Хазин / Экономика  32

Хазин в эфире

06.04.2020 13:00

Говорит Москва

14970  9.8 (17)  

Здравствуйте. У микрофона Михаил Хазин.

Начинаем сегодняшнюю передачу. Я честно хотел прийти в студию и честно хотел задать вопросы. Не вышло! Мне сказали, что надо разговаривать с народом по «Скайпу».

Мне тут показывают: «Можно устроить голосование».

Ладно, устроим голосование. Я повторю вопрос, который был не так давно: «Как скоро закончится это безобразие?»

  • Первый вариант: «Через две недели» - телефон (8)495-134-21-35.
  • Второй вариант: «К концу апреля, к майским праздникам» - (8)495-134-21-36.
  • Третий вариант: «Не знаю» - (8)495-134-21-37. 

«Не знаю» в данном случае становится принципиальным, потому что бросается в глаза противостояние двух сил. Одни хотят максимальным образом снизить накал страстей; другие, наоборот, их максимально усиливают. Я не буду предъявлять аргументы – что делают одни силы; что делают другие силы; как они кошмарят народ; как они, наоборот, не кошмарят народ.

Если смотреть на ситуацию с коронавирусом чисто по-человечески и трезво, без истерик, можно сказать, что угроза для среднестатистического человека сильно преувеличена. Даже в Италии смертность, по сравнению с ситуацией годовой данности, фактически не выросла. Но поскольку сильному удару подвергаются пожилые люди и люди с хроническими болезнями, то родственники должны максимальным образом их оберегать. Избежать эпидемии гриппа практически невозможно. Значительная часть населения переболеет. Пожилых людей можно только держать в домах, чтобы они не выходили до тех пор, пока большая часть населения не переболеет, или пока температура не повысится настолько, что вирус начнёт дохнуть. И всё равно пожилым не стоит ходить в крупные скопления людей ещё долго. По мере развития эпидемии вирус ослабевает. Тем не менее его вредность будет достаточно сильна, для того чтобы пожилые и ослабленные люди могли реально умереть. А здоровых людей это начинает сильно раздражать, поскольку начинается весна – по этой причине держать людей дома становится всё трудней.

Давайте смотреть на результат. Две недели - 11%; месяц - 35%; 54% говорят, что не знают. Эта картинка говорит о том, что у людей есть понимание того, что есть несколько сил, которые ведут разную игру. Люди не понимают, как эти силы между собой взаимодействуют. В анонимных Telegram-каналах люди пишут, не опасаясь, кто с кем и за кого. Действительно, есть либеральные силы; есть силы патриотические. Уже понятен образ будущего этих патриотических сил. У либеральных сил образа будущего нет. То, что они хотят для себя – это право воровать, и чтобы им за это ничего не было. Элиты всегда достаточно вольно обращаются с теми активами, которые принадлежат государству и обществу в целом. Их можно обвинять, что они воруют. Но тогда воруют все – любой человек наверху! Но разница между патриотическими силами и компрадорскими либеральными силами состоит в том, что компрадорские силы (наша либеральная команда, которая организовывала «прихватизацию» и всё остальное; которая олицетворяется с командой Гайдара и Чубайса, с одной стороны, и семейной группой «Волошин – Юмашев – Таня Дьяченко» и примкнувшим к обеим группам олигархи) отказываются принимать на себя ответственность за судьбы страны и судьбы общества. То есть они воруют для себя. Альтернативная группа пытается сделать Россию одним из мировых центров сил. Что-то получается; что-то не получается; где-то они проигрывают; где-то они оказываются в непростом положении, потому что они должны идти на сложные сговоры. Мы видим, что что-то происходит с Венесуэлой. Не зря «Роснефть» передала свои венесуэльские активы. Мы не знаем, какой это сговор. Мы можем быть практически уверены, что между Путиным и Трампом есть сговор, потому что российский транспортный самолёт приземлился в США без контроля. Ни одна страна не может допустить рейс чужого военно-транспортного самолёта без мощной договорённости. У нас существуют договорённости, которые мы не видим. Дальше всё понятно: специально обученные люди орут «Путин всё слил!» - так было по ситуации с Сирией. Потом выясняется, что всё не совсем так или совсем не так. Нужно понимать, что когда идёт сложная игра, то всегда есть и победы, и поражения. Далеко не всё людям можно демонстрировать, потому что вскрытие информации до того, как игра завершена, почти всегда идёт в минус. Я склонен поддерживать вторую группу, которую условно можно назвать патриотической. Условно – потому что слово «патриот» у каждого человека ассоциируется со своей моделью.

