Хазин / Экономика  100

Хазин в эфире

24.08.2020 12:55

Говорит Москва

16871  9.8 (39)  

Здравствуйте. У микрофона Михаил Хазин.

Начинаем нашу сегодняшнюю передачу.

Как обычно, вопрос: «Есть в нашей стране люди, которые понимают и видят будущее, которое обеспечит нам нормальную жизнь?»

Варианты:

  • «В нашей стране есть люди, которые понимают, как создать нормальное будущее для страны» - (8)495-134-21-35;
  • «Нет, таких людей нет» - (8)495-134-21-36;
  • «Я сам строю своё будущее; мне советники не нужны» - (8)495-134-21-37.

Вчера был опять колоссальный митинг в Минске (даже для России немаленький). Какое будущее предлагают те люди, которые выходят на эти митинги? Я сейчас не говорю про тех, кто за ними стоит. Это кукловоды; их мысли разительно отличаются от того, что могут сказать те люди, которые на площади. Более того, кукловоды не хотят, чтобы их реальные мысли узнал кто-то из посторонних. Что предлагают те люди, которые выходят на площадь? Сказать им нечего. Прошло уже две недели с момента выборов; никто вообще ничего не сказал. Никаких реальных предложений не последовало. На прошлой неделе я попытался изобразить некоторую логику – из-за чего всё произошло. Усилиями Лукашенко в Белоруссии была создана мощная IT-отрасль. Лукашенко всегда шёл навстречу тем людям, которые её создавали. При этом там были проблемы, поскольку, как водится, на ключевые позиции влезли бессмысленные бюрократы, которые пытаются заниматься контролем финансовых потоков, а вовсе не развитием. Я не буду влезать в детали, называть имена. Хотя я их всех знаю, поскольку за эти две недели мне все уши прожужжали очень продвинутые люди, которые в этой системе внутри и которые очень хорошо знают, что, к чему, как и куда. Я это делать не хочу, потому что это то же самое, что поручить делать дела научным интеллигентам. Я уже человек немолодой. Я хорошо помню, как не позже 1987-го года был создан специальный комитет научной общественности Академии наук, который начал претендовать на то, что он выражает мнение научной общественности. Несколько раз я сходил на его заседания. Если честно, я пришёл в состояние ужаса от полной неадекватности и, самое главное, полной организационной импотенции. Я понял, что этими людьми будет кто-то руководить. В те времена ответ был очевиден: руководить будет «кровавая гэбня». С сегодняшней точки зрения, мы понимаем, что руководить будет Сорос, Ходорковский или другие люди, которые, может быть, имеют отношение к «кровавой гэбне», но весьма относительное.

Аналогичная ситуация с нашими программистами. Мне рассказывали разные истории, что программистские фирмы стали переводить из России в Прагу, Таллин. Они не говорят, какие угрозы здесь, потому что они этого сами не понимают. Но прикидывают: ага, тут Навального отравили (это отдельная тема – отравили его или не отравили); поэтому нужно увозить людей. Теоретически можно задать банальный вопрос: вы уверены, что в Праге и Таллине через три года будет хорошо; почему вы их не везёте в Швейцарию? Почему не везут в Калифорнию, в Силиконовую долину – понятно: там некомфортно жить; там очень высокие налоги; там очень жарко; там становится сомнительной атмосфера вокруг. На сайте https://aurora.network я разместил несколько текстов про то, что происходит в Калифорнии и в Нью-Йорке. Ситуация будет только ухудшаться. Количество бездомных и наркоманов растёт. В Калифорнии даже звёзды Голливуда начинают разбегаться, потому что им не нравится ситуация, при которой невозможно выйти за пределы дома (ты немедленно натыкаешься на груду шприцов; на палатки, в которых живут бомжи и так далее). Для бомжей хорошо – зимы нет; правда, бывают дожди. Как только ты начинаешь размышлять на тему о том, что делать, и думать о будущем хотя бы на три-пять лет вперёд, немедленно выясняется, что все те, кто что-то предлагают сегодня, в подавляющем большинстве либо сами не понимают, о чём они говорят; либо являются представителями кукловодов, которые за деньги несут откровенную пургу.

