Хазин / Экономика  36

Хазин в эфире

04.05.2020 12:00

Говорит Москва

20293  9.4 (40)  

Здравствуйте. У микрофона Михаил Хазин.

Начинаем нашу сегодняшнюю передачу. Поздравляю всех с прошедшим праздником Международной солидарности трудящихся. У трудящихся реально проблемы. Поэтому я задаю первый вопрос: «Сможете ли вы вернуться к докризисному уровню жизни, если у вас не найдутся внешние источники финансирования?»

Ответы:

  • «Я смогу вернуться к докризисному уровню без посторонней помощи» - (8)495-134-21-35.
  • «Нет. Без посторонней помощи обойтись не получится» - (8)495-134-21-36.
  • «А что, был какой-то кризис?» - (8)495-134-21-37.

Сегодня я поговорю о двух событиях, произошедших на прошлой неделе, которые мне представляются важными. Одно из них формально не является экономическим, но в реальности носит глубоко экономический характер. Другое – чисто экономическое, но также очень показательное, хотя, возможно, мало кто его заметил.

Первое событие. Программа Никиты Михалкова «Бесогон» была не то чтобы снята с эфира, но раскинута из прайм-тайма в совершенно неудобоваримые часы. Поднялся страшный шум. Есть колоссальное количество политологических вопросов, которые задают люди. Прежде всего вопрос: когда Никита Сергеевич делал эту передачу, он с кем-то советовался или это его личная инициатива? Я же обращу внимание только на одно обстоятельство. Передача Михалкова была посвящена одному из аспектов глобального либерального консенсуса – а именно чипированию. В рамках глобального либерального консенсуса принято много разных решений – как экономических, так и неэкономических. Например, продвижение ювенальной юстиции. Один из этих аспектов – ликвидация образования и глобальное чипирование. Передача была снята. Можно много спорить, почему это сделано. Кто-то считает, что она снята, потому что она носит ярко выраженный антилиберальный характер. Кто-то говорит, что дело в том, что он наехал на конкретных персонажей, которые обиделись. Как оказалось, я тоже немножко причастен к этой передаче, поскольку там есть фрагмент с моим выступлением. Но моё выступление не является стержневым. Это просто иллюстрация к некоторому ряду, который строит Никита Сергеевич. Я бы обратил внимание на следующее обстоятельство. Эта передача подрывает монополию либералов на определение повестки дня на формирование общественного дискурса. Это в некотором смысле подрыв либеральных основ. Не так давно точно так же подорвал либеральные основы Сергей Юрьевич Глазьев, который объяснил, что либерально-экономическая модель не является оптимальной ни для России, ни для Евразийского экономического союза. В результате Набиуллина пожаловалась в правительство (точнее, в либеральное Министерство экономики) на поведение Глазьева. 30-го апреля правительство, после того как Набиуллина высказала свои претензии, подготовило Постановление № 616, в котором ограничило госзакупки товарами из Евразийского экономического союза. Это, конечно, не полное подтверждение позиции Глазьева, но это вещь, на которую можно обратить внимание. В Telegram-канале «Аврора» я дал ссылку на текст этого постановления.

Никита Сергеевич Михáлков – человек, давно известный. Ещё Иван Грозный в своих рассуждениях писал по поводу князя Михáлкова, который прямой предок Никиты Сергеевича. Сам Никита Сергеевич фигура яркая, уж в историю нашей культуры вошёл точно, как и вся его семья – старший брат и папа. Их можно не любить, их можно любить. Им можно восхищаться, можно ругаться; говорить, что у него есть плохие фильмы. Хотя, как известно, качество поэта определяется не плохими стихами, а хорошими. Если у поэта есть несколько хороших стихов, он входит в историю. А то, что у него при этом есть ещё и плохие – всяко бывает… Никто же не предъявляет претензии художникам за их этюды. На этюдах художник тренируется. Он может писать много этюдов, а один получится шедевром. Потом десять лет писать этюды – и ещё один шедевр. Опыт Ильи Ефимовича Репина не всегда проходит. Есть художники, у которых одна великая картина. С точки зрения чисто аппаратной, наезд на Никиту Сергеевича вещь странная. Никита Сергеевич – плоть от плоти российской элиты. Его семья является этим лет пятьсот - с середины 16-го века. Никита Сергеевич, конечно, обиделся или изобразил, что обиделся. С точки зрения пиара, то, что было сделано -– это клинический идиотизм. В результате снятия этой передачи в Интернете её посмотрело в десять раз больше народу, чем собиралось изначально. По этому поводу злые языки начали намекать, что Никита Сергеевич устроил это сам. Не думаю! Для него это мелковато и пошловато.

