Хазин / Экономика  35

Хазин в эфире

11.05.2020 12:00

Говорит Москва

17639  9.2 (32)  

Здравствуйте. У микрофона Михаил Хазин.

Начинаем нашу сегодняшнюю передачу.

Как обычно вопрос: «К сентябрю ситуация, в которой вы лично живёте, восстановится?»

Ответы:

  • «Для меня ситуация восстановится к сентябрю» - (8)495-134-21-35;
  • «Для меня не восстановится. Останется кризисной» - (8)495-134-21-36;
  • «Никогда не было так хорошо, как сейчас» - (8)495-134-21-37. 

Почему я задаю этот вопрос? Если первый месяц ощущение некоего ужаса витало, то сейчас всё больше и больше люди идут как бы в отказ. Они не хотят соглашаться с этими нехорошими мыслями. Наши люди более рациональны – это хорошо видно по ответам на вопрос. А вот на Западе повальное ощущение, что сейчас всё отменят, и будет всё хорошо. Вопрос: когда всё будет хорошо? В Италии, например, сказали, что туристов не пустят до конца года. Поэтому этот туристический год пропадает, но у ж следующий тогда наверняка! Я не думаю, что в это следует верить. Достаточно посмотреть на наши ответы:

  • 26% - всё восстановится;
  • 67% - не восстановится;
  • 7% говорят, что их это не коснулось.

Если вы являетесь агентами по реализации планов по распилу бюджетов нашими разными бюджетными структурами, то у вас никаких проблем нет. Но таких людей мало.

Для любого человека, который занимается исследованиями реального объекта, принципиально важно понимать, что он может ошибаться. Поэтому я не настаиваю на том, что люди должны обязательно меня слушать. Я рассказываю логику и своё понимание внутренних процессов, но вовсе не настаиваю на выводах. Но если предположить, что выводы о том, что картина не восстановится, верны, то в этом случае люди должны принимать какие-то меры. Я лично максимальным образом пытаюсь эту ситуацию до людей довести. Если угодно, это не только мой бизнес, но и гражданский долг. Именно поэтому мы делаем очень много такого, что не продаётся. Но иногда приходится продавать, поскольку людям надо как-то жить. Всем, кто планирует свою жизнь хотя бы на три месяца, категорически необходимо сегодня (в идеале уже вчера) начать пересматривать свои планы и все конструкции, в которых он живёт. И может быть, не потому что будет плохо, а потому что будет по-другому.

Как показывает опыт, большая часть ошибок и поражений в бизнесе происходит из-за того, что люди действуют по стереотипам. Иными словами, это не результат каких-то объективных внешних факторов. Это результат собственных ошибок или ошибок менеджмента. Я приведу один пример. Большинство отраслей мировой экономики разделены на три большие группы. Примерно 60% контролируют транснациональные корпорации. Примерно 25-30% контролируют крупные региональные корпорации. Где-то 5-8% общего бизнеса – частный бизнес. Воевать с транснациональными корпорациями бессмысленно. В нашей стране, в IT-секторе, есть два монстра: Сбербанк и Яндекс. Спорить с ними безнадёжно; они зальют деньгами любую ситуацию. Но они не являются транснациональными (Google и подобные); они региональные. Но это IT-сектор. В других секторах примерно такая же картинка. Чем крупнее корпорация, тем труднее ей справиться с теми проблемами, которые будут сейчас возникать. Падение спроса на 30-40% для транснациональной компании – это тотальная катастрофа. Она умрёт, даже если она спишет все долги. Ей никто не даст нового кредита, потому что это чистые убытки. А изменить модель управления невозможно, так как внутренние корпоративные процедуры страшно сложные и тяжёлые. В этой ситуации получается замечательная картинка, с точки зрения маленькой компании. То есть вы живёте в очень маленьком рынке, который для вас сокращается ещё на 30-40% из-за падения спроса. Но неожиданно вы обнаруживаете, что появляется рынок, который больше вашего в сотни раз. У вас была 0,1% мирового рынка, а умерла корпорация, которая контролировала 20% мирового рынка. Вдруг перед вами свободный рынок, где нет конкуренции вообще. Такая картина может быть очень у многих.

