится. Цена «что куда» – очень сложный вопрос. Не надо держать Трампа за идиота.

Нас неминуемо ждёт серьёзный кризис - это кризис спроса. Это кризис реального сектора, не финансового. К нему нужно готовиться. Нашу программу по подготовке людей к карьерным лифтам, которые точно открываются, мы начинаем 2-го апреля, в четверг, в 7 часов вечера. Сразу предупреждаю: количество людей в группе будет меньше двадцати человек. По нашим прикидкам, должно быть двенадцать – максимум пятнадцать человек. Мы пока ещё не заполнили группу. Желающие могут прочитать информацию на сайтах https://aurora.network или https://khazin.ru и участвовать. Аналогичная ситуация с моим семинаром в Санкт-Петербурге, который будет 4-го апреля. Мы его не отменяем. Тем, кто записался, я рекомендую позвонить организаторам и проверить, чтобы вас пустили, поскольку есть ограничения на численность. Но ещё имеются места.

«Профессор Хазин, скажите, пожалуйста, когда доллар рухнет и Америка развалится?»

Михаил Хазин: С чего вы взяли, что доллар рухнет и Америка развалится? И я не профессор.

Возвращаемся в студию. У микрофона Михаил Хазин.

Меня спрашивают: «Эфир «Хазин отвечает» на радио «Аврора» по каким дням будет выходить?»

Либо во вторник, либо в среду. Сейчас я буду отвечать на вопросы слушателей здесь, на радио «Говорит Москва».

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил Леонидович. Меня зовут Александр, Москва, 36 лет. Если разрушается мировая экономическая система, то практически всё принадлежит крупным западным корпорациям во всех областях. Каким образом остальные страны мира будут снимать зависимость от этих крупных корпораций? Если отделить от Европы (в основном Германия, Франция, Великобритания) зависимость корпораций, которые располагаются там, в США, в Китае, как будут тогда выживать, в том числе и наша страна, и выстраивать свою экономику, если у нас нет ничего? Те производства, которые у нас есть, - сборочные; а собственные производства полного цикла отсутствуют в принципе.

 Михаил Хазин: Они везде отсутствуют, даже в США. В Китае они отсутствуют, потому что у Китая нет технологий. Поэтому я и говорил о валютных зонах. За счёт чего будут выживать валютные зоны? Они будут выживать за счёт эмиссии зональной валюты; выстраивать региональную инфраструктуру, без которой жить невозможно. Этим они будут заниматься ближайшие десятилетия. Оптимальная ситуация в этом смысле у нас. В Европе, США, Китае похуже. Но в общем и целом, я думаю, в этом направлении и будет развиваться.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Добрый день. Шамиль, Санкт-Петербург. У меня вопрос относительно нефти и доллара. После дефолта в семьдесят… не помню каком году и отмены золотой поддержки доллара именно нефть стала элементом, которая поддерживает ликвидность доллара. Это было вполне хорошее решение. Aramco и ОПЕК полностью контролировали США; нефтяной рынок был практически полностью монопольным – то есть можно было устанавливать любые цены. Сейчас, получается, данные элементы развалились. Рынок действительно стал рынком; монополии там нет. Это выстрел в ногу, получается? Что будет?

Михаил Хазин: У нас ценообразование на нефть в долларах пока. В этом случае нет проблем. Проблемы с долларом сегодня в двух вещах. Первое: создано колоссальное количество бессмысленных активов, которые ничего не стоят. Но на их оборот нужно много долларов. Второе: их очень много печатают. Прочитайте «Воспоминание о будущем…» Там 450 страниц. Мне очень трудно сейчас их повторить. Там эта ситуация подробно изложена.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Добрый день, Михаил Леонидович. Дмитрий из Лондона. Вы действительно считаете, что решение об отмене конвертируемости рубля может приниматься Центральным банком?

Михаил Хазин: Почему нет?

Вопрос: Если вы считаете, что да – это ответ. Второй вопрос: вы считаете, что можно вводить статью за валютные спекуляции и отменять валютные счета для людей и для компаний? Это будет ввод второго курса.