Сама по себе эта история очень хорошо показывает, насколько изменилась ситуация в стране. Стало возможным снимать и выставлять нелиберальные передачи. Более того, либеральная команда ещё не так давно имела полную монополию на всю медийную политику. Обращаю внимание на душераздирающий сериал с Чулпан Хаматовой. Это такая рафинированная русофобия, что дальше ехать некуда, причём с таким подрывом как бы дружбы народов. В Казани к этому сериалу отнеслись не самым лучшим образом. Эта монополия неожиданно оказывается не то чтобы разрушена, но она постепенно начинает разрушаться. Что это означает, с точки зрения нашей жизни?

Я обращаюсь к нашему голосованию.

  • 22% говорят, что они вернутся к прежней жизни без посторонней помощи.
  • 71% говорят, что помощь понадобится.
  • 7% говорят, что они не понимают, о каком кризисе идёт речь.

Может быть, это чиновники, которые распределяют деньги, выделенные на борьбу с коронавирусом? Тогда всё понятно, что они этого кризиса не замечают.

Эта ситуация означает, что категорически необходимо радикально менять модель управления. 70 с лишним процентов людей, в том числе бизнесов, вернуться к нормальной жизни не смогут. Это означает, что того экономического роста, который нам нужен, быть не может. Возврат – это значит восстановление экономики. Не экономический рост, а только восстановление. Спад у нас довольно сильный. Это картина, в которой мы находимся. Поэтому необходимо радикально изменить модель. Для того чтобы радикально изменить модель, нужно радикально менять людей. Люди, которые выросли в рамках либеральной модели, выстроить что-либо не могут. Это очень хорошо видно по тому, как устроена пресловутая система поддержки. Некие структуры (либо государственные, либо окологосударственные) кричат, что надо помогать людям и поэтому им надо дать бюджетных денег. Как только они получают бюджетные деньги, они немедленно принимают инструкции, которые не дают им легально дать людям хоть копейку. От людей требуют колоссальное количество разных бессмысленных бумажек, некоторые из которых в принципе невозможно получить в процессе нашего карантина. Некоторые можно получить теоретически, но практически не очень понятно, как это можно сделать. В результате мы оказываемся в безнадёжной ситуации, при которой до людей деньги не доходят никак. Это типичный вариант приватизационной модели. Я писал по этому поводу текст – он висит на «Авроре»; его озвучили – он есть на канале «Аврора» на YouTube.

После кризиса нам понадобятся новые кадры. Понимание этого уже начинается в политологической среде. Политологи начинают понимать, что нужны новые кадры. Мы – «Аврора», Фонд экономических исследований Михаила Хазина – запустили программу по карьерному консалтингу. Эта программа идёт. Мы будем запускать ещё одну – в начале июня. Это будет онлайн-программа. Мы понимаем, что есть люди, которые не могут регулярно приезжать в Москву. Мы предполагаем, что она будет идти примерно три дня в неделю. Есть несколько вариантов. Первый вариант – онлайн-программа, в которой будет обратная связь (будут даваться домашние задания, которые будут потом рассматриваться и комментироваться). Второй вариант – двухчасовое занятие (за пределами никакой обратной связи не будет). Рекламное сообщение об этом появится на «Авроре», на сайте https://khazin.ru и на сайте Фонда Хазина сегодня. Желающие могут туда обращаться, в крайнем случае писать. Обратная связь есть и у Фонда Хазина, и у «Авроры».

Как писал на канале «Авроры» на YouTube Игорь Тощаков, с ссылкой на некие сайты, существует традиционный вариант оценки рядовым обывателем происходящих событий. Вначале он не верит; потом он раздражается – дальше там пять этапов. Сейчас мы постепенно из первого этапа переходим во второй. Как всегда, обыватель обывателем, но есть и не обыватель. Я не говорю про нас. Моя первая книжка про то, как будет проходить этот кризис, вышла в 2003-м году; последняя вышла в октябре прошлого года, где уже всё в деталях. Я описывал, что эпидемия коронавируса стала тем фактором, который ускорил начало экономического кризиса.