С точки зрения людей, которые жили в тех же США, он говорят, что свободы в России на порядок больше, чем в США; что можно сказать вслух; что можно делать. Хотя и у нас ситуация постепенно ухудшается, потому что у власти в экономической части находится либеральная команда, которая пытается повторить фокусы Норвегии, где сорвать и съесть яблоко с яблони, которая у тебя на приусадебном участке, - это уголовное преступление, так как вы этим подрываете торговлю. Вы должны получить либо лицензию, которая требует колоссальных выплат и соблюдения фермерских стандартов (что тоже стóит очень дорого); либо вы не имеете права грызть это яблоко. С картошкой аналогичная ситуация. С этим уже столкнулись на Украине, когда неожиданно выясняется, что очень скоро (пока до конца это не дошло), если это будет продолжаться в том же стиле, свинью уже не будут выращивать дома. Её нельзя продать открыто; а очень скоро нельзя будет и самому есть; её можно будет держать как домашнее животное и только. Вы же не делает сало из собачки или из кошечки, которые у вас живут. Про чипизацию животных: если нет чипа, то животное дикое; если есть чип, то тогда плати́те. Есть знаменитые фотографии не то во Франции, не то в Германии: длинная очередь на усыпление домашних питомцев. Это Запад. Белорусов надо спросить: вы этого хотите? Вряд ли они ответят.

Остановим голосование.

  • 69% считают, что у нас есть люди, у которых имеется некоторый план на будущее;
  • 24% считают, что таких нет;
  • 7% говорят, что они могут строить жизнь самостоятельно.

Ещё не так давно, в 90-е и 2000-е годы, у нас были олигархи, которые считали, что они могут что-то сделать сами. Сегодня понятно, что никто из них никаких гарантий получить не может, потому что любой из них может стать жертвой – как главный голливудский магнат Вайнштейн. Вы можете разориться; вы можете стать жертвой общественной кампании охоты на ведьм и так далее.

У меня есть некоторое представление о том, как может выглядеть наше будущее. С ним кто-то может не соглашаться. Довольно большое количество так называемых экономических экспертов либерального толка называют меня разными нехорошими словами, при этом не имея альтернативной позиции. Двадцать лет назад можно было спорить, прав ли я в своей критике современной экономики. Сегодня спорить уже не о чем. Сегодня понятно, что двадцать лет назад я был прав, как и мои единомышленники. Но далеко не у всех моих единомышленников одинаковый со мной образ. Есть достаточно много людей, которые начинали в 2000-е годы, и каждый из которых ведёт свою линию. Олег Григорьев, с которым мы работали вместе до 2011-го года отошёл и занимается своей деятельностью. Андрей Кобяков занимается своей экспертной деятельностью. Многие так и занимались отдельно. С Глазьевым мы разговариваем по телефону раз в месяц, а видимся раз в три месяца. Но всё равно у нас есть некоторое представление о том, что можно и чего нельзя; что бывает и чего не бывает. Основная проблема, которая сегодня стоит перед любым человеком (в том числе идти или не идти на площадь), сводится к следующему: под каким лозунгом идти на площадь? Что происходит в Минске? «Долой Лукашенко!» «Долой» для чего? Вы хотите поддерживать IT-отрасль? Но людям, которые в этой отрасли, нельзя доверять управлять государством. Иначе получится та же ситуация, как у нас в конце 80-х или на Украине в 2014-м году. Я не зря рассказывал про этих интеллигентов. А программисты ещё хуже! Интеллигенты хоть книжки читали. А программисты и этого не делают, потому что они сидят, уставившись в свои компьютеры, и даже не знают, как люди живут. Кто имеет право выводить людей на площадь? У нас полностью пропала культура объективной критики государства. Предъявите модель, в рамках которой вы хотите выйти на площадь! Если вы эту модель предъявить не можете, то выход на улицу означает только одно: кто-то очень хочет вашими руками загрести жар. Кто хочет в Белоруссии – мы понимаем: Сорос, Ходорковский и поляки. Я ничего не имею против поляков; они защищают свои интересы; они хотят получить рынки в виде Белоруссии, Украины и Литвы. Они молодцы; они работают. А белорусы и украинцы что ушами хлопают?