Для малого бизнеса это неактуально. Но у малого бизнеса аналогичная ситуация может быть и в более мелком масштабе. Он тоже конкурирует с некими крупными структурами – например, с ритейлом. В частности, может обнаружиться, что ритейл для вас закроется, потому что это становится нерентабельным. В США ритейл сейчас пребывает в крайне тяжёлом положении. Он не может конкурировать с интернет-торговлей (до кризиса); у него выше издержки. Схема ритейла состояла в том, что он продавал те товары, которые покупают все (молоко, хлеб, картошку), по цене ниже рынка. В результате создавал мощнейший поток покупателей. А всё остальное он продавал чуть-чуть дороже. В итоге все получали свой кусок. Но когда люди покупают только хлеб, молоко и картошку, то содержать огромные площади становится нерентабельным. А в интернет-торговле такого ограничения нет. Есть другие ограничения. Есть тема, которая мне представляется очень глубокой, но которую мало кто исследует, с точки зрения работы с потенциальными заказчиками – это реклама, маркетинг. Когда создавался современный маркетинг, как наука, то он создавался при наличии большого среднего класса – людей с типовым потребительским поведением. Этих людей больше нет физически.  Люди начинают возвращаться к модели поведения, которая была в нашей стране в 50-е годы. Люди покупают только то, что категорически необходимо (еду и электричество в дом). В остальном каждая покупка – событие. То есть люди месяцами готовятся к тому, что они пойдут в магазин покупать новые штаны. Ситуация, когда у девочки в шкафу висит сто платьев, в 50-е годы невозможна. Но современные производители и торговля к такой модели поведения абсолютно не готовы. Думать на эту тему нигде не учат.

Третьи лица регулярно задают друг другу вопросы: кто идёт к этому маньяку Хазину и платит ему сто двадцать тысяч за онлайн-консультацию и сто пятьдесят за очную? Я вам отвечаю: мне платят по банальной причине. Я из очень редкого количества людей сегодня, которые много лет думают о том, как будет устроен рынок, как будет устроена экономическая система после кризиса. Люди идут за этим знанием! Я очень не люблю индивидуальные консультации – это очень тяжёлая работа, сродни работе психоаналитика. У колоссального количества людей возникли потребности, которые нужно реализовать; хотя бы просто поговорить на эту тему, а поговорить не с кем. Посмотрите, что несут про кризис Набиуллина, Силуанов. Я уж не говорю про всяких персонажей типа Гуриева и Сонина или Славы Иноземцева, которые находятся совсем в глубоком неадеквате. Про них, по крайней мере, понятно, что они в неадеквате. А если перед вами реальная проблема? У вас есть деньги; у вас есть бизнес; вы что-то производите; вы хотите это продавать. Перед вами вопрос: как это продавать через два года? Для того чтобы эту проблему решить, необходимо, чтобы у вас был (я уж не говорю, консультант) собеседник, который представлял себе, как будет устроен рынок через два года. Много таких людей вы знаете?

Когда мы начинали нашу деятельность в начале 2000-х, нас постоянно подкалывали: ребята, вы идиоты; вы занимаетесь бессмысленной вещью; она никогда не принесёт денег; она вообще не нужна. Я не буду говорить про то, что в науке критерий денег является глубоко вторичным. Тем не менее этот критерий играет свою роль. Мы как раз хорошо понимали. Мы не понимали, когда это начнётся. В 2000-м – 2001-м годах уже возникало ощущение, что оно начнётся. Мы помним кризис доткомов весны 2000-го года. Мы все помним 11-е сентября 2001-го года. Но на тот момент запас прочности ещё был большой; при этом никто не знал, какой он. Очень многие системные элементы явно находятся в закритической ситуации. Понимая, какие процессы идут, мы не могли точно сказать, когда они закончатся – эти предварительные – и начнётся наконец обвал. Сейчас уже понятно: обвал начался. Восемь – десять лет назад я писал, что теоретически западные участники могут спровоцировать кризис, чтобы он прошёл по управляемому пути. Может, он и создан кем-то, но проверить это невозможно. Может, они врут – те, кто говорит о случайности; те, кто говорит о чьём-то коварном замысле. Это неважно! Абсолютно очевидно, что эту эпидемию очень качественно разыграли, чтобы ускорить процесс экономического кризиса. Может быть, это связано с выборами в США в ноябре; может быть, ещё с чем-нибудь. Неважно! Важно, что этот процесс произошёл. Сегодня можно смело сказать, что кризис начался. А если кризис начался, то ключевой проблемой реальности является понимание тех процессов, которые происходят. Теоретически они нужны не только тем, кто занимается бизнесом, но и тем, кто просто живёт. 80% тех, кого обычно называют обывателями, не вкладывая в это никакого негативного контекста, никогда не будут интересоваться будущим. Они живут в рамках текущих событий. Они могут интересоваться своими узкопрофессиональными вопросами; но тем, что происходит в будущем, они заниматься не будут. Но оставшиеся 20% должны получать информацию.