Вместо довольно длинного перерыва между обвалом фондового рынка и началом кризиса, аналогичного тому, который был в 29-м – 30-м году, сейчас ситуация меняется. Всё это началось одновременно. Я не хочу сказать, что я один такой умный. На прошлой неделе один из самых умных стратегических инвесторов мира Уоррен Баффетт продал свои акции авиаперевозчиков. Это очень важный принципиальный момент. Авиаперевозки, как и туристическая отрасль и некоторые другие отрасли, появились в современном варианте после начала рейганомики, в начале 80-х годов. Это означает, что они, по итогам этого кризиса, умрут. Это не значит, что не будет туризма и нельзя будет летать. Если сегодня из пункта «А» в пункт «Б» билет стоит Х, и летает двадцать рейсов, то по итогам кризиса билет будет стоить 2Х, а летать будет всего два рейса утром и вечером. Что означает в два раза? Номиналы цен будут меняться. Например, средний билет из Вашингтона в Майами (я объясняю про Вашингтон и Майами, потому что я вчера со своим товарищем, который живёт в Вашингтоне, обсуждал эту тему) стоит сто долларов. Купить можно и за двадцать. Но, во-первых, их ограниченное количество; во-вторых, билеты за двадцать есть только потому, что есть и более дорогие билеты. Пускай средний – сто долларов. При этом средняя заработная плата в США до кризиса – сорок тысяч долларов в год. Это до выплаты налогов. Но мы не будем влезать в детали. Мы не знаем, какая будет средняя заработная плата через десять лет. Но сто долларов - по отношению к сорока тысячам… Нужно 40000 поделить на 100 – это будет 400 (то есть это 1%) и ещё поделить на 4, чтобы получилось 100. То есть 0,25% - стоимость авиабилета Вашингтон – Майами. Четверть процента от средней заработной платы! Скорее всего, по итогам кризиса стоимость этого билета будет в районе 0,5% - 1% от средней заработной платы в США. Один раз в году съездить в Майами – это будет нормально (как это было в СССР в 60-е – 70-е годы). А летать три-четыре раза в неделю будет невозможно. Это то, как изменится авиационная отрасль. Я ничего не хочу сказать про то, понимает ли Баффетт эту ситуацию. Весьма возможно, что он её и не понимает так, как я её понимаю. Структурное представление американской экономики глубоко противоречит либеральному подходу. Я много общался с разными либеральными экономистами (в том числе с профессорами Гарварда и другими персонажами) и могу сказать, что у них это представление полностью отсутствует; они совершенно по-другому смотрят на экономику. Баффетт родился задолго до начала либеральной монополии. Либеральная монополия в экономике началась в середине 70-х годов - атака транснациональных банков с ликвидацией традиционных американских промышленных элит в политическом доминировании. Традиционные элиты никуда не делись; они сейчас выдвинули Трампа. Но в политических американских элитах они проиграли где-то в середине 70-х, после импичмента Никсона в 1974-м году. Люди, которые учились после 1975-го года, структурные аспекты экономики уже не понимают. Баффетт учился до того. Поэтому весьма возможно, что он понимает. А может быть, и нет – неважно! Важно, что он продал свои акции. Это означает, что он не видит перспектив этой отрасли в долгосрочной перспективе. Наше представление о том, как устроена будущая экономическая модель, косвенно подтверждается.

Я считаю, что нам нужно максимальным образом развивать всю ту нашу концепцию описания экономики, которую мы развиваем. Скорее всего, через неделю – максимум через две запускаем наши экономические обзоры, в которых мы будем комментировать текущие экономические события. Я много комментирую экономические события в разных форматах, но всегда речь идёт о какой-то конкретной истории. А вот более-менее полные обзоры мы раньше никогда не делали. Сейчас мы их будем делать, потому что это было полезно для тех людей, которые, как и Баффетт, понимают, что дела идут сложно.

Возвращаемся в студию. У микрофона Михаил Хазин. Начинаем ответы на вопросы слушателей.

Вопрос: Михаил, здравствуйте. Виктор из Домодедова. Ваше отношение к версии искусственного происхождения вируса. Если это так, кому и зачем понадобилось это делать – не мировой ли финансовой элите, чтобы после ослабления стран закабалить их экономически?