Михаил Хазин: Я не очень понимаю. У вас либо белое, либо чёрное. Существует колоссальное количество разных инструментов ограничения валютных спекуляций. Тот же Китай отлично их применяет, начиная от налоговых. Что стоит вести налог на спекулятивные операции (налог Тобина) до других механизмов работы Центробанка с банками (от лимитов на открытые валютные позиции, на валютный контроль и так далее) – я никаких проблем не вижу. Никто не запрещал конвертацию в 1999-м – 2000-м годах. Однако эти инструменты отлично работали.

Вопрос: Инструментов не так уж много. У Китая была ограниченная конвертация и жёсткий валютный контроль на вывоз валюты и даже местной валюты. Фактически мы говорим о том, что рубль перестаёт быть конвертируемым.

Михаил Хазин: Почему? Просто конвертация становится ограниченной. Я проблем не вижу. А свободной конвертации и сейчас нет. Вы попробуйте переведите деньги с Запада в Россию. Например, купить мою книжку. Она продаётся в электронном виде у нас на сайте. Вы не можете.

Вопрос: Я уже купил.

Михаил Хазин: Я вас поздравляю.

Вопрос: Второй вопрос. Вы постоянно говорите о том, что в Китае проводят стерилизацию того, что он выпускает Центральным банком, с точки зрения ослабления монетарной политики, за счёт вывоза капитала… в счёт платёжного баланса.

Михаил Хазин: Через доллар, который он получает в рамках профицита.

Вопрос: Странно слышать, что смешивается фискальный и платёжный баланс

Михаил Хазин: Причём здесь фискальный?

Вопрос: У них торговый баланс положительный и отрицательный платёжный баланс. Это нормальная ситуация. Из страны идёт вывоз капитала. А вот как они печатают местную валюту и вывозят доллары – почему вы это называете стерилизацией? Объясните, пожалуйста, механизм.

Михаил Хазин: Это как раз очень просто. Это такая же проблема, как в США. У них стимулирование идёт и шло раньше через рост долга домохозяйств. Но деньги, которые домохозяйства выкидывали в торговую систему, обратно домохозяйствам не попадали. Они выходили через возврат долга предприятиями и торговыми сетями в финансовый сектор. А финансовый сектор их вкладывал в разного рода спекулятивные рынки. В Китае это идёт не на спекулятивные юаневские рынки, а на рынок недвижимости в приморских городах. В результате начинают раздуваться пузыри. Китай – достаточно жёсткое государство, которое категорически потребовало, чтобы те точки, в которых происходит концентрация избыточных юаней, которые появляются из-за того, что государство стимулирует прежде всего даже не столько граждан, сколько регионы. Они выделяют в региональные бюджеты колоссальные деньги, которые идут на строительство и всё остальное. В Китае объём капитального строительства, по отношению к ВВП, примерно в два раза больше, чем историческая норма. Историческая норма 20-22% капвложения, а в Китае она около 40%. Эти избыточные деньги переводятся в доллары и после конвертационных операций ликвидируются Центральным банком. Образуется замечательная картинка: количество юаней в экономике остаётся ограниченным, но появляются структуры, у которых колоссальный объём валюты на внешних счетах, который на внутреннем рынке не появляется. Именно за счёт этой валюты в том числе Китай выкупает свои акции, которые торгуются на мировом рынке. Не вижу никаких особых вещей, которые не соответствовали бы мировым стандартам. Другое дело – Китай это делает в огромных объёмах.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Здравствуйте Объясните простыми словами, по какой причине во время кризиса в нашей стране не снижаются налоги; нет послабления населению.