Если вы хотите выходить на площадь, вы должны понимать, ради чего. Это должна быть конструктивная цель. Скидывание Лукашенко – это вообще не цель; это средство. «Мы хотим скинуть Лукашенко, для того чтобы…» Чтобы что? «Мы хотим скинуть Путина, потому что…» Что вам не нравится? Я могу сказать, что мне не нравится. Мне не нравится семь лет непрерывного экономического спада. Мне не нравится, что у нас нет судебной системы. Но давайте смотреть правде в глаза! У нас экономикой и финансами руководит либеральная команда, которая сама хочет скинуть Путина. В этой ситуации я не понимаю, для чего нам скидывать Путина? Чтобы опять пришли к власти Таня-Валя и Волошин? Объясните мне цель! Нужен ли Путину экономический рост? Скорее всего, нужен. Но он не может его добиться. У нас в стране идёт противостояние двух групп. Убрать одну из них (либеральную) – осмысленно, с точки зрения экономики; а вторую – нет. Если мы уберём Путина, мы вернёмся в 90-е годы. В 90-е годы не было Путина, а судебной системы уже не было (всё было куплено). Я уже не говорю про бандюганов и так далее. Кто-то говорит: силовики поощряют рейдерские захваты. Разумеется! У вас экономическая модель либеральная. А если либеральная, то к силовикам приходят и предлагают им деньги – десять, двадцать миллионов долларов. Отдайте себе отчёт! Представьте себе, что вам, полковнику Следственного комитета, говорят: если вы сделаете это действие, вам на счёт в офшоре придёт двадцать миллионов долларов; вы после этого через годик спокойненько подадите в отставочку и поедете с женой и детя́ми или с молодой женой (неважно как) на эти двадцать миллионов. Счастье! Вы готовы пройти этот искус? Есть судьи, которые хотят пройти. Но у них есть начальники, которые не прошли и которые довольно резонно говорят им: или ты сделаешь вот так, или ты уйдёшь. В 1998-м году мне сказали именно так. При этом можно было поставить вопрос о двадцати миллионах долларов. Олигарх Смоленский был готов заплатить эти деньги. Я не стал играть в эту игру. И неважно, почему. Я считал, что это неправильно. Если бы мне было не тридцать шесть, а пятьдесят шесть, может быть, я бы согласился, как и многие соглашались. У нас все любят говорить: разрушили Академию наук. Разрушили, но при этом все крупные академики, каждый поодиночке, поддержали это разрушение, потому что каждый из них знал, что ему терять, если он пойдёт против. Если бы они все пошли против, они бы выиграли. Но каждый из них, в глубине души, был уверен, что все остальные продадутся – поэтому он решил тоже продаться. Если бы им всем было тридцать шесть лет, как мне в 98-м году, всё было бы иначе.