Михаил Хазин: Я не биолог и не генетик. Я понимаю, что они говорят, очень общо. Но я совершенно не могу проверить то, что они говорят. Поэтому никакого мнения по вопросу искусственного – неискусственного происхождения вируса я высказать не могу. Об интересах можно поговорить. Основными бенефициарами современной модели являются транснациональные банки – финансисты. Любой кризис приближает обвал мировой долларовой системы, которая является главным источником их власти и богатства. Чем дольше они тянут – тем лучше. Представить себе, что они ускоряют кризис, возможно в одной ситуации – если они считают, что они могут перехватить повестку дня. У транснациональных банков нет армий. Армии у государств. Если главы транснациональных банков контролируют глав государств – это рациональная политика. Если они их не контролируют – нерациональная. До 2016-го года (до прихода Трампа) такая спецоперация была осмыслена. Сегодня она уже не очень осмысленная. Даже когда Обама был президентом США, и то спецоперация по тому, чтобы отобрать у США контроль за эмиссией мировой валюты, созданию Центробанка Центробанков не удалась. Она завершилась, как известно, делом Стросс-Кана. Я склонен считать, что происхождение коронавируса естественно. А вот разного рода ляпы в процессе борьбы с этим вирусом – это дело тонкое; в каждом конкретном ляпе нужно разбираться. В нашей стране очень много можно объяснить совершенно банальной вещью: конкретные чиновники занимаются конкретными распилами денег, выделяемых на конкретную борьбу. Чем больше в вашем регионе эпизодов, которые можно приписать коронавирусу, тем больше вы получите денег. А потому любого человека желательно записывать в больные коронавирусом. Такого рода наблюдения из разных регионов приходят.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил Леонидович. Денис, Тула. Случаев поддержки от нашего государства не было вообще за всю историю. Но деньги всё равно есть. Есть люди, у которых денег много. Бизнес каким-то образом развивается. Не кажется ли, что это очень пессимистические прогнозы, что мы без поддержки не выживем?

Михаил Хазин: Большая часть экономики – это потребление граждан. В 1929-м году в пике потребление граждан в США было 80% ВВП. Сейчас – около 70%. В нашей стране, может, чуть поменьше. Богатые люди потребляют из своих доходов меньшую часть. Большая часть идёт на сбережения. Но проблема в том, что эти сбережения некуда вкладывать, потому что потребление падает в целом. Вся беда нашей экономики состоит в том, что в результате этого кризиса у людей исчезли доходы, и они проели остатки сбережений. У 60% населения сбережений нет. Поэтому сколько они получат денег – столько они и потратят. Если у них денег нет, то они ничего не потратят. В этом случае ВВП упадёт. Богатые люди будут продолжать своё потребление. Во-первых, они во многом потребляют импортные продукты, а во многом они это делают вообще за границей. Я твёрдо убеждён, что нас неминуемо ждёт очень серьёзный экономический кризис. Возврата к прежним докризисным временам не будет не только у нас, но и на Западе. Более детально, как это устроено, написано в моей книжке «Воспоминания о будущем…», которую можно приобрести в электронном виде на сайте «Аврора».

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил. Подольск. Тридцать пять лет назад идеолог глобализма Аттали писал о магнитной карточке, которая заменит и паспорт, и телефон, и телевизор и станет протезом человеческого «я». Если бы мы тогда прочитали, мы просто покрутили бы пальцем у виска. Всё это сбылось. Как вы думаете, в мире будущего смогут они продавать время человеку?