Михаил Хазин: Мы жили в рамках либерального подхода к российской экономике. Либеральный подход предполагал, что Россия – это сырьевая держава. Гайдар нам говорил: «Зачем нам производство станков и самолётов, когда мы можем продать нефть и на вырученные деньги купить всё что нам угодно? Я уже договорился с «Боингом». «Боинг» нам продаст столько самолётов, сколько нам нужно. Внутреннее производство – это бред». В рамках этой логики на любое производство надо увеличивать налоги, потому что это, с одной стороны, ослабляет давление на западных партнёров, которые торгуют на наших рынках своей продукцией; с другой стороны, увеличивает те деньги, которые мы можем отдать мировым рынкам для поддержания ликвидности мировой долларовой системы. Чем больше мы соберём денег в бюджет, тем ниже мы можем поставить цену отсечения, тем больше денег мы можем отдать мировым рынкам. Это логика! Колоссальные налоги были введены у нас ещё Налоговым кодексом в 90-е – 2000-е годы. До какого-то времени суровость российского законодательства компенсируется необязательностью его исполнения. Эти налоги не собирались. Это немножко облегчало нашу жизнь. Но сегодня ситуация изменилась. Наше доблестное государство научилось налоги собирать. Давление на малый и средний бизнес стало запредельным. Да, его надо снижать. Но для этого надо менять Налоговый кодекс. А для этого надо радикально изменить модель. У нас до сих пор денежные власти (те, кто контролирует бюджет) контролируются либералами. Силуанов – министр финансов; Набиуллина – глава Центробанка; Академию народного хозяйства и государственной службы возглавляет человек, который много лет был заместителем Гайдара в институте Гайдара – Мау. И что? Они категорически не хотят снижать налоги. Это не национальные капиталисты, как Трамп, который шёл в президенты и говорил: снизим налоги на производителя. Нам надо их снижать. Но до тех пор, пока либералы контролируют эту идеологическую машину, ничего не получится.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил. Я хочу спровоцировать вас не на предсказание, а на прогноз.

Михаил Хазин: Я предсказаниями не занимаюсь.

Вопрос: В предвыборном штабе Трампа, где задействованы многие ключевые республиканцы, муссируется вопрос о наложении по методам к Ирану так называемого энергетического эмбарго в плане балансировки и безопасности по шаблонам и лекалам Соединённых Штатов Америки. Я имею в виду относительные виды эмбарго. Тем более на фоне того, что Китай за аналогичный период нынешнего года, по сравнению с прошлым годом, сократил под давлением санкций (в том числе в отношении себя) импорт российской нефти более чем на 30%. Как вы относитесь к тому, что американцы всё-таки наложат относительное эмбарго, которое будет масштабироваться и усиливаться?

Михаил Хазин: Это вообще-то чревато, потому что мировая система разделения труда разваливается. Чего они могут добиться? Иран ликвидирует Саудовскую Аравию. Иран будет продавать нефть в Китай, в Индию, которых невозможно контролировать. Проведут они нефтепровод через Пакистан в Индию – что вы будете с ним делать? Бомбить его? Там очень много проблем, о которых легко сказать, но в реальности сделать очень трудно. Когда США контролируют весь мировой рынок через доллар – это возможно, потому что они могут на всех накладывать санкции по итогам. Но если начинают появляться альтернативные валюты, этот механизм работать не будет. У США начнутся большие проблемы, потому что им начнут предъявлять встречные санкции.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Здравствуйте. Сергей из Казахстана. Допустим, прошла вторая «Ялта»; поделили зоны влияния. Допустим, вас вызывают в Кремль, и смотрящий по России говорит: «Михаил Леонидович, мы внимательно прочитали вашу теорию. Если что не поняли – поправьте. При капитализме инфляция издержек бесконечна; дефляция стремится к нулю. Результат – падение эффективности капитала. Как следствие всех факторов пропадает мотивация к труду. Сегодня монетарное направление; экономика идёт вразнос. Мы приняли решение силовой модели управления». Если вам такой вопрос задать – что бы вы посоветовали?