В сегодняшней ситуации Россия самостоятельно по экономическим причинам выжить не может. Значит, более широкое образование. Даже СССР не смог выдержать. Он, правда, в 70-е годы выиграл, но к концу 80-х уже сил не было. Сегодня экономических сил нет у Соединённых Штатов Америки держать мир. Они готовы делиться ответственностью за судьбы мира, не потому что они такие добрые. Тут я не могу не согласиться с многочисленными критиками патриотической позиции типа «американцы никогда ничего не отдают». Да, они никогда ничего не отдают, если это от них зависит. Когда Бреттон-Вудская модель начиналась в 1944-м году, предполагалось, что США будет держать долларовые системы полмира (на самом деле всего мира, потому что СССР подписал Бреттон-Вудские соглашения; но уже в 1950-м году стало понятно, что СССР от них отказался). Тогда США составляли больше половины мировой экономики. Сегодня они составляют по производству меньше 20%. Это меньше, чем та доля мировой экономики, которая была у СССР в начале 80-х годов, на пике его могущества. Иными словами, сегодня США слабее, чем был СССР в середине 80-х. Те же самые либералы орали, что мы хотим с голой жопой контролировать всё и вся в нашей трети мира. Как они теперь скажут про США – они с голой жопой должны контролировать весь мир? Трезвые люди в Вашингтоне прекрасно понимают, что они контролировать мир не могут. Это невозможно; на это нет ресурсов.

В мировом масштабе Украина маленькая страна. Когда в ней начались беспорядки, в ней было пятьдесят миллионов человек. Сейчас стало сильно меньше – люди разбежались. Тем не менее в этой ситуации они ухитрились стать источником неприятностей для большого количества окружающих стран. Я уже не говорю – для собственного народонаселения, которое, в том числе, и по этой причине разбежалось по чужим квартирам. Дело не только в этом. Украина является крупнейшим поставщиком оружия экстремистским исламским организациям в Западной Европе. В подвалах практически любой мечети в Германии, Голландии и других местах лежит довольно большое количество украинского оружия. Когда это оружие вылезет на поверхность и начнёт стрелять – это науке пока неизвестно. То, что оно вылезет - это однозначно. Я уже не говорю про другие неприятности, которые могут быть от Украины.

Мир нужно держать под контролем. Для этого нужно иметь какую-никакую армию и какую-никакую управленческую идеологию. Для того чтобы руководить кем-то, надо иметь волю. Посмотрите на постсоветские страны, более-менее нам близкие. Как можно что-то поручить Грузии, Украине? Они не могут навести порядок на своей территории. По этой причине логика Трампа абсолютно понятна. Он выбрал себе партнёров, с которыми можно работать. При этом он пытается договориться: «Венесуэла… Латинская Америка… доктрина Монро… Это всегда была наша территория; мы там управимся, будем следить за порядком. У вас там есть активы, которые вы получили за время свободы и демократии. Вы нам их отдайте; мы их обменяем на другие активы». На какие «другие»? «А я не знаю, какие – Ирак, Афганистан, что-то на Ближнем Востоке». Такие обменные операции, которые сейчас должны пойти. США должны уходить, потому что у них нет ресурса держать эту ситуацию. Этот план, относительно другого плана, более-менее понятен -  когда все правила, относительно нашей страны, пишутся где-то там, а у нас ликвидируется всё, что осталось от советской власти (останки здравоохранения, останки образования и всё остальное).

В Москве активно пытались усилить режим. Как мы убедились, за усиление режима ратуют именно либеральные силы. Почему? У меня имеется некоторое объяснение. Либералы проигрывают. Понятно, что сговор Си, Путина и Трампа состоялся. Они совершают некие действия, которые мы пока не видим или видим частично. Я думаю, что договорённость была достигнута в декабре, потому что Путин перенёс послание на первый день гайдаровского шабаша. После этого и пошла эта линия, которая, с точки зрения либералов, является для них абсолютно смертельной, потому что места для них не будет, и возможности не то что выиграть, но и сохраниться для них будет очень мало – во всяком случае для системных либералов, у которых рыльце в пушку. Они решили попытаться свалить Путина. Организовать военный мятеж они опоздали. Единственный способ – вывести людей на улицы и устроить чёрт-те что. Как вывести людей на улицу? Сделать жизнь людей совершенно невыносимой. Мы видим, как это сделали.