Мы активно этим занимаемся. Последнее время мы ускорили этот процесс. На сайте Фонда Хазина https://fondmx.org мы запустили еженедельные обзоры по событиям, которые происходят в мировой экономике. И на https://khazin.ru, и на https://aurora.network есть ссылка на этот сайт. Там надо зарегистрироваться. Они платные, но дешёвые. Я думаю, что мы в самое ближайшее время начнём вебинары, которые будут длиться примерно два часа. Сейчас я обратился ко всем интересующимся, чтобы они написали темы – о чём разговаривать. Я думаю, что одна из тем – это более подробное описание того, что в обзорах. Графики сами по себе играют сложную роль. Люди, которые привыкли их читать, смотрят на них одним глазом и сразу всё видят. Люди, которые понимают значимость процессов, читают у меня первый раздел «Главное событие недели» - это абзац; это одна мысль. Человек это прочитал – ему всё становится понятно. Когда я рассказывал про Китай, говорил, что любому здравомыслящему человеку понятно: по итогам предыдущего года профицит внешней торговли у Китая полтриллиона долларов, а платёжный баланс дефицитный – всё, он уже делает выводы; ему не нужно ничего дальше объяснять; он и сам всё отлично понимает.

Уже сейчас мы ведём первый семинар карьерного консалтинга. Он должен был быть очным, но по объективным причинам стал заочным. Но он всё-таки закончится очно. С середины июня (объявление уже висит) мы начинаем семинар по карьерному консалтингу. Давайте смотреть правде в глаза. Вся система государственного управления (про корпорации я уже говорил; государство в этом смысле ничем не отличается) показала полную беспомощность. Наша особенно, поскольку в нашей стране последние тридцать лет единственным критерием качества работы чиновника было то, насколько он контролирует перераспределение бюджетных потоков в пользу своих финансово-промышленных групп.

Мы видим, что результат налицо. Все попытки Президента заставить этих чиновников что-то сделать приводят к тому, что они сидят с бледными лицами и не могут ничего сделать. Но зато все врачи знают точно, что они должны обязательно всем больным или не больным выписать лекарства по некоторому списку. А дальше мы прекрасно понимаем, кто эти лекарства производит или завозит. В Интернете колоссальное количество таких историй - в стиле похождения бравого солдата Швейка по степени идиотизма – про то, что происходит с людьми во время эпидемии.

Мы видим, что кадровые лифты будут открываться, потому что это терпеть невозможно. Многие видели, как Путин крутит в руках ручку, и в какой-то момент она у него улетает (он же не мог сломать её на глазах у всех). Я думаю, ждать осталось не очень долго. Понимание того, как нужно делать карьеру, и что это такое, для большого количества людей является вполне осмысленным. Я рекомендую всем посмотреть. Может быть, будет интересно.

Возвращаемся в студию. У микрофона Михаил Хазин. Начинаю отвечать на вопросы слушателей.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил Леонидович. Геннадий, Москва. К сожалению, я пропустил всю передачу. Я читал комментарии к выпуску на «Авроре», где Делягин, Дюша и таксист. 90 с лишним процентов комментариев предлагают вынести эту ведущую с передачи. Не подскажете, на какой помойке нашли эту ведущую?