Михаил Хазин: Силовая модель экономики работать не может. Привить силой мотивацию невозможно. Можно пытаться людей заставить работать. Правда, если ту продукцию, которую они производят, нельзя продать, то это бессмысленно. Основная проблема современной экономики состоит в том, что общий объём производства превышает нормальные возможности граждан купить это. А те механизмы стимулирования спроса, которые действовали много десятилетий, работать перестали. Мы должны вернуться к равновесной мировой экономике. Беда в том, что для США равновесная экономика соответствует уровню ВВП в нынешних ценах порядка шести с половиной – семи триллионов долларов; при официальном ВВП США двадцать триллионов, а реальном – где-то четырнадцать-пятнадцать. То есть ВВП США должен упасть больше чем на 50% от своего реального состояния. Номинальный не имеет никакого отношения ни к чему. Там примерно пять-шесть триллионов просто нарисованы. Это гедонистические индексы, оценка интеллектуальной собственности. Они даже в обороте не используются. Это тупо приписали к балансу слева пять триллионов и справа пять триллионов. Могли и двадцать пять приписать – это особой роли не играет. Мы сейчас стоим в преддверии этого спада в равновесное состояние. Когда он произойдёт, то у нас теоретически восстановится ситуация, при которой спрос начинает стимулировать производство. Наша задача – придумать новые модели развития, которые не попадут в ту же ловушку, в которую мы попали в 1981-м году. В 81-м году США выскочили из ловушки. А вот сейчас из неё не выскочишь – СССР больше нет. Это картинка, в которой мы находимся.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Добрый день. Вам не стыдно самому – то, что вы нам рассказываете?

Михаил Хазин: В каком месте?

Вопрос: Да во всех местах.

Михаил Хазин: Объясните.

Вопрос: Вы сильно всё усложняете. На самом деле всё очень просто, если заниматься государством, если заниматься делами, если повышать спрос и так далее.

Михаил Хазин: Меня поражает, насколько люди склонны говорить банальности, не очень отдавая себе отчёт в том, о чём они говорят; тем более спрашивать, «а не стыдно ли вам». Стыдно-то почему должно быть? Объясните мне, пожалуйста. Я этой темой занимался много лет. Я понимаю, что она сложная. Если вы послушаете госпожу Набиуллину или госпожу Юдаеву, вы сразу увидите: они ничего не понимают в денежном обращении, хотя за столько лет работы могли бы и выучиться. Не надо объяснять, что некие вещи простые. Не такие уж они и простые.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Здравствуйте. Как вы относитесь к прогрессивной шкале налогообложения?

Михаил Хазин: Прогрессивную шкалу налогообложения вводить можно. В тех же США она была в начале 60-х годов. Верхняя ставка подоходного налога на доходы свыше трёх миллионов долларов в год была 92%; а от двух до трёх миллионов долларов – 89%. Но как показывает опыт, это не работает. Наша сегодняшняя проблема в том, что спрос настолько больше реальности, он настолько искусственный, что перераспределением делу не поможешь. Вытащить из богатых деньги, достаточные для того, чтобы спрос вырос на тот уровень, который как бы нарисован, через стимулирование, тоже невозможно, потому что большая часть денег богатых – это не «живые» деньги, а капитализация их активов. Как вы вытащите эти деньги? У человека акции на двадцать миллиардов долларов. При этом «живых» денег он получает двадцать миллионов в год. А долгов у него на миллиард. Что вы с ним будете делать? Он больше двадцати миллионов отдать не может; у него просто нет этих денег. Продать эти акции он тоже не может. Если он начнёт их продавать в нужном количестве, они упадут и вместо двадцати миллиардов будут стоить полмиллиарда. А долгов у него на миллиард. Он сразу станет банкротом. Как только вы начинаете эту картинку себе представлять, вы сразу же понимаете, что всё очень сложно.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Добрый день. Михаил, вы всё время говорите о Ялте. Но Сталин был победителем. Может, это будет Мальта?

Михаил Хазин: Мы же уже выяснили, что победителями будут страны, которые справятся с финансовым глобализмом. Просто тогда победили группу государств – Германию и Японию. А сейчас это будет победа над трансграничным спрутом – финансовым глобализмом. Но суть от этого не меняется. Есть державы-победительницы, которые победили финансовый глобализм. Трамп сейчас с ними воюет; Путин с ними воюет. Мы это видим. Ну, Набиуллину ещё не снял – поэтому ещё не победил. И Си Цзиньпин с ними воюет, в том числе в процессе карантина по коронавирусу.

Наше время подходит к концу. Напоминаю про семинары и учёбу, которые состоятся у нас. У микрофона был Михаил Хазин. Благодарю за внимание. До свидания.


Оцените статью

Голосования



Как вы считаете, допустимы ли в художественном фильме, который описывает ту или иную эпоху (событие), исторические выдумки, не соответсвующие реальности?