У нас есть образ будущего, который мы постоянно и активно обсуждаем. Мы хотим сделать клуб в рамках «Авроры», который, видимо, начнёт работать осенью. У нас уже был клуб «Улица Правды» - до создания «Авроры». Сейчас мы вернёмся к этой идее, с целью обсуждать разные варианты образа будущего. Ключевой момент здесь – у образа будущего должна быть реализуемая экономическая модель. Я ничего не имею против абстрактной модели «Москва – третий Рим». Объясните мне, какая под ней экономика. Ни один из представителей этой модели мне этого пока объяснить не может. А вот православный социализм или исламский социализм для исламских стран – эта модель имеет будущее. Я призываю всех думать на эту тему. Мы делаем кучу разных продуктов. «Аврора» - это нелиберальная площадка, где колоссальное количество умных и интересных людей обсуждает образ будущего. От имени Фонда Хазина я делаю макроэкономические обзоры, в которых я начал усиливать аналитическую часть, где я показываю, как меняется экономика. Они выходят каждую субботу. По тем моделям, которые мы развиваем в Фонде Хазина, мы будем делать большие обзоры: как будет выглядеть экономика; как она может развиваться. Первый обзор в конце сентября будет посвящён сравнению той модели, которую предлагает команда демократов (Пауэлл двигает), и та, которую предлагает Трамп. Посмотрим, как они различаются, и к чему это всё придёт. Я призываю всех максимальным образом быть причастным к этому процессу. Если этого не делать, то мы получаем толпу, которая не в состоянии сформулировать, что она хочет; и, как следствие, она становится жертвой чрезвычайно сомнительных кукловодов, которые очень хотят испортить нам всем жизнь, для того чтобы жить красиво. Нужно отдавать себе в этом отчёт.

Возвращаемся в студию. У микрофона Михаил Хазин. Начинаю отвечать на вопросы слушателей.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил Леонидович. Почему в газете пишут: «ЖКХ – проект ЦРУ по развалу России»; «Невозможно проверить конечного получателя. Куда идёт капремонт»? На кого оформлено – неизвестно. Кто бы ни посылал запросы – ни одно ведомство не отвечает. Как это может быть?

Михаил Хазин: Лет восемь тому назад Путин, который только-только снова стал Президентом, обратился к народу с предложением взять под контроль ЖКХ. Он говорил: «Создавайте разные общественные организации на нижнем уровне. Я вас сверху поддержу, и мы эту проблему решим». У меня были молодые знакомые, которым я предложил использовать этот механизм, условно говоря, для карьерного роста, в такой логике: вы начните, а потом мы это продадим – либо ОНФ, либо «Единой России», либо местной администрации и так далее. Не удалось сколотить минимально активное ядро из людей в разных городах. В доме, в котором я тогда купил первую в жизни квартиру, мы сменили управляющую компанию. Я знаю, какая это тяжёлая борьба. Заставить управляющую компанию заплатить за недоделки у нас не получилось, потому что единственного человека, который проявлял активность, стали очень жёстко прессовать, в том числе с угрозами прикрыть его бизнес. Понятно, почему: за управляющей компанией стоят большие деньги; а за ним никого не было. В нашем доме жило довольно много людей, которые могли довольно активно что-то сделать: кто-то обратится в МВД, потому что управляющую компанию доказательно поймали на фальсификации подписей (там реально было уголовное дело, которое почему-то не было открыто), и так далее, и тому подобное. Если бы из большого количества жильцов хотя бы несколько десятков использовали бы все свои возможности, то управляющей компании пришлось бы несладко. Одно дело угрожать одному человеку, а другое дело – угрожать нескольким десяткам. Мы уже оттуда уехали; поэтому мы не участвуем во всех этих процессах. Но это очень показательная история. Под лежачий камень вода не течёт! Я с этим сталкиваюсь непрерывно. Перед перерывом я рассказывал про свои макроэкономические обзоры. Когда я людям рассказываю вживую на лекции, все говорят: «Ой, как интересно!» Я говорю: «Почему вы не читаете? Это же всё написано». «Ну-у-у…» Это совершенно клинический идиотизм – категорическое нежелание думать о своей жизни. Сколько про это было снято фильмов при советской власти и после! Муж приходит с работы, лежит на диване, читает газету. Жена говорит: у нас тут проблема, там проблема, тут вода течёт… Он говорит: я устал; сама занимайся. Жена говорит: я не умею чинить электричество и воду; дай мне денег, чтобы я могла вызвать людей, которые это сделают, потому что сантехник из ЖЭКа ничего не делает. А денег нет! Начинается шум и гам. Такая же абсолютно ситуация: все хотят, чтобы у них было много денег, чтобы проблемы решались сами собой. Так не бывает! Если вы хотите, чтобы у вас была хорошая жизнь, об этом надо думать. Иначе вы лежите на диване; напряжённость нарастает-нарастает; а вам говорят: вам не хватает денег, потому что Лукашенко двадцать шесть лет у власти; идите на площадь. Вы думаете: как хорошо, я один раз выйду на площадь, и все проблемы решатся! Украина шесть лет видит результат. Конечно, с ЖКХ проблемы. Но виноваты в этом не только нехорошие капиталисты, но и мы с вами.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Доброе утро, Михаил. Сергей Алексеевич. На то, что происходит в Белоруссии, должен Кремль сделать выводы или нет?