Михаил Хазин: Я понимаю, что кому-то кто-то может не нравиться. Я не видел передачу, о которой вы говорите. Поэтому ничего сказать не могу. Но я хочу сказать очень важную вещь. «Аврора» - это радиостанция в том смысле, что у нас много разных мнений. Это не мой личный канал. Радиостанция берёт разных людей. У людей старшего возраста современная молодёжь вызывает дикую изжогу. От своих детей они это терпеть готовы, хотя их это тоже бесит. А от чужих – категорически нет. Феноменальная безграмотность! Я не могу читать многие современные тексты, потому что меня трясёт от количества орфографических ошибок. Не умеешь писать – не пиши! Я, конечно, спрошу. Но решать главному редактору Кириллу Рычкову. «Аврора» как радиостанция - это его детище. Миша Делягин, я, многие другие туда вкладываем мысли. Но как структура – это детище Кирилла. Он будет решать. Но, может быть, будут сделаны какие-то оргвыводы.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Здравствуйте. Вопрос: что такое Набиуллина и что такое Греф? У меня закончилась кредитная карточка. Набиуллина объявляет на всю страну, что те, у кого она закончилась, будут спокойно сидеть дома до конца карантина; она продолжает действовать. Звоню в Сбербанк. Там говорят: мы не знаем, кто это такая; мы ей не подчиняемся. Я могу на них подать в суд? Я написал официальную жалобу на это.

Михаил Хазин: Как вас зовут? Вы откуда?

Вопрос: Александр. Я из Москвы, с Ленинского проспекта.

Михаил Хазин: У меня карточка Сбербанка заканчивалась 30-го апреля. 29-го апреля я приехал в свой Сбербанк. Они говорят: карточка ждёт. Я их спрашиваю: а если бы я не приехал, с 1-го мая действовала бы карточка, как нам пишут и говорят в телевизоре? Они говорят: нет, мы ничего не знаем; ваша карточка у нас лежит; ваша старая перестаёт действовать. Это нормально. Вас же не удивляет, что Президент объясняет что-то министрам, а министры тупо на него смотрят и ничего не делают. Почему в вертикали Центробанка должно быть иначе? Греф сейчас чувствует более независимым, поскольку он сбежал. Если раньше главным акционером Сбербанка был Центробанк, то теперь правительство – Минфин. Да, в очередной раз кинули. А вы что, рассчитывали на что-то разумное, доброе, вечное со стороны чиновников? Я как-то в этом сильно сомневаюсь.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Здравствуйте. Георгий, Москва. Что мне делать? В Сбербанке у меня есть валюта и есть рубли. Что будет с валютой? Ходят слухи, что наши что-нибудь опять придумают. Что делать с деньгами? Забирать их оттуда или нет? Непонятная страшная дилемма.

Михаил Хазин: Придумают ли? Да, конечно, придумают. При этом придумают что-нибудь такое, что любому здравомыслящему человеку придумать невозможно; у него челюсть отвисает: зачем? Но логику чиновников можно вычислить не всегда. Есть масса проблем с нашими банками. Это привело к довольно значительному оттоку вкладов. Банки (не только Сбербанк), по требованию Центробанка, очень ужесточили контроль. Когда вы приходите в банк и требуете свои деньги, вам могут сказать: не отдадим до тех пор, пока вы не докажете, что вы их получили законно. Утверждается, что такого нет с зарплатными счетами. Но кто знает! Всяко может быть. Правильную логику в отношении с этими структурами сегодня восстановить крайне сложно, потому что будет меняться финансовая модель. Потенциал доллара пока существует. Теоретически, по итогам кризиса, может оказаться, что всё будет и наоборот. Эксперты по валютному рынку говорят, что средневзвешенный курс где-то сорок пять рублей за доллар. Но когда он будет, и через какие буераки это будет происходить – сказать крайне сложно. Предсказать развитие валютного курса я не берусь. Может быть, в пресловутых обзорах, которые мы начали продавать на сайте Фонда Хазина https://fondmx.org с прошлой недели. Будут обзоры не только мои, но и профессионального игрока на валютном рынке Игоря Тощакова. Ему можно писать и на сайте фонда, и на «Авроре», где он будет высказывать свою позицию. Возможно, он расскажет что-то, что вам будет полезно.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил. Можете сказать в двух словах отличие капитализма от социализма? Социализм является реальностью или это утопия?