Людей лишили доходов в течение двух-трёх недель, потому что закрыт весь малый бизнес. Страдает большая инфраструктурная часть среднего бизнеса, которая обслуживала этот малый. При этом людям говорят: живите за свой счёт; вы обязаны платить проценты; вы обязаны платить арендную плату, налоги. Ну, налоги вроде чуть-чуть отменили, правда, не для всех; и не отменили, а перенесли. Когда это всё закончится, мы должны будем откуда-то дополнительные доходы, за счёт которых заплатить налоги. Это не значит, что все не получили. Кто-то получил. Но довольно большое количество людей попало в безвыходное положение. Некоторые пенсионеры вообще оказались без денег. Пенсионера, который заходит в магазин, штрафуют на те самые две тысячи рублей, которые ему должны были перечислить. А у него нет больше денег! Ему кушать хочется. Или вы хотите, чтобы он умер с голоду? Кто будет отвечать за эту смерть? Или семья в бизнесе, где папа, мама и двое детей. Мама сидела с детьми; папа занимался бизнесом, приносил приличные, по московским меркам, деньги – восемьдесят тысяч рублей в месяц. Вдруг неожиданно – бац! И денег нету! Сбережений у них нет, потому что в семье из четырёх человек восемьдесят тысяч в месяц – это жить впроголодь, удовлетворяя только насущные нужды.

Почему у нас не вводится чрезвычайное положение? Потому что, по Закону о чрезвычайном положении, все проблемы о доходах возлагаются на бюджет. Наш Минфин очень бережно охраняет бюджет. Знаете, почему? Каждый рубль из бюджета уже расписан на конкретную финансово-промышленную группу, которая его осваивает. У нас же либеральное государство! У нас чиновники – это не люди, которые решают проблемы. Чиновники – это смотрящие от финансово-промышленных групп. Это модель, которая возникла в 90-м году. Советских людей, которые пытались решать проблемы, окончательно ликвидировали в 2001-м – 2003-м годах. В Министерстве экономики, которое я хорошо знаю, этим занимался Греф. Он полностью вычистил советские остатки. В результате у нас теперь либеральное чиновничество, которое живёт в рамках либеральной модели. Чиновника интересуют его личные доходы и доходы той группы, которая его поставила на этот пост. Если он смотрящий, то он должен следить, чтобы ни копейки из бюджета не ушло каким-то там людям. «Какие люди? Что за люди? Люди должны платить налог. А мы должны этот налог распределять. Всё остальное нам неинтересно». С этой либеральной моделью надо заканчивать. Вся эта либеральная шушера (а их немало; у нас чиновников больше, чем было в СССР; большая часть – это смотрящие) будет костьми ложиться, чтобы не вернуться к той модели, которую предлагают «три богатыря» в виде Трампа, Путина и Си. Эта модель предполагает ответственность власти за свою территорию. Можно много ругать ЦК КПСС, обкомы и райкомы партии. Но если бы тогда стало известно, что какой-нибудь региональный чиновник в такой ситуации не обеспечил бабушек продуктовыми наборами, он тут же бы лишился членства в партии и должности. У нас ещё имеются гастарбайтеры, которых тоже надо теоретически кормить, поскольку они живут на зарплату; других доходов у них вообще нет. Уже ходят слухи, что гастарбайтеры начинают грабить людей, которые ходят в магазины. Да, пока это слухи. Может быть, это сочинили специально. Но вероятность этого, по мере развития, будет увеличиваться, потому что этим людям нечего есть. Мы видим, что созданная за последние тридцать лет либеральная управленческая модель показала полную беспомощность. Есть записи выступлений губернаторов, в которых они рассказывают в декабре, что надо сокращать количество больниц. Это реальная проблема. Эту тему надо подробно разбирать.

Возвращаемся в студию. У микрофона Михаил Хазин.

У нас была ссылка на некую госпожу Пушкину, которая выпрыгивает из штанов, чтобы принять закон о семейном насилии, направленный на развитие ювенальной юстиции. Мне кажется, что лучше бы она молчала про семейное насилие. Пребывание в одной квартире большого количества людей вызывает сильное раздражение, но не госпоже Пушкиной об этом говорить. При её лютом либерализме, русофобии и ненависти к семейным ценностям лучше бы она молчала. Начнём принимать звонки.