Михаил Хазин: Я не буду комментировать, какие выводы должен сделать Кремль, потому что в моей сегодняшней квалификации недостаточно знаний. То, что я могу сказать, я уже сказал. Есть два подхода, если вам что-то не нравится от власти. Вариант первый: нужно поднять народ на революцию - типа в Кремле сидят неправильные люди; они неправильно реагируют на Белоруссию; они неправильно влезли в Сирию и так далее; поэтому поднимаем революцию; сносим «кровавый режим». Другой вариант: вы предлагаете Путину некую альтернативу: это жулики, это вредители; Владимир Владимирович, отдай себе отчёт, что люди, которые подставили Лукашенко перед выборами, - это те же люди, которые у тебя занимаются экономикой и финансами; как только ты сделаешь минимальную ошибку, Набиуллина и Силуанов тебя подставят так же, как подставили Лукашенко; вот тебе альтернативный вариант; давай, работай. Это мой путь. Может оказаться, что он не сработает. Кстати, с революцией тоже… Выясняется, что очень часто у тех, кто устраивает революцию, всё идёт не так, как они задумывали. Почти всегда те, кто искренне устраивали революцию, оказывались не при делах. Если вам что-то не нравится в политике Кремля – напишите. Глядишь, они услышат.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил Леонидович. Роман, Ялта, Крым. Мы находимся в составе России шесть лет. Мост построили; не прекращается авиасообщение; «Тавриду» практически достроили. Приличные деньги влиты в Крым. Однако Белозёров не пускает РЖД в Крым. Организовали какой-то «Гранд Сервис Экспресс». Кроме Банка России, в Крым не зашли ни Сбербанк, ни ВТБ. Что не так? Все и так под санкциями.