Михаил Хазин: Я думаю, что эта система умрёт очень скоро. Для того чтобы она работала, необходима монопольная власть. Монопольная власть существовать не может. Возьмите для примера армию или тюрьму. В армии люди всё время норовят либо выпить, либо убежать в самоволку. В тюрьме иногда бывают бунты, а иногда люди убегают. В электронной тюрьме всегда найдутся какие-нибудь хакеры, которые куда-нибудь залезут и что-нибудь испортят. Я не верю в слишком сложную систему. Любая команда, переданная сверху вниз через три этажа системы управления, полностью теряет смысл. Предположим, что максимальное количество людей, которых может контролировать начальник, девять – десять. То есть каждый следующий этаж может быть в десять раз больше, чем предыдущий. Условно говоря, любой начальник должен контролировать трёх-четырёх заместителей, личного секретаря, руководителя отдела кадров, делопроизводителя, начальника отдела кадров, хозяйственника и водителя. Получается, как раз десять человек. Если он попытается сократить это количество, то он становится манипулируемым. Десять человек, три этажа. Первый – один человек; на втором этаже десять; на третьем сто. Если в вашей управленческой системе больше ста человек (условно, рота), если вы больше, чем командир роты (например, командир батальона), у вас начинаются проблемы с управлением – если вы хотите управлять абсолютно, чтобы ваши команды исполнялись всеми. По этой причине я не верю в мировое правительство. Именно поэтому в любом государстве довольно большую роль играют так называемые антиэлиты – организованная преступность и прочие разные вещи, которые контролируют и позволяют управлять теми процессами, которые не вписываются в обычную управленческую систему. В Казахстане в начале 90-х была попытка ликвидировать организованную преступность. В результате они задохнулись от уличного бандитизма. С этим нужно что-то делать. Поэтому я не верю в «цифровой концлагерь». Если его попытаются реализовать, то система пойдёт в разнос, либо мы вернёмся к мрачному средневековью с азиатским способом производства – когда имеются трудовые армии, которые могут либо копать, либо не копать. Строить космические корабли они не могут. Но если у вас люди могут копать либо не копать, то вы можете прокормить на данной территории в десять раз меньше людей, чем сегодня там живёт. Это всё легенды о динозаврах: придумать можно, а реализовать не получится.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Добрый день, Михаил. Сергей, Москва. У меня два вопроса. При коммунизме была ошибка – отношение к частной собственности. Мне кажется, это была системная ошибка. В чём, как вы считаете, самая большая системная ошибка нашего развития, которую если исправить – всё наладится. Второй вопрос. Если у человека есть недвижимость, машина – он платит налог с этого. Почему банки, которые имеют огромные денежные ресурсы, не платят налог на то, что они владеют такими денежными ресурсами?

Михаил Хазин: Основная проблема сегодня состоит в том, что имеет место дикое несоответствие общественного мнения (где очень сильный запрос на справедливость) и государственной политики. Приватизационные элиты категорически отказываются признавать свою ответственность перед обществом. До тех пор, пока мы не сумеем вменить элитам ответственность перед обществом (элита – это прежде всего ответственность), то в этом случае вся система пойдёт вразнос.  Современные российские приватизационные элиты, возникшие в 90-е годы, начали существовать в рамках логики, что, поскольку альтернативы западной либеральной модели нет, то она и будет отвечать за свою устойчивость, а мы тут будем воровать! Общество не признало, что они имеют право воровать. Общество не признало их право на эту собственность. Общество не признаёт современного чиновничества, потому что оно категорически отказывается признавать ответственность перед обществом. Отсутствие реальной поддержки населения в условиях кризиса в этом смысле очень показательно. Все капиталистические страны своих граждан поддерживают, и только мы этого не делаем. Это не совсем так – что мы не делаем. У нас политическая власть, в лице Путина, пытается заставить чиновничество что-то сделать. Но это чиновничество поддерживать людей заставить невозможно! С точки зрения этого чиновничества, любые деньги, которые есть в бюджете, частная собственность чиновников. Как только эти деньги попадают в их распоряжение, они их начинают каким-то образом пилить. Любой рубль, который отдан гражданам, с точки зрения чиновника, - это дурость, идиотизм и вредительство. Это чиновничество должно быть ликвидировано полностью. Я не говорю о том, что должны быть ликвидированы люди. Каждый чиновник (за исключением отдельных отморозков) понимает, что это неправильно, но сделать ничего не может, потому что так устроена система. Эту систему надо ликвидировать.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Добрый день, Михаил. Эдуард, Москва. Нам делают статистику заболевших каждый день. А почему не делают такую статистику: сегодня заболело пять тысяч - дворники, кассиры, водители, служащие метрополитена и так далее?

Михаил Хазин: У нас есть два источника заболевших на сегодня. Первый источник – толкотня в московском метро, которую организовал Собянин. Второй – Пасхальные службы в тех храмах, в которых они были организованы. И то, и другое говорить вслух – как-то не нравится.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Добрый день. Виктор Михайлович, Москва. Михаил Леонидович, вы совершенно правильно оценили кошмарный фильм о Зулейхе. У нас имеется огромный слой бездельников-паразитов, которые называют себя «творческой элитой». Можно ли как-то с ними бороться, чтобы они перестали оболванивать наш народ и жить за счёт него?