Вопрос: Михаил, добрый день. Сергей Алексеевич. В каком состоянии была бы сейчас экономика России, если бы в ней присутствовали социалистические механизмы? В условиях коронавируса какие вы видите провалы, негативы в экономике, вследствие её мошеннического капиталистического характера?

Михаил Хазин: Мы реально подошли к чрезвычайно тяжёлому кризису, который, как подробно написано у меня в книжке «Воспоминания о будущем…», последний кризис капитализма. То есть модель расширения рынков больше не работает. Нужна новая модель. В системе распределения СССР работал в рамках социалистической идеологии; в системе воспитания – в рамках социалистической, хотя были конфузы, связанные с 70-ми годами. Но скорее всего, эта мина была заложена ещё на XX съезде, когда было принято решение о том, что главная задача государства – это удовлетворение материальных запросов. Но экономическая модель развития СССР, в общем, была капиталистической. Это была модель углубления разделения труда, освоения рынков. Эта модель была реализована. Молодец Сталин, который из того хаоса, который был в первые годы после революции, и той слабой модели, которая была в 20-е годы, вышел через индустриализацию к тому, что СССР стал одним из двух мировых лидеров после победы во Второй мировой войне. Но эта модель точно так же зашла в тупик. Кризис начался ещё в начале 60-х. Из-за особенностей социализма он проходил медленнее, чем на Западе, где он начался очень резко в начале 70-х. Сейчас эта модель уже не подходит. Теоретически мы можем сейчас повторить фокус индустриализации. Потому что все будет падать, а у нас теоретически возможен рост. Мы можем повторить фокус 30-х годов. Но сегодня мы знаем, что ресурс этого роста – двадцать – двадцать пять лет. А что будет делать следующее поколение? Новую модель мы должны сочинять сейчас. Может быть, эти двадцать – двадцать пять лет использовать, чтобы её реализовать. Это не так просто. Нужно менять психологию; нужно учить людей; нужно готовиться к новой модели. Сейчас у нас нет даже людей, которые могут нам обеспечить этот рост на двадцать – двадцать пять лет. Они есть в стране, но их нет во власти. Это тоже большая проблема. Мы столкнулись с колоссальным человеческим фактором. Как говорил товарищ Сталин, «Кадры решают всё». Вот в этот момент мы столкнулись с ситуацией, когда кадры решают всё. Без этого никак.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Здравствуйте. Анатолий, Москва. Мы занимаемся малым бизнесом, которого нет у нас в стране. Мы занимаемся ремонтом промышленного оборудования – ремонтируем современные станки. Некем делать индустриализацию. На заводах фактически не осталось людей, которые могут принимать решения. Невозможно же поменять и найти главных механиков, главных инженеров, которые будут самостоятельно принимать решения. Подписание одной бумажки занимает у людей кучу времени. Как с этим быть?

Михаил Хазин: Хороший вопрос. Значит, нужно будет принимать решения, не подписывая бумажки. Это, кстати, тоже либеральная модель. В чём состоит суть либеральной модели? На ключевые должности назначаются люди, которые обязательно не разбираются в теме. Если человек разбирается в теме, он может начать протестовать против принимаемых сверху решений, которые ведут к разрушению завода или ещё чего-то. Дальше они обставляются большим количеством инструкций, которые позволяют им ничего не делать. На любой вопрос он говорит: да, да, но я не могу этого сделать, не получив такой визы и такой визы. Когда наконец визы получены, выясняется, что эта тема уже умерла. Или, наоборот, визы не получены, потому что визы ставят такие же люди, которые точно так же не хотят брать на себя ответственность. Изменится модель, где человеку будет сказано: или ты должен сделать это к такому-то числу, или по итогам… Дальше варианты: тебя уволят (это мягкий вариант) или… Но нужно понимать, что в наших условиях уровень жизни людей, находящихся на должностях, существенно превышает их официальные доходы, и увольнение может оказаться смертельным. Человека спросят: ты на какие шиши жил? Я формально был замначальника управления Администрации Президента. В реальности я выполнял обязанности начальника управления. Я жил только на зарплату; я ни разу не ездил за счёт государства в зарубежную командировку. У меня на тот момент даже квартиры не было; я снимал квартиру. У меня первая квартира появилась в 2013-м году, через пятнадцать лет после моего ухода из Администрации. И дачи у меня не было; мы купили участок, взяв кредит в банке в конце 1999-го года. В этой ситуации мне как бы ничего. Но если сегодня уволить человека, у которого пять квартир в Москве, много участков, какие-то дачи (я уж не говорю про зарубежную собственность), то увольнение в условиях такого кризиса будет означать тщательные проверки со стороны налоговой – а это вообще большие проблемы. Я думаю, что очень много людей, как только станет понятно, куда дует вечер, начнут убегать с должностей и прятаться. Находиться на должностях, когда тебе говорят: вот это должно работать через две недели… «Какое работать? Я не понимаю, что это такое. Я по образованию «эффективный менагер». А тут вы хотите, чтобы я обеспечил работу цеха? Я этого не умею». «Что значит «не умею»? Тогда уходи!» Я много раз рассказывал, как соответствующий разговор был с моим дедом. «Ты можешь эту работу сделать?» «Да, могу» «Сколько тебе нужно времени?» «Полтора года» «Хорошо. Даю год и девять месяцев. Если не сделаешь, придётся тебя посадить. Сделаешь – получишь Сталинскую премию». Картинка была простая и незамысловатая. Именно к этому мы идём. Я вообще не понимаю, как все чиновники жить будут в этой ситуации.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Здравствуйте. Меня зовут Денис. Не могли бы вы назвать пять реперных точек, при которых надо срочно менять экономический блок? Вот мы сейчас сидим – резко доллар = двести. Или народные волнения начались. Можете обозначить те моменты, когда вы, если бы были Путиным, точно начали менять экономический блок?