Михаил Хазин: Когда речь идёт о столь часто произносимых словах, как социализм и капитализм, смысл теряется. При советском социализме было несколько сильно различающихся периодов. Был период НЭПа 20-х годов; был сталинский период 30-х, начала 50-х годов – когда был разрешён малый и даже средний бизнес; был хрущёвско-брежневский период; был горбачёвский развал. Но экономическая суть СССР во многом была построена на том, что модель развития была именно капиталистической. Это была модель «государство-корпорация». При этом была система перераспределения прибыли, которая обеспечивала максимальный объём частного спроса и гарантированный объём государственных инвестиций. То, что в 60-е – 70-е годы начались проблемы с удовлетворением частного спроса, - это как раз результат реформ Хрущёва, который отменил частный бизнес в сфере услуг. При Сталине были артели, которые отлично реализовывали потребности граждан. Во многом это результат неправильного управления. Эта базовая модель на сегодня во многом себя исчерпала. В книге «Воспоминания о будущем» я эту тему подробнейшем образом изучаю. В последней 27-й главе этой книги подробно описано, как может быть устроена посткапиталистическая экономика. Читайте, думайте. Но рассуждать о капитализме и социализме имеет смысл только в том случае, если вы очень чётко объясните, что вы под этим подразумеваете. Соответственно, свои эти модели будете обсуждать. Обсуждать финансовый капитализм последних сорока лет и сравнивать его, например, с капитализмом 50-х годов и тем более середины 19-го века бессмысленно. Это совершенно разные вещи.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил. У меня два вопроса. Первый касается модели, которую вы призываете строить. Не могли бы вы назвать живой пример, в какой из стран – современных или существовавших в прошлом – была наиболее близко реализована модель, которую вы имеете в виду? Вы призываете создать группу по разработке такой модели. Что является сухим остатком деятельности этой группы? Я считаю, что это должны быть проекты новых законов. Можно много говорить, что нужно улучшить социальную компоненту. Но это всё слова. В сухом остатке должны быть проекты законов. Допустим, вы написали закон. Как вы оцените, что он будет адекватно реализовывать эту модель? Как определить общее качество закона? Современные юристы на этот вопрос отвечают так: закон принят; год прошёл; если всё хорошо работает, то хороший; если плохо – то плохой. До принятия закона как оценить его качество?

Михаил Хазин: Вы будете смеяться, но это тема последних нескольких занятий нашего семинара по карьерному консалтингу. Мы там объясняем, что любое делание карьеры (что на государственной службе, что в корпорации) – это в обязательном порядке формулирование политического проекта. Необходима формулировка политического проекта в рамках той структуры, в которой вы хотите делать карьеру. Политика на уровне государства – это не то что политика на уровне региона и не то что политика на уровне крупной корпорации. Это разные вещи, но там и там политика. Как только вы выходите на некоторый уровень, именно политика начинает играть главную роль, а вовсе не профессиональные качества. То, что вы описываете, - это и есть составные части политического проекта. Мало того, что вы должны придумать экономическую модель, вы должны ещё объяснить, как она может быть реализована; как ею можно будет управлять. Это есть свойство политического проекта. Записывайтесь на наши онлайн-курсы, которые уже объявлены. Мы этим занимаемся пять недель. Были дополнительные занятия по три часа. Мы это очень подробно обсуждаем в диалоговом режиме. До сих пор есть много чего сказать. На ваш вопрос быстро и легко не отвечу.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Добрый день. Сергей Алексеевич. Михаил, 27-го января этого года вы ставили голосование, согласно которому 74% радиослушателей считает, что Путин не думает о народе. Весь ход борьбы с эпидемией коронавируса, с точки зрения организации эффективности этой борьбы, может как-то существенно изменить этот процент?