Михаил Хазин: У нас есть колоссальное количество компаний, которые работают за пределами страны. Они всерьёз опасаются, что у них отберут их активы за пределами страны, потому что Запад не признал Крым. США не признали вхождение Прибалтики в состав СССР в 1939-м или в 1940-м году, когда приняли решение, но сделать ничего не могли, потому что СССР был с самодостаточной экономикой. Санкции были, но СССР более-менее активно им сопротивлялся. Экономика России не является самодостаточной – это была политика Гайдара 90-х годов. Политика Гайдара никуда не делась, она продолжается. Эта линия – Гайдар, Чубайс, Кудрин, Силуанов – осталась. Она продолжается с очень маленьким перерывом – Дубинин, Игнатьев, Набиуллина. Поэтому приходится хитрить. Деваться некуда; ничего тут сделать нельзя; нужно минимизировать жертвы. Другое дело – надо создавать самодостаточную экономику. Нужно объявлять встречные санкции. Этого мы пока не делаем, а зря. Люди, которые у нас занимаются экономикой (те же самые Набиуллина и Силуанов), заинтересованы в том, чтобы американские санкции сработали. Они делают всё, чтобы у нас не было экономического развития. До тех пор, пока они сидят, ничего хорошего не получится.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Доброе утро, Михаил. Мирослав, мне двадцать восемь лет. Звоню вам с Куршской косы. Здесь недалеко Литва, которая, известно, как ведёт себя по отношению к нынешней ситуации в Белоруссии. Моя знакомая литовка живёт в Лондоне. Сейчас она в Литве у родственников. Они гуляли: «Беларусь жыве!», «Мы поддерживаем свободный выбор!» Она написала пост на английском языке в Instagram, где первыми фразами были: «Мы прочувствовали, что такое советская оккупация на протяжении практически века». Я написал, что я думаю по этому поводу. Начались комментарии от литовцев о том, «как вам сейчас живётся под советским игом…». Я говорю: «Вы всю жизнь жили в школе под пропагандой, что Советский Союз – оккупация. Почитай историю; посмотри, сколько работало заводов и сколько сейчас работает. Почему я в Москве, а ты в Лондоне? Я нашёл себе работу дома, а ты в Лондоне». В головах такой сюр! Я считаю, что хорошо, что наша страна развивается, но можно лучше. Вчера я чётко понял, когда прочитал этот пост и увидел Лукашенко, что я не хочу навязанных перемен. Я общаюсь с людьми из Калининграда, из другой части нашей страны. Они все говорят: Путин, может, надоел, но мы не хотим… у нас семья, дети, внук. Все живут и все развиваются. Это мнимые идеалы о том, что сейчас мы заживём лучше. Я говорю: спросите у своих родителей; они в 90-х не жили лучше; спустя двадцать-двадцать пять лет – да, но тогда нет. Я надеюсь, что у нас такого не будет.

Михаил Хазин: Насчёт того, что все стали жить лучше, чем в 80-е годы, я не соглашусь. Уже семь лет у нас падает уровень жизни. С либеральными реформами надо что-то делать. Нужно отменять много решений, которые приняты – типа штрафов за сбор сушняка. То есть надо восстанавливать лесное хозяйство. Почему-то во времена СССР никто не запрещал собирать сушняк. В общем и целом, эту проблему надо решать. У людей, которые живут в Прибалтике, тоже ухудшение жизненного уровня. Не зря они бегут. Они понимают, что сейчас их начнут выгонять. Те, кто живут в Лондоне, не имеют возможности, по линии Евросоюза, там находиться. По мере ухудшения экономической ситуации в Великобритании (читайте мои макроэкономические обзоры), там тоже будет хуже – чужих выгонят, потому что нужны свои. Если вы являетесь уникальным специалистом, шансы есть. Но для Великобритании какие-нибудь индийцы куда более свои, чем литовцы. Для того чтобы они не понимали, что происходит, проводится зомбирование с детского сада: советская оккупация… советская оккупация… По мере вымирания тех, кто жил при советской власти, даже уже возражать некому. Именно по этой причине гнобят русскоязычное население – у них есть возможность читать альтернативные источники. Это ключевая вещь. Ладно, Прибалтика просто вымрет. А что делать Польше? В Польше нынешние элиты абсолютно точно понимают, что их не будет; их снесут. Поэтому они так агрессивно пытаются устроить революцию в Белоруссии. Это единственный шанс объяснить своим людям: сейчас вы будете жить лучше за счёт Белоруссии; сейчас мы разрушим там через два-три года всю промышленность, и белорусы будут покупать нашу продукцию и, как прежде, кланяться, когда увидят поляка. Какая замечательная для поляков перспектива! Иначе в Польше будет очень плохо через год-два максимум. У нас есть шансы, а у них нет.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Михаил, добрый день. Юрий, Великий Новгород. С одной стороны, мы не хотим потрясений, революций. С другой стороны, страна устала от социального неравенства и расслоения – зарплата учителя, допустим, тридцать тысяч, а зарплата министра тридцать тысяч в день. Президент же всю эту картину знает и видит. Почему его это устраивает? Почему он это нигде не озвучит?