Михаил Хазин: Когда начались народные волнения – экономический блок надо не менять, а вешать. Что касается нынешней ситуации с финансово-экономическим блоком. Финансовый блок надо менять весь уже давно – и Центробанк, и Минфин – причём целиком. Из Минфина нужно увольнять всех, вплоть до начальников департаментов и их заместителей; в Центробанке, видимо, тоже. В Минфине нужно увольнять всех, кто про себя считает, что он политический игрок и имеет доступ к сверхдоходам, и ставить бухгалтеров с соответствующим статусом. Минфин нужно подчинять Министерству экономики. Сейчас это почти произошло. Почти – потому что министр финансов подчинён премьеру, что теоретически абстрактно правильно, но в условиях жесточайшего кризиса, при том, что Минфин – рассадник либерализма, надо его подчинить на несколько лет вице-премьеру по экономике. Нужно, безусловно, чистить Центробанк. Поскольку почти двадцать лет там заправляет либеральная команда, его надо чистить тотально. Это уже! Это не завтра, это вчера. Что касается макроэкономического блока, который занимается стратегией, то в Министерстве экономики нет людей, которые занимаются стратегией. Их просто быть не может, потому что, начиная с Грефа, они были вычищены. Там сидят тоже «эффективные менагеры». Нужно искать людей. Нужно вернуться к построению Министерства экономики в стиле 90-х годов – госплановском. То есть нужно объединять Министерство экономики и Министерство промышленности; причём промышленность должна быть представлена в виде департаментов и пары-тройки заместителей министров. Вот Министерство торговли, кстати, можно выделить. Главными должны быть макроэкономические департаменты, которых должно быть три-четыре штуки, которые должны контролировать общую ситуацию. В моё время, например, в Министерстве экономики был департамент цен, который очень внимательно следил за ценовой политикой. Он был сделан из бывшего Госкомцен. Был департамент рынков, который занимался отслеживанием рыночной ситуации. Любое совещание в Министерстве экономики было очень продуктивным, потому что были люди, которые понимали, что и как происходит. Поскольку в Министерстве экономики были промышленные департаменты (бывшие отраслевые отделы Госплана), то была полная картинка. Любого решения не было среди тех, кто пишет. В моё время в Экономическом управлении Президента Российской Федерации были специалисты практически по всем направлениям; каждый из них имел хорошие связи. Лившиц, который курировал Экономическое управление (замглавы Администрации, бывший министр финансов), имел возможность получать информацию из Казначейства. Мы знали достаточно много и понимали, что происходит. А сейчас у меня ощущение, что этого нет. Мы видим, что у Президента нет реальной информации из официальных каналов – ни по поводу социальной реакции на некоторые действия (что мы видим по пенсионной реформе), ни по очень многим другим вещам. В целом нынешняя структура управления полностью разрушена. Никакой вертикали власти нет. Ничего другого быть не может, потому что в рамках либеральной модели чиновник ни за что не отвечает. Это квинтэссенция либеральной модели. Единственная его задача – это осваивать бюджеты. Результаты его не волнуют; он за них не отвечает. Ему говорят: «Там народ голодный выходит на улицу». Он говорит: «Как голодный, почему голодный? Мы же всё делали хорошо, в полном соответствии с инструкциями». Попытка объяснить им, что эти инструкции не имеют отношения к делу, не приводит к успеху. Инструкции, по которым действуют чиновники, пишут в МВФ.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Добрый день. Владислав, Москва. Мы понимаем, что эти люди сами не уйдут; будут цепляться за власть до последнего. С учётом того, что их большинство; в их руках сосредоточены большие силы; снять их не так-то просто, что делать дальше?