Михаил Хазин: Они начали это делать давно, ещё с 60-х – 70-х годов (так называемые «шестидесятники»). Этот слой сформировался очень давно. Он прочно сел на западную иглу. Некоторые из этого слоя даже получили Нобелевские премии по литературе. Здесь есть только два варианта. Первый вариант – то, что сделал товарищ Сталин в конце 40-х – начале 50-х годов. Он сказал: «Либо вы поддерживаете наше общество, либо вам государство денег давать не будет». Но они немедленно начнут орать. Они же всюду сидят; они сами себе выделяют деньги. Посмотрите на руководителей московских театров – многие из них абсолютно душераздирающее зрелище. Они в человеческом плане омерзительны и в плане интересов страны являются вредителями. Для того чтобы с ними справиться, нужно провести достаточно серьёзную работу. Это невозможно делать, если вы не контролируете СМИ. А СМИ у нас сегодня контролируются либеральным лобби той самой команды, которая их поддерживает. Вам немедленно начнут орать про то, как «кровавый режим обижает выдающихся режиссёров», которые ничего, кроме голых задниц, со сцены показывать не могут.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил. Лариса, Подмосковье. Я хотела бы вам напомнить вопрос о банках, которые не платят налоги.

Михаил Хазин: Это был, наверное, 1995-й год, когда принимался Налоговый кодекс. Ко мне пришли замначальника департамента Минфина (она занималась банками) и начальница отдела, которые записали в проекте Налогового кодекса оборотный налог на банки и страховые компании. Грубо говоря, 0,1% с любой копеечки, которая поступает на счёт банка. Я был тогда начальником департамента кредитной политики в Министерстве экономики и отвечал за банковскую и страховую политику. Я совершенно обалдел от этого. Я говорю прямо на совещании: «Тётки, вы сдурели? У банков и у страховых компаний деньги, которые поступают к ним на счета, - это не их деньги. Как вы можете брать налог у банка, если это не его деньги? Он является их оператором. Это не его прибыль». На что мне тётки радостно говорят: «Они же получают прибыль! С них не убудет». Я понял, что с ними разговаривать бессмысленно. Я позвонил замминистра финансов Сергею Шаталову, начал разговор с достаточно жёсткой фразы. Он сразу понял. Сказал, что Налоговый кодекс большой; он занимается не всем; тут они переборщили. В конце концов они это изменили. То, что находится на балансе у банков, - это активы банков (то, с чего вы хотите брать налоги). У банка ещё имеются пассивы (то есть обязательства). До тех пор, пока банк эти активы как-то не реализовал, не превратил в деньги, не рассчитался со своими обязательствами, не показал прибыль, брать налог с этих вещей нельзя, потому что вы фактически лишаете людей, которые через банк работают, их денег. Это принципиально важная вещь. Оборотный налог на спекуляции (как предлагает Глазьев) – это нормально. Если банк занимается спекуляциями и всё время покупает и продаёт доллары, то в этом случае нет никаких проблем – оборотный налог 0,1%. Брать налог с тех активов, которые у банка лежат и которые получены на деньги клиентов – этого делать никак нельзя.

Мы постепенно подходим к концу нашей передачи. Мне хотелось бы напомнить. Те события, которые произошли на прошлой неделе (в том числе снятие с эфира передачи Михалкова), говорят о том, что ситуация в стране меняется. Чиновничеству, которое создано в рамках системы приватизации, постепенно приходит конец. Нравится это ему или не нравится – конец приходит просто потому, что оно несовместимо с той жизнью, в которой мы сегодня живём. А жизнь эта будет достаточно тяжёлой. Если люди хотят себя показать, то у них должна быть такая возможность. Обращайтесь на «Аврору». Мы сейчас делаем онлайн-курсы карьерного консалтинга для тех людей, которые хотят прийти на смену этому вот чиновничеству.

Нужно понимать, что современная экономическая модель, в которой мы живём, больше существовать не будет. Её надо радикально менять. Поэтому надо разбираться, что же происходит в экономике. Мы начинаем запуск экономических обзоров. Обращайтесь на «Аврору».

На этом наше время подошло к концу. У микрофона был Михаил Хазин. Благодарю за внимание. До свидания.


Оцените статью

Голосования

Что вы обычно используете в качестве источника(ов) информации о текущих событиях?