Михаил Хазин: Я не хочу сказать, что его это устраивает. Почитайте анонимные Telegram-каналы о влиянии элит 90-х: о Волошине, о Юмашеве, о Мамуте, о многих других. Что вы хотите с ними сделать? Взять и физически всех уничтожить? Путин об этом говорил в декабре, когда он общался с народом. Он говорил: если вы хотите такую революцию – это всегда кровь; если вы хотите убить всех олигархов 90-х и всех чиновников, которые воруют по модели 90-х, всех судей, которые неправедно судят за деньги по модели 90-х, вам нужно создать специальный аппарат, который будет их всех убивать. Такой аппарат очень трудно остановить. Когда он убьёт этих, он будет убивать дальше. Как я понимаю эту ситуацию, Путин пытается эти изменения провести эволюционным путём. Получится, не получится – отдельная тема. Он, по крайней мере, пытается. Кровь – это штука страшная.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Добрый день, Михаил Леонидович. Дмитрий, Лондон. В вашей картине будущего собственность на средства производства коллективная или остаётся частной? Второй вопрос. Если, для того чтобы построить вашу модель будущего, нужно сформировать нового человека (к этому приходили при строительстве коммунизма), не является ли это чисто идеологической или утопической картиной?

Михаил Хазин: В Лондоне уже религии нет; христианство там уничтожено. Но оно было там  полторы тысячи лет. Христианство – это не строительство нового человека? У вас любая новая экономическая модель должна быть построена на идеологии. На протяжении двух тысяч лет в Европе разные авраамические конструкции, разные ветви христианства и разные ветви ислама. Всё это – воспитание нового человека. В книге «Воспоминания о будущем» я писал, что результатом внедрения христианства стало разрушение западной Римской империи с её моделью. Восточная осталась.

Вопрос: Римская империя как раз не была построена на религии.

Михаил Хазин: Она не была построена на религии – так она и рухнула. Модель разрушения Римской империи – один к одному сегодня разрушение Соединённых Штатов Америки. Экономическая модель была одна и та же: стимулирование внутреннего спроса.

Вопрос: Смысл законодательства и развития современного общества – это построение правил, основанных больше на консенсусе общества, чем на вере.

Михаил Хазин: Вы про американские беспорядки последних лет слышали? А про наезды на вполне британскую писательницу, которая написала «Гарри Поттера», которая всего-навсего осмелилась употребить слово «женщина»? Вы это называете «общим консенсусом»?

Вопрос: Нет. Против этого идёт борьба. То, что мы проходили при коммунизме, построение нового человека провалилось.

Михаил Хазин: Я не вижу разницы. Это провалится тоже. Вы не можете предъявить никакой модели. Модель коммунизма от модели христианства ничем не отличается. Вы сейчас что делаете?! Теперь к собственности. В книжке «Лестница в небо» есть замечательный кейс Стива Джобса – как Стива Джобса выгнали из созданной им компании. В результате IPO, контроль над компанией захватили Рокфеллеры, и Стив Джобс был уже не главный. Да, он акционер; да, он получает долю. Но не он рулит компанией! Отдайте себе отчёт. В этом есть статистика – подавляющее большинство акционерных компаний сводится буквально к нескольким фондам, которые и рулят ситуацией. У вас нет массовой частной собственности. У вас есть собственность некоторого очень узкого клана, очень узкой группы, буквально нескольких десятков семей. С моей точки зрения, малый и средний бизнес должен быть реально частным, а вот крупный бизнес должен контролироваться государством, чтобы он не злоупотреблял своим статусом в ущерб обществу. Тем семьям, которые в США рулят, наплевать на общество. Мне это кажется неправильным. Это принципиально важно. Именно такую модель строили в СССР в 40-е – 50-е годы, когда собственность была общественной в виде артели.

На этом наше время подошло к концу. У микрофона был Михаил Хазин. Благодарю за внимание. До свидания.


Оцените статью

Голосования



Как вы считаете, насколько был бы полезен перенос столицы в один из центров Дальнего Востока или Сибири?