Михаил Хазин: Условия эпидемии вскрыли всю картинку. Этим людям говорят: решайте вопросы. Причём говорят вслух; в кулуарах они могут попытаться спрятаться. «Вы хотите ввести пропуска в Москву? Последствия будут вот такие. Вы готовы за них отвечать?» «Не-не-не! Мы не готовы. Мы хотим плитку класть, а отвечать мы не готовы» «Хорошо. Если вы не готовы, тогда плитку будут класть другие». Скорее всего, будет большая чистка. Мы же не зря делаем курсы по карьерному росту. Назовём это карьерный консалтинг. Скорее всего, мы сделаем онлайн-курсы на эту же тему. Будет очень много вакантных мест в самое ближайшее время. Будут нужны люди, которые будут отвечать за конкретные результаты. Современные чиновники, которые проработали восемь-десять и больше лет ни за что отвечать уже не будут никогда. Гениально используя всю мощь аппаратной техники, они будут от этой ответственности уходить. Они будут переваливать ответственность на молодых - их будут брать на работу взамен на то, что они будут брать на себя ответственность. Старые их будут подставлять. Если молодых будет мало, то их съедят. Если их будет много, если будут большие административные изменения, их появится сразу много; тогда есть возможность изменить ситуацию. Так произошло в 90-е годы, когда, казалось, что можно было сделать с советским аппаратом, который всюду. За десять лет его благополучно уничтожили практически полностью. Но за десять лет всё-таки! Я думаю, что сейчас будет примерно такая же ситуация. В этом смысле возможностей для кадров будет много. Поэтому обращайтесь. Я понимаю, что трудно будет и Путину, и Трампу. Си Цзиньпин эту работу уже начал – и у него всё трудно. Я думаю, что жизнь будет сложная. Но и возможностей появится сильно больше.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Михаил, на ваш взгляд, для чего организовали этот спектакль всемирного масштаба? Это прикрытие, чтобы ввести цифровое рабство или изменить Конституцию, чтобы нас лишить последних прав?

Михаил Хазин: Причём здесь последние права – я не понимаю. Изменением Конституции Путин чётко продемонстрировал, что он хочет идти в лево-консервативное государство. Не уже идёт, а хочет. Тут и семья, как союз между мужчиной и женщиной (привет Пушкиной и прочим ювеналам); тут и обращение к Богу, как к некоторому символу справедливости (можно, конечно, сказать, что рука рынка – это Божественная воля, но у либералов немножко другой подход к этому; у них, скорее, социал-дарвинизм); тут и апелляция к истории русского народа, начиная с первого тысячелетия нашей эры. Как только стало понятно, куда он дует, тут и начались страшные истории. У меня глубокое убеждение, что коронавирус – это политическая спецоперация разных сил. Если бы не было этого противостояния правых консерваторов против правых либералов, которые имеют место и в Китае, и в России, и в США, то, может быть, мы бы и не увидели такую вакханалию. Но было абсолютно очевидно, что без усиления силовой составляющей ничего не получится. Другое дело – где-то пытались перехватить. И в США, и в России либеральные силы пытались использовать карантинную составляющую, для того чтобы остаться у власти. Я думаю, что они проиграют.

Обращайтесь. Есть мой Telegram-канал «ХАЗИН» (@khazinlive); есть «Аврора»; есть наши семинары в режиме онлайн. Я буду отвечать на вопросы и в условиях кризиса. У нас есть индивидуальные консультации онлайн.

Наше время подошло к концу. У микрофона был Михаил Хазин. Благодарю за внимание. До свидания.


Оцените статью

Голосования



Как вы считаете, должна ли Россия оказать Армении военную помощь?