Михаил Хазин: Путин пытается легальными, в рамках существующих законодательных рычагов, заставить правительство что-то сделать для народа. А правительство целенаправленно отказывается это делать. Там есть как легальная часть, которая говорит: батюшка, инструментов нету; не можем мы этого сделать. Второй вариант лежит в непубличной сфере: батюшка, мы же уже разделили бюджеты; что ты хочешь; как мы можем дать деньги народу, когда это не наши деньги; а в рамках модели, которая сложилась в 90-е годы, это деньги вот этого вице-премьера или вот этого министра; и даже не их, а тех финансово-промышленных групп, которые за ними стоят; коли мы им выделили деньги, мы же не можем их отобрать – это священное право частной собственности. Эта управленческая модель сложилась в 90-е годы (когда Путин пришёл, эта модель уже была). Я был уволен вместе с разгромом Экономического управления весной 1998-го года. Это была последняя попытка сделать в Администрации систему контроля за деятельностью правительства. Она была разрушена. Если бы Путин попытался разрушить это до недавнего времени, ему бы не дали. Сейчас ситуация изменилась. Два года тому назад были попытки отменить бюджетное правило. Кристин Лагард сказала: это плохая мысль. Все заткнулись. Мы не просто сделали государственную систему управления. Мы её вписали в некоторый мировой контекст. Если нам выделили там какой-то квадратный пятачок, то сделать его круглым невозможно; он не вписывается. Сейчас сыпется мировая система. Поэтому стало возможным менять внутреннюю систему. У меня и на «Авроре», и на YouTube-канале радио «Аврора» есть выступление, в котором я пытался дать ответ на вопрос, зачем Путин показывает нам этих убогих министров. Это же идиотизм! Он их сам назначил, а они демонстрируют полную беспомощность. Не он создал эту систему. Он пытался много раз её адаптировать, а она не адаптируется. Она должна быть разрушена. Сейчас разрушается эта система в мире, и она должна быть разрушена в нашей стране. Более того, она будет разрушена независимо от Путина. Его задача состоит в том, чтобы это разрушение и создание нового произошло максимально безболезненно. И спасибо коронавирусу, который всё это продемонстрировал. Но вариантов тут нет! Восстановить эту систему не получится. Люди, которые свой успех олицетворяют с этой системой, бесятся от одной этой мысли. Наезд Набиуллиной на Глазьева, выступление Силуанова и снятие с эфира программы Михалкова – это одно и то же. Бенефициары этой системы пребывают в состоянии тихого бешенства, потому что кто-то начинает говорить, что и система неправильная, и работает она плохо, и, самое главное, есть альтернатива. Силуанов кричит: не могу дать людям денег, потому что мы не печатаем резервную валюту! За неделю до этого Глазьев говорил, что нужно сделать, чтобы рубль стал резервной валютой. А Набиуллина орёт: заткните его! Я уже не говорю про то, что на «Авроре» регулярно появляются тексты о том, как из рубля сделать резервную валюту. Что делает Путин? «Новая Ялта», Бреттон-Вудс, встреча пяти постоянных членов Совбеза. Трамп ему отвечает. Отдайте себе отчёт, что эта встреча означает, что они будут разбираться, как будет устроен мир, мировая финансовая система. Если Россия в этом участвует, у неё должна быть резервная валюта. Нам и Силуанов, и Набиуллина прямым текстом говорили: мы не будем делать из рубля резервную валюту; это противоречит нашим интересам, потому что наши интересы с МВФ. Трамп с МВФ борется; Путин с МВФ борется. У нас идёт внутренняя гражданская война пока в элите. Слава богу, вниз пока не спускается.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Добрый день, Михаил Леонидович. Виктор Михайлович, Москва. Насколько реально в ближайшее время появление достаточно мощных сил в нашей стране и мире, которые изменят то критическое положение, в котором оказались и мы, и другие страны? Или это перспектива далёкого будущего?

Михаил Хазин: Свято место пусто не бывает. Есть объективные основания считать, что так будет. Если они есть, то, значит, это будет. Эти силы можно готовить, можно растить, учить; а можно ждать, когда они появятся сами. Но тогда степень их разрушительности будет сильно выше. Поэтому нужно проявлять максимальную бдительность. И потом людей нужно учить; люди должны быть к этому готовы. Все наши многочисленные обзоры, семинары, вебинары и прочее – это всё образовательные процедуры, которые, как мне кажется, людям принципиально важны. Мы не предлагаем платить много за семинары карьерного консалтинга, а предлагаем платить чуть-чуть за обзоры. Нужно учиться, нужно работать (в том числе над собой). Если вы можете это делать самостоятельно – мы будем только рады. Если вы этим не занимаетесь, вы станете жертвой обстоятельств и перемен, которые происходят.

На этом наше время подошло к концу. У микрофона был Михаил Хазин. Благодарю за внимание. До свидания.


Оцените статью

Голосования

Что вы обычно используете в качестве источника(ов) информации о текущих